Моя давняя знакомая Анна Петровна поведала как-то давно очень удивительную историю. Рассказала и говорит: "Вот теперь думаю — дура была или святая?" А я до сих пор не знаю, что ей ответить.
Жила она тогда с мужем в лесной избушке. Игорь работал объездчиком — знаете, такие есть, следят за порядком в лесхозе, проверяют, нет ли браконьеров, пожаров всяких. Работа нужная, но тяжёлая. Особенно зимой, когда приходится на лыжах по сугробам лазить.
А Анна сидела дома одна. И вот представьте себе — кругом лес, до ближайшей деревни километров десять, мобильной связи толком нет. Только радиостанция для связи с лесхозом. И вот сидишь такая умная, городская, с высшим образованием — на геолога, между прочим, училась, — а кругом тишина такая, что собственное дыхание слышно.
Она мне говорит: "Понимаешь, я же думала — романтика. Жить в лесу, дышать чистым воздухом, мужа любимого ждать с работы. А на деле... На деле страшно было." Особенно когда Игорь на сутки-двое уходил. Официально это называлось "объезд территории", а по-человечески — остаться одной в глуши с двумя собаками и молиться, чтобы ничего не случилось.
Собаки, правда, хорошие были. Дружок и Верный — две овчарки, которые в лесу чего угодно стоили. Без них Анна бы, наверное, с ума сошла от одиночества.
В тот день, когда всё началось, утром поругались они с Игорем. Не сильно, но неприятно. Она опять заводила разговор про переезд в город.
— Надоело мне здесь, — говорит. — Устала бояться за тебя. Вдруг что случится в лесу? Вдруг заблудишься? Вдруг медведь встретится?
А он в ответ:
— Жена лесника должна понимать, где живёт и с кем связалась.
— Понимать-то я понимаю, — отвечает Анна. — Только сердце не понимает.
Игорь тогда пообещал, что начальство скоро снегоход выделит. Вместо этих допотопных лыж, которые в углу стояли. Говорит, с техникой всё проще будет, быстрее, безопаснее.
— Только потерпи ещё немного, — попросил. — Может, до следующей зимы дотянем.
Ушёл он рано, ещё темно было. Поцеловал на прощание, ружьё взял, лыжи. И пошёл по своим делам. А Анна осталась одна. Опять.
Первым делом решила в кладовке навести порядок. Хотела грибов солёных достать, которые с осени заготовила. Открывает мешок — а там дыра, и всё высыпано. Мыши, зараза, постарались.
— Ну вот, — думает, — опять эти воришки всё сожрали. Точно кота надо заводить.
Стала обед готовить из того, что оставалось. Курица была в морозилке, решила бульон сварить. Кастрюля большая, на всю семью, хотя семьи-то особой и не было — только они вдвоём да собаки.
Пахнет от кастрюли так, что аж слюнки потекли. Анна давно уже не завтракала — с утра на нервах была после ссоры. Хлеб нарезала, сметанки достала. Думала, поест нормально, потом займётся хозяйством.
И тут собаки залаяли.
Дружок и Верный просто так голос не подают. Если лают — значит, дело серьёзное. Либо зверь какой, либо люди чужие. А людей в этих местах зимой почти не бывает. Кому охота по морозу в лесную глушь лезть?
Сердце у Анны забилось. Первая мысль — медведь. Но зимой они спят, в берлогах. Значит, что-то другое.
Выглянула в окно — и обомлела.
Во дворе ползёт кто-то. По снегу. Еле-еле движется, а собаки вокруг носятся, лают не переставая. Анна сначала подумала — может, это раненое животное какое-то? Волк, например, или рысь.
Но нет. Это был человек.
Человек в чёрной одежде, весь в снегу, оставляющий за собой кровавый след. Лицо белое-белое, губы синие. Видно, что сил у него почти не осталось.
Анна накинула полушубок и выбежала во двор. А этот... этот человек поднял на неё глаза и прошептал:
— Помогите... пить... умираю...
Вот тут-то она и растерялась. С одной стороны — человек умирает прямо у неё на глазах. С другой — кто он такой? Откуда взялся в лесу? Почему весь в крови?
