На дворе стояло жаркое лето 1985-го года. Пятнадцать лет! Ворошили мысли и не давали покоя. Настраивали на что-то острое, необдуманное. Любовь ко всему миру заполняла душу и сердце. Я отдыхал в деревне у бабушки. Каждый день ждал от жизни приключений. Днём после скучной утомительной деревенской работы я как есть, в трусах и тапочках, накинув на плечи полотенце, походя сорванное с бельевой веревки, мчался на деревенский пляж. Там меня встречала местная компания таких же подростков, мальчишек и девчонок. Весь день мы плескались на плотине, играли в карты и валялись на пляже. А вечером после небольшой паузы собирались на местной автобусной остановке. Играли в разные игры, дурачились и ходили на головах.
Сегодня на месте сборища было немноголюдно. Мы с приятелем неспешным шагом подошли к железной коробке автобусной остановки. Я скинул с плеча гитару и наиграл нашу любимую. Только пуля казака во степи догонит,
Только пуля казака с коня собьёт
В уютном чреве остановочной платформы расположились на скамейке три девчонки. Они вели тихую беседу.
- Привет девчонки, - начал Гера, – Что-то сегодня немноголюдно.
- Да уж, -ответила Алла и посмотрела в сторону дач.
- Ждешь кого-то? - предположил я, уловив её взгляд.
- Серёжку небось из Хорошово, - вступил в разговор Герман.
- Всё то вы знаете, ушки на макушке, -отшутилась Алла.
- А то … - Это же деревня. У погоста чихнул, у школы слышно, -улыбнулся сосед.
В разговор вступила Ира:
- Слышите музыку? Что-то сегодня строители громко гуляют. Музыка вон на всю деревню слышна, а ты говоришь, чих, - с некой досадой констатировала девушка.
На обочине дороги за крайней деревенской постройкой приютился к кювету деревянный вагончик. В нём уже почти полтора месяца проживали дорожные строители, по слухам, строившие эстакаду через матрёнинскую шоссейку, продолжая федеральную трассу «Балтия» или, как её называли люди, «Москва-Рига».
Музыка действительно лилась нарочито громко и немного раздражала. Из вагончика на улицу периодически выходили мужчины, явно в нетрезвом состоянии, и о чём-то громко разговаривали.
- Да что нам эти местные. Шелупонь одна. Если что, разгоним их в два счёта, -донеслось до наших ушей.
- Агрессивные они какие-то сегодня, -начала Таня, -Вы, мальчишки, если что, аккуратнее с ними.
- Да ладно, -парировал Гера с апломбом. -Это наша деревня, а строители так, залётные птицы. Как придут, так и уберутся восвояси, разберёмся.
Я предпочёл помолчать. От нехороших мыслей напряжение росло. Беспечный завсегдашний разговор не клеился. Над скамейкой повисла пауза.
Дверь в тревожном вагончике вновь отворилась и из него вышли пять мужчин и направились в нашу сторону. Они говорили очень громко, и мы слышали практически каждое слово.
- Юрик, может уже хрен с ними, - начал мужичок постарше. -Пускай живут пока.
- Не, - не унимался Юрик, - Я решаю. У меня день рождения сегодня. Надо поразвлечься. Ща, шуганём их и дальше бухать пойдём.
-Хоть повеселимся,- заявил самый низкорослый строитель в пиджаке не по размеру, накинутом на плечи, и во фланелевой кепке.
- Может, ну их нафиг. Пойдем, прогуляемся по шоссе, а эти побузят и свалят, - предложил я. -Потом вернёмся. А то нас только двое, а их вон пятеро. Все мужики здоровые.
- Кроме Юрика, -заметил Гера.
Во избежание неприятностей, первые с места сорвались девчонки и подались в сторону деревни.
К остановке приближался мужик в майке и синих тренировочных штанах с лампасами, лет тридцати, с небрежной ухмылкой на лице и небритой щетиной на щеках.
