Поле. Бескрайнее, как сама Вечность. Золотое море пшеницы, колышущееся под дыханием невидимых ветров, уходило за край мира, где небо сливалось с землей в дымке марева. И посередине этого сияющего великолепия – прямая, как стрела, дорога. Она вела к огромному, пламенеющему багрянцем Солнцу, низко висевшему на горизонте, словно врата в иной мир.
По этой дороге, этой огненной нити, связующей землю и небо, шла Я. Но не шла – плыла. Танцевала. Каждый шаг был взмахом крыла, каждое движение – песней плоти и духа. И платье мое… Оно было живым! Оно переливалось, как радуга, рожденная в сердце бури: то алым, как само Солнце в конце пути, то синим, как глубина ночного неба, то зеленым, как молодая трава после ливня, то желтым, как спелый колос, что манил со всех сторон. Цвета сменяли друг друга в бешеном, ликующем ритме моего танца.
И вот, в самый пик этого безумия красок и движений, золотая стена колосьев справа и слева зашевелилась. Не ветром – изнутри. Из гущи пшеницы, с глухим шорохом стеблей, вышли Они. Двенадцать. Высокие, как молодые дубы, темные, как тень в безлунную ночь. Копыта, отливавшие тусклым металлом, били дробь по пыльной дороге. Хвосты, как бичи, извивались в воздухе. Рога – причудливые, страшные и величественные – вздымались к багровому небу. Демоны. Их глаза горели внутренним огнем, в котором читались и вековая тоска, и неутолимая жажда.
Я не остановилась. Танец мой стал вызовом, приглашением. Один из них шагнул вперед, его темная рука на миг коснулась моего сияющего теперь изумрудом платья. И мы закружились. Я – и первый Демон. Потом второй, третий… Двенадцать пар танцев. Двенадцать сплетений тел в вихре, где гравитация забыта. Танец переходил в иное, в древнее как мир таинство. С каждым из них был не просто соитие, а космическое вожделение. Слияние стихий, вспышка сверхновой звезды в темноте, первозданный гром, рвущий тишину мироздания. Это было падение и вознесение одновременно, возвращение к истоку всех сил.
Когда последний Демон отступил, оставив на моей коже следы нездешнего жара и запах серы и дикого меда, пшеница зашевелилась вновь. Светлее, тише. Из золотых волн выплыли Они. Двенадцать Ангелов. Высокие, сияющие внутренним белым светом, ослепительным и нежным. Их крылья, огромные и белоснежные, казались сотканными из лунного сияния и облаков. Они подошли безмолвно. Их руки, прохладные и невесомые, коснулись меня. Не для страсти – для исцеления. Где прошел Демон, оставив пламя, Ангел клал прохладу. Где было напряжение – приходила легкость. Где трещина – струился свет. Они обнимали меня, их прикосновения были как живая вода, смывающая не грязь, а саму усталость бытия. Я чувствовала, как сломанное внутри срастается, как пустота наполняется тихим сиянием.
И тогда произошло чудо. Ангелы обратились к Демонам. Не с мечами, не с проклятиями – с открытыми руками. А Демоны… ответили. Темный и Светлый вихри встретились. Начался Танец. Не борьба, не противостояние – диалог. Невероятный, завораживающий. Копыта и стопы выбивали сложный ритм на пыльной дороге, темные силуэты и сияющие фигуры кружились, сплетались, отдалялись, сливаясь и вновь обретая форму вдоль стен из золотой пшеницы. Это был гимн единству противоположностей, балет Тьмы и Света, где каждая сторона обретала смысл лишь рядом с другой. Красота его была столь же пронзительной, сколь и невыразимой.
Я отступила к самому Солнцу. Оно пылало у меня за спиной, огромное, багрово-золотое, источник всего света и тепла этого мира. Под его лучами пшеница казалась расплавленным золотом. И здесь, на краю дороги, где пшеница расступалась, стоял трон. Простой, из темного дерева, но сияющий в лучах. Я села. Платье мое стало золотым – того самого, чистого, солнечного золота, что сливалось с полем. А на голове появилась корона – изящный полумесяц, холодный серебристый металл, ловящий отблески пламени за моей спиной.
С высоты трона я наблюдала. Наблюдала, как Двенадцать Теней и Двенадцать Светил сплетаются в вечном танце по краям золотой дороги, ведущей к моим ногам. Это было зрелище абсолютной, совершенной гармонии.
Танец замедлился, затих. Демоны, дыша глубоко, их темные груди вздымались, выстроились в безупречный ряд по левую руку от моего трона. Ангелы, их крылья слегка трепетали, встали по правую руку. Два войска. Две ипостаси бытия.
И тогда они двинулись. Первый Демон шагнул – и растворился, влившись в ладонь моей левой руки, прохладной волной силы, дикой и неукротимой. За ним – второй, третий… все двенадцать. Моя левая рука наполнилась гулом подземных рек, жаром вулканов, упругой силой корней, рвущихся сквозь камень.
Первый Ангел коснулся моей правой ладони – и стал потоком чистого света, ясности, тишины горных вершин и прохладой утреннего ветра. За ним – остальные. Правая рука наполнилась безмолвным знанием звезд, нежностью первого снега, силой прощения и бескрайним покоем.
Они вошли. Все Двадцать Четыре. Тьма и Свет. Страсть и Милосердие. Разрушение и Исцеление. Вожделение и Чистота.
Я сжала кулаки. И ощутила… Вселенную. Невероятную, пульсирующую силу. Не просто мощь – целостность. Полноту. Я была наполнена до краев, до самых звезд. Я была Дорогой и Пшеницей, Троном и Короной, Танцем и Тишиной. Я была Той, в ком встретились Оба Берега, и граница между ними растворилась в сиянии Багряного Солнца, что горело у меня за спиной – вечным, нерушимым Стражем моего нового, необъятного Царства.
Автор - Абалаева Наталия