Но долго думать было некогда. Ещё несколько минут — и всё, конец. А бросить умирающего... Нет, на это она не способна была.
Кое-как затащила его в дом. Господи, тяжёлый какой! Худой, а тащить трудно. На крыльце передохнула, потом плечо подставила и вместе с ним в избушку зашла.
Положила на кровать, быстро осмотрела. Рана на ноге, пулевая. Насквозь прошла, но, слава богу, крупные сосуды не задела. Шансы выжить есть.
Пока перевязывала, мужчина то терял сознание, то приходил в себя. Когда принесла ему горячего бульона, пил как пьют в пустыне — жадно, обжигаясь, не отрывая губ от кружки.
— Спасибо, — прошептал он. — Давно... давно уже никто обо мне не заботился.
Анна тогда внимательно на него посмотрела. Мужчина немолодой, лет пятьдесят с хвостиком. Волосы седые, давно не стриженные. Лицо... лицо такое, что сразу понятно — жизнь у него была нелёгкая.
А потом она заметила руки. Худые, покрытые татуировками. И одну она разглядела особенно чётко — церковь с куполами.
Сердце ухнуло. Такие татуировки делают только в тюрьме. Значит, перед ней зэк. Может, бывший, а может, и сбежавший.
Страшно стало. Очень страшно. Одна в лесу, муж не скоро вернётся, а тут такой гость. Что, если он опасный? Что, если за ним погоня?
Но что теперь делать? Выгнать? Так он же умрёт на морозе. А вызвать полицию... Да откуда тут полиция? До ближайшего отделения полдня езды.
— Не бойтесь меня, — сказал он, словно угадав её мысли. — Я никого не трону. Вы мне жизнь спасли — это многого стоит.
Анна промолчала. Что тут скажешь? Верить ему или нет?
К вечеру незнакомец окреп. Цвет лица стал более здоровым, в глазах появилась жизнь. Но на вопросы отвечать не хотел. Кто он, откуда, что случилось — молчал как партизан.
— Лучше не знать, — говорил только. — Для вас же лучше.
Анна задремала на стуле рядом с кроватью. Сон был тревожный, полный кошмаров. Снилось ей, что за домом прячутся какие-то люди, что они сейчас ворвутся и...
Проснулась от лая собак. Дружок и Верный снова подняли тревогу. Выглянула в окно — и похолодела.
Во дворе стояли трое мужчин. Здоровые, крепкие, в тёмной одежде. Оглядывались, что-то искали. А один из них... у одного шрам через всю щёку.
— Кто там? — прошептал старик.
— Трое каких-то... Один со шрамом...
— Со шрамом? — Глаза незнакомца засветились. — Впусти их.
— Что?! — Анна не поверила своим ушам. — Вы что, с ума сошли?
— Впусти, говорю. Всё будет хорошо.
Голос был такой твёрдый, что спорить не хотелось. Да и стучали в дверь уже так, что стёкла дрожали.
Открыла дверь — и мужчины ввалились в дом. Лица у них были... ну, не добрые, скажем так.
— О, какая красавица! — засмеялся один. — Совсем одинёшенька. Мужики, нас ждёт интересная ночь...
А тот, что со шрамом, вдруг замер. Увидел человека на кровати и выдохнул:
— Папа! Ты жив!
— Жив, сынок. Благодаря вот этой женщине. Она меня буквально с того света вернула.
Анна опешила. Сын? Значит, это семейка такая?
— Извини, тётя, — сказал парень со шрамом, опустив голову. — Мы не знали, что наш отец тут. Хотели... плохо хотели поступить. Но теперь... Теперь ты нам дороже всех на свете. Ты его спасла.
Остальные двое — один рыжий, другой молчаливый — тоже смотрели на неё с благодарностью.
— Мы не звери, — продолжал сын. — И что ты для отца сделала, это святое дело.
Анна оглядела троицу. По всему видно было — тоже из соответствующих мест. Семейка подобралась колоритная.
