Одним из кардинальных отличий древних христианских конфессий (православия и католицизма) от христиан Нового времени (протестантов) является монашество. Удаление от общества (мира), отказ от брака и деторождения, полное подчинение главе общины (авве, аббату) кажется чем-то диким людям, далеким от веры. Между тем в монашестве сокрыта тайна, которую мир познает лишь отчасти, тайна, ведущая в вечность.
Монашество завоевывает мир
Критикуя монашество, протестанты традиционно указывают на его сравнительно позднее происхождение (IV век). Логика их такова: монашество (как и почитание Богородицы) – это нововведения, чуждые апостольскому учению, привнесенные в церковь вчерашними язычниками, которые не смогли понести полноту евангельской истины. С их точки зрения, монашество гораздо ближе индуистскому или буддистскому аскетизму, нежели Евангелию. Для протестантов христианский образ жизни – это жизнь в миру, т.е. в обществе, творение добрых дел и просвещение заблудших, а не уход во внутреннюю пустыню своего сердца.
В своей критике они правы в одном: монашество действительно зародилось сравнительно поздно, только в IV в. Его основателем стал малограмотный, но очень благочестивый египетский крестьянин Антоний, который, став сиротой, оставил свою малолетнюю сестру и все имущество ради уединенной жизни в фиваидской пустыне (между Нилом и Красным морем). Вскоре Антоний стал настолько известным, что о нем узнал, пожалуй, самый авторитетный пастырь и богослов той эпохи – глава египетской церкви Афанасий Александрийский. Великий борец против арианства, он лично посетил святого старца и написал его житие (первое в своем роде, ставшее примером для подражания). Житие стало настоящим бестселлером – и немудрено: в те времена они читались как приключенческие романы. Наполненные описанием духовной брани с падшими ангелами, чудес и сверхъестественных явлений, они потрясали воображение вчерашних язычников. Житие Антония распространило славу его подвига по всей Римской империи.
Египетские пустыни наводнил поток желающих примерить на себя ангельский образ, а потом – все другие пустыни Ближнего Востока, пустынные острова Средиземного моря, высокие горы, густые леса и другие малоподходящие для обычных людей места. О колоссальной силе примера свидетельствует и такой факт: величайший ум той эпохи, Августин Иппонский, обратился ко Христу именно после прочтения жития святого Антония.
Пример монахов древности равным образом захватил и христианский Восток, и Запад. Однако, как и во всем остальном, восток остался востоком, а запад – западом. Восточное монашество сильнее тяготело к мистицизму, созерцанию, к аскетическим подвигам (иногда самым невероятным, вроде столпничества), западное – к активной миссионерской деятельности, просветительству, образованию и наукам. На Востоке каждый монастырь жил сам по себе, подчиняясь своему «авве» (настоятелю, дословно можно перевести как «батюшка»), лишь позднее признав власть епископов. На Западе монастыри стали объединяться в федерации («ордена»), подчиняясь власти генерального капитула и генерала ордена. Исторически первым орденом стали бенедиктинцы, хотя сам святой Бенедикт (родом итальянец), убегая о мира в безлюдные горы, ни о чем подобном конечно и не помышлял. Монахи западные обратили Западную Европу в христианство, монахи восточные (Кирилл и Мефодий и их последователи) – Восточную Европу. Позднее ордена доминиканцев и францисканцев крестили обе Америки, проникли в Азию и до сих пор обращают ко Христу африканцев. Русские монахи колонизовали огромные территории от днепровских пещер до Соловецких островов, Аляски и Камчатки, обращая в христианство дикие народы Восточной Европы и Северной Азии.
Еще до того, как пути восточной и западной церквей разошлись, сложилась практика выбирать епископов (глав церковных областей – епархий и диоцезов) и глав епископов – митрополитов, патриархов и римских пап – именно из монахов. Таким образом, церковная иерархия стала подчиняться монахам и состоять главным образом из монахов.
Так семя, брошенное в сухую египетскую почву простым малограмотным крестьянином Антонием, принесло обильный плод, образовав ту вселенскую христианскую церковь, которую мы сейчас знаем: от Антарктики до Арктики.