- Э… - начал он. – Это вы что ли тут местные? Ну-ка идите сюда.
- Ага, сейчас, разбежались,- огрызнулся я и ретировался за остановку, таща за собой приятеля. Гера нехотя подался за мной. Ком самолюбия застрял в горле у обоих. Но видя, что силы неравны, мы всё же решили обойтись без боя. Обошли злополучный вагончик и двинулись прогулочным шагом по шоссе в сторону трассы.
Мы шли по разогретому солнцем асфальту, и я рассказывал приятелю о фразе древнего китайского полководца Сунь-Цзы. Он сказал: «Лучший бой – тот, который не состоялся» Из его трактата про Искусство войны, вычитанной мной в каком то журнале.
На улице постепенно сгущались сумерки, солнце уже пряталось за деревевьями. Нам навстречу двигался грузовик. Только автомобиль подозрительно медленно ехал. У него светилась только одна фара. У нас с приятелем сразу стали возникать невесёлые мысли.
- А вдруг это приятели строителей? – предположил я, - Некрасивая канитель заворачивается.
- Тогда примем бой, -со всей решимостью заявил приятель. Подошёл к обочине и поднял кем-то потерянную ухватистую слегу, длиной метра полтора.
Мне на миг показалось, что с грузовика кто-то спрыгнул в кювет. Автомобиль с лязганьем прошуршал мимо нас. Мы с облегчением выдохнули. Впереди, метрах в пятнадцати от нас росли высокие кусты. Мы медленно направлялись по дороге, приближаясь к зарослям. Из-за цепочки сложившихся мелких событий мы находились в некотором напряжении и ожидали от судьбы подвоха. Всё произошло быстро и остро. Перед нами из-под кустов на дорогу вылетела пустая винная бутылка, зазвенела по асфальту, но не разбилась. Потом раздался громкий окрик.
– Бей их, ребята!
Мы вздрогнули от неожиданности. Окрик привёл нас в некое оцепенение от неожиданно накатившегося страха. Гера пришёл в себя первым, сбросил с плеча своё оружие и громко заорал:
- Стой, не подходи, убью!
Я метнулся в сторону, чтобы положить гитару, и вернулся к приятелю готовым вступить в схватку.
А Герман продолжал истошно кричать.:
– Ты кто? Стой, не подходи!
Из зарослей раздался голос, и мне он показался знакомым.
- Всё, хорош пацаны, это же я, Володя.
- Не подходи, какой Володя? Какой? -Истошно кричал приятель.
- Да, я это, Русанов, рыжий, - вещал голос из кювета. – Я вас разыграть хотел.
Из-за куста показалось знакомое лицо. Он выбрался на дорогу. Это был мужчина лет сорока, спортивного телосложения, в кожаном чёрном пиджаке. Он немного растерялся от напора племянника, но сдержал улыбку.
Гера присмотрелся к шутнику, и, наконец признав в нём своего дядьку, немного расслабился и опустил боевой дрын.
- Да, не пошёл бы ты на х… нас так пугать, -выдохнул боец.
- Почему такой напряг? – переспросил Володя. – Что-то случилось?
Мы приветственно пожали ему руку и стали рассказывать про сегодняшнее злоключение. Про дорожных строителей, про Юрика, его день рождения, про небритого мужика в майке и ещё про трёх их друзей. Про девчонок и позорное отступление. Рыжий не перебивал и слушал очень внимательно. Потом сказал:
- Ну коли так всё серьёзно, я пойду переоденусь и подтянусь к остановке. Вы без меня не лезьте на рожон. Я подтянусь, и разберёмся с Юриками.
Мы с товарищем почувствовали реальную поддержку, и наше настроение резко изменилось.
- А ну, Сань, пошли на остановку, что это всякая пьянь будет нам угрожать, - Гена был настроен решительно. Мы развернулись на сто восемьдесят градусов и двинулись к пассажирскому терминалу. Место встречи изменить уже было нельзя.