— Ты не бойся нас, — сказал рыжий. — Мы наоборот помочь хотим. Снег во дворе убрать, дрова поправить. Мужик твой на работе небось?
Кивнула молча.
— Ну вот и ладно. А можешь чего-нибудь покушать дать? Мы уже который день только водичкой талой питаемся да сухарями чёрствыми.
Что оставалось делать? Пошла готовить. А мужчины тем временем действительно взялись за работу. Снег чистили, поленницу ровняли, даже собачьи будки подправили.
Рыжий спросил у старика:
— Отец, к утру сможем двигаться?
— Смогу, — ответил тот уверенно.
Когда Анна принесла им еду — колбасу, сало, хлеб свежий, — мужчины чуть не расплакались.
— Спасибо тебе, сестра, — сказал парень со шрамом. — За доброе сердце твоё.
— И вот ещё, — Анна протянула пакетик с травами. — Это кровохлёбка. Заварите отцу, если будет возможность. Рана быстрее заживёт.
— Ты что, доктор? — удивился рыжий.
— Нет. Просто в лесу без этого никак. Всему научиться пришлось.
Утром, когда они собирались уходить, старик подозвал Анну.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Если бы не ты, лежал бы я уже в снегу. Мёртвый.
— Да что вы... Любой бы так поступил.
— Не любой. Многие бы испугались. А ты — не испугалась.
Ушли они рано, ещё совсем темно было. Анна стояла на крыльце и смотрела, как четыре тёмные фигуры растворяются в утреннем тумане. Странная встреча. Страшная и... какая-то правильная одновременно.
Игорь вернулся к обеду. Увидел жену — бледную, с красными глазами — и забеспокоился:
— Что случилось? Заболела?
Рассказала она ему всё. Честно, ничего не скрывая.
— Ты что, с ума сошла? — Муж аж побледнел. — Пустила к себе незнакомого мужика? Да ещё и зэка?
— А что я должна была сделать? Дать ему умереть?
— Надо было в милицию сообщить!
— Какую милицию? Ты забыл, где мы живём?
Игорь помолчал, потом покачал головой:
— Ты же понимаешь, что могло случиться? Если бы они оказались...
— Они оказались людьми, — перебила Анна. — Странными, но людьми.
— Эх ты... — Муж обнял её. — Сердце у тебя доброе, да только мозгов маловато.
А потом взял телефон и стал кому-то звонить:
— Михаил Степанович? Это Игорь... Да, слушаю... А можно тот снегоход, что у вас сломанный стоит? Я его починю, за свой счёт... Не могу больше ждать. Понимаете, жену одну оставлять опасно... Она у меня доверчивая очень. Может любого пустить...
Закончив разговор, обратился к Анне:
— Всё, больше на лыжах ездить не буду. Снегоход возьму, пусть даже сломанный. Починю — и будет мне быстрый транспорт.
— Из-за меня, что ли?
— Из-за тебя. Чтобы далеко от дома не уезжать и быстро возвращаться, если что.
Анна тогда поняла — история с незнакомцем его напугала. Напугала по-настоящему. Потому что он знал: жена у него такая, что действительно любого пустит. И правильно сделает.
Вот и думает теперь Анна Петровна — дура была или святая? А я ей говорю: "Человек вы, Анна Петровна. Просто человек."
Но она всё равно сомневается. Говорит, страшно было. Очень страшно. А что, если бы они оказались маньяками какими-то? Или убийцами? Что тогда?
А я отвечаю: "Тогда бы случилось то, что случилось бы. Но не случилось же. Значит, правильно поступили."
Знаете, есть люди, которые всегда правила соблюдают. Не пущу, не дам, не помогу — а вдруг плохой человек? А есть другие — которые сначала помогают, а потом уже думают.
Анна Петровна из вторых. И слава богу, что такие люди ещё остались. Потому что без них мир был бы намного хуже.
А вы как думаете? Правильно она поступила или нет? И что бы вы сделали на её месте?
***
Поделитесь в комментариях — как бы вы поступили в такой ситуации? Открыли бы дверь незнакомцу или прошли мимо? Мне очень интересно узнать ваши мысли.