Древнехристианский аскетизм
Хотя монашество появилось сравнительно поздно, само стремление уйти от мира, уйти в свободное плавание по океану духовной жизни господствовало в церкви и раньше. В доникейскую эпоху при храмах жили общины аскетов, сознательно отказавшихся от уз брака. Уже христиане II века рассказывают о девах и девственниках преклонных лет, которые помнили апостолов. На Западе возобладала идея о том, что безбрачный образ жизни должны вести и священники (целибат), а епископы и на Востоке, и на Западе уже как правило были целибатны. И это не удивительно, ведь еще в апостольскую эпоху раздавались голоса в пользу такого образа жизни.
Самые смелые высказывания на эту тему сделал апостол Павел. Он прямо говорил, что «выдающий замуж свою девицу поступает хорошо, а не выдающий поступает лучше» (1 Кор. 7:38), ибо «женатый заботится о мирском, как угодить жене», а «замужняя заботится о мирском, как угодить мужу» (1 Кор. 7:33, 34). Был и другой аргумент: сочетавшиеся браком «будут иметь скорби по плоти, а мне вас жаль» (1 Кор. 7:28).
Рекомендации апостола Павла находят основании и в Евангелии. Сам Христос не был женат. И хотя Он никогда никому не навязывал и даже не рекомендовал безбрачия, однако когда некий богатый юноша спросил, что нужно сделать, чтобы быть совершенным, Спаситель сказал: раздай все имение и следуй за мной (что очевидно подразумевает и отказ от семейной жизни).
В этой заповеди – вся суть христианской жизни: подлинная духовная жизнь подразумевает и полный отказ от жизни земной. Однако для человека – это тяжкое бремя, которое никто не вправе возлагать на него. И Господь этого и не делает, как не делают этого и апостолы.
В поисках смысла
И все же: зачем нужно монашество, зачем нужны церкви такие крайности аскетизма? Бог создал Адама и Еву для семейной жизни, заповедал им плодиться и размножаться. Это закон Бога – и закон человеческой природы.
С другой стороны, заповеди христианства подразумевают лишь нравственный подвиг, который не противоречит обязательствам семейной жизни, а, наоборот, их дополняют. Всякий семейный человек знает, как трудно бывает выполнять заповеди о любви, смирении, терпении даже по отношению к своим домашним: намного сложнее, чем по отношению к внешним людям, которых видишь несравненно реже. Перед ними проще казаться «настоящим христианином».
Можно было бы объяснить потребность в аскезе практическими нуждами церкви (как кстати это часто делают светские религиоведы и протестантские историки церкви). Сумела бы христианская церковь так распространиться по всему миру, обратить в христианство дикие народы Европы, Азии, Америки и Африки без монахов и руководящих ими монашествующих епископов? Вряд ли батюшка, обремененный многочисленным семейством, пойдет нести свет истины в глухую сибирскую тайгу или африканские джунгли. История церкви однозначно говорит нам: нет. Более того, самый плодовитый на проповедь апостол Павел тоже не был женат. Безбрачные воины церкви, монахи и епископы, успешно сражались с многочисленными гонителями церкви, еретиками, отстаивая то сокровище, что передали от Христа апостолы. Аскеты доникейской церкви составили основную массу мучеников, которые своей кровь обращали в христианство пораженных язычников.
Это все так. Плоды отречения от мира действительно приводили к бурному росту и цветению церковного древа. Но это скорее следствие, чем причина.
Есть и психологическое объяснение. Внимательно читая истории обращения к аскетической святости – от апостола Павла в Новом Завете до «Несвятых святых» владыки Тихона (Шевкунова) – можно заметить одну особенность. Человек, решивший отречься от мира, делал это не из рациональных соображений. Увидев красоту божественного света, человек настолько очаровывался им, что понимал, что уже не сможет жить в мире как обычный человек, что такой огромный и могущественный мир вдруг в его глазах становится слишком маленьким, тесным и душным. Это ощущение тесноты и тягости в миру и свободы, легкости и простора за церковной оградой и вызывало у человека желание убежать от мира: то желание, которое побудило апостолов бросить отцов, матерей и возможно невест и жен, чтобы следовать за Учителем.
Но если то был зов Бога, то зачем Богу призывать человека за собой так далеко? Ведь именно с таким призывом обратился Господь богатому юноше!
«Как Ангелы на небесах»
И тут мы вплотную подходим к тайне монашества, к тайне «Ангельского образа» жизни.
Ее Господь выдал, как и многие другие самые главные и самые шокирующие истины духовной жизни, как бы между прочим, в полемике. Тем самым как бы показывая, что не навязывает никому, в отличие от фарисеев, таких тяжких бремен. На вопрос о много раз побывавшей замужем женщине, с каким из мужей она будет в Царствии Небесном, Христос ответил:
«Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскресения из мертвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божии, будучи сынами воскресения» (Лк 20:34-36).
Казалось бы по совершенно случайному поводу Господь открыл очень важную тайну духовной жизни вечности: после воскресения люди выполнят свое предназначение, и из разумных животных, по телу ничем не отличающихся от прочих млекопитающих, станут полностью духовными существами. Наделенные вечной жизнью, они не будут иметь потребности в продолжении рода, как земные животные. Лишенные страстей душевных и телесных, они не будут иметь нужды в удовлетворении потребностей телесного и душевного общения с противоположным полом. «Сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Кор. 15:44) – как всегда афористически точно сформулировал эту мысль апостол Павел.
На собственном примере Господь показал это после своего славного Воскресения. Человек, который мог проходить сквозь стены, быть невидимым, ходить по воде и возноситься на небеса не был тем человеком, каковыми мы являемся сейчас. «Не много Ты умалил его перед Ангелами» (Пс. 8:6) – поется в Псалтири.
Однако духовный человек не утрачивает одной из главных составляющих своей природы: общительности, социальности. Сотворенные по образу Святой Троицы, где Отец, Сын и Святой Дух пребывают в вечном общении, основанном на любви, люди, уже не нуждающиеся в узах брака, будут жить общинами, похожие на современные монастыри, трудясь сообща ради общего блага. Ибо и труд – это вечное призвание человека, а не временное наказание за грех.
Ангельский чин
Таково состояние будущего века, но мы же живем на земле, – скажет какой-нибудь протестант.
Однако «Царствие Божие внутри вас есть» (Лк 17:21). Законы духовной жизни одинаковы: что в вечности, что в земной жизни. «Царствие Небесное силой берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф 11:12). Господь не просто рассказал нам красивую историю о счастливом финале истории, начатой Адамом. Он низвел огонь на землю, который горит уже сейчас. Тайна духовной жизни раскрыта Им в притче о закваске. Хозяйка бросила закваску в тесто, пока оно не вскисло все. Принеся искру духовной жизни с небес, Господь развел огонь в душах людей, который не может угаснуть или гореть на каком-то одном, раз и навсегда определенном уровне, но будет усиливаться, пока не охватит все.
Другими словами, образ небесной жизни, который в полноте раскроется безусловно только в будущем веке, после всеобщего воскресения, отчасти доступен всем уже сейчас. А поскольку такой образ жизни самый блаженный, не Богу запирать вход в него желающим. Он открыт. Бог как бы говорит: Я не принуждаю вас идти этим путем – он многим не по силам, и действительно очень труден –, однако кто из вас хочет и желает уже здесь, на земле, жить как на небесах – пожалуйста, Я помогу.
Таким образом, монашеский, «ангельский образ» – это великая тайна будущего века, открытая Богом на земле: не в словах и учениях, а в «духе и силе», в живой практике наверное уже миллионов людей. Людей, которые испытали такое блаженство от встречи с Богом, что бросили все и пошли за Ним: и уже на земле стали жить так, как будет жить все человечество на небесах, в Небесном Иерусалиме.
В качестве эпилога не могу не привести знаменитую историю о Марфе и Марии, которую читают в храмах в качестве паремии на все богородичные праздники. Марфа стремилась угодить Христу и апостолам по хозяйству, хлопотала о столе, постелях и других необходимых путникам вещах. Мария же, воспользовавшись приходом Учителя, села у Его ног вместе с апостолами и внимала. Марфа расстроилась о таком вопиющем нерадении сестры и высказала все, что думала о ней Христу. Однако получила от Него мягкую отповедь: «Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк 10:41-42). С самых древних времен Мария, сестра Марфы, служила живым символом неотмирной аскетической жизни, жизни, полностью преданной Христу. Но почему «благая часть» «не отнимется от нее»? Потому что это образ вечной жизни будущего века. А стол, постель, бытовой комфорт со временем станет не нужен, как и хлопоты по нему.
С вами была Живая Вода, ставьте лайк 👍, если понравилась статья, подписывайтесь👆 и пишите комментарии✍️, это поможет продвижению канала.