Ещё издали мы услышали, как наши девчонки с криками и визгом побежали в сторону деревни.
Они бежали за помощью.
Завьюженные неприятели растянулись метров на двести вдоль дороги. Гера начал свой крестовый поход первым.
- Слышь ты, Юрик, начал он, приближаясь к строителям, - Ну-ка иди сюда, поговорим с тобой, - закричал приятель.
- Сейчас иду, - раздался голос Юрика с футбольной площадки, с противоположной стороны дороги. Но первым выскочил его корешок и ринулся в сторону Геры. Парни встали друг напротив друга в боксёрские стойки и стали пытаться достать друг друга кулачными выпадами. Уклоняясь от возможных затрещин пацана, строитель оступился и съехал в кювет. Двое чужаков направились в мою сторону. Мне пришлось принять боевую стойку, хотя я прекрасно понимал, что боец я никакой. Практики у меня было, пару поединков во дворе и в школе. Вот и весь мой боезапас, но выбора у меня не было. Я приготовился к схватке.
Не дойдя до меня, мужчины остановились, прислушались. Повернули головы назад в сторону поселения. По дороге в нашем направлении послышался топот ног, окрики и свист. Человек пятнадцать бежали по дороге в сторону театра боевых действий. Впереди всех мчалась на выручку Петрова тетя Галя. Дородная деревенская женщина лет сорока пяти в тапочках и домашнем халате. Юрик первый попался ей под горячую руку. От мощного шлепка по физиономии он оторвался от земли и кубарем полетел туда, откуда только что вылез. Те двое, что готовы были напасть на меня, почти бегом перебежали через дорогу, спустились вниз к площадке, подобрали юбиляра и бросились наутёк в сторону леса. Подбежавшие мужчины разогнали пришельцев до первых зарослей опушки. Дальше на головы строителей понеслась отборная деревенская брань и угрозы. Требования немедленно убраться из слободы, если они не хотят дальнейшей эскалации. Люди были взволнованы не на шутку.
Спустя десять минут народ стал потихоньку успокаиваться и потянулся по своим хатам.
Последним на дорогу выскочил Герин отец со штакетником в руках. На одной ноге у него была калоша с тремя полосками и надписью Адидас, а на другой шерстяной носок. Вторую калошу он потерял, когда бежал по вспаханному полю, но его решительность зашкаливала.
- Ну, и где эти сукины дети? Пошли разбираться.
- Успокойся отец, уже всё закончено. Они своё получили, -заявил Герман.
Дядька Володя повернулся ко мне.
- Сань, беги скорее в школьный сад. Баба Маня взяла коромысло и пошла вам на помощь. Только она в берёзовой аллее, похоже, заблудилась. Её Артуровна пошла искать.
Я мухой пролетел метров четыреста и очутился в школьном саду. Пошёл по берёзовой аллее и увидел картину. Бабуля сидит на пеньке, дышит с трудом, но глаза беспокойные. Над ней склонилась Лена, её внучка, и что-то ей говорила. Я подоспел как раз в момент наивысшего бабусиного волнения.
- Бабушка, ну зачем ты-то потащилась на дорогу, да ещё в такое время, - сходу начал я.
- Внучик, - всплеснула руками старушка, -ты целый и невредимый? Ну, слава богу, -выдохнула бабуля и перекрестилась на восток.
- Бабушка, а теперь иди уже домой вместе с Леной.
- Ну, дай бог внучик, дай бог, - запричитала старушка. С трудом, с помощью Артуровны, кряхтя и сопя, поднялась с пенька и подалась домой.
Оказалось что девчонки, поднимая тревогу, обежали почти все дома в деревне и поставили на уши большое количество народу. В том числе стариков и наверное детишек, но об этом история умалчивает.
Эпилог
Весть о конфликте со строителями облетела окрестности. Конечно, как водится, с приукрашенными подробностями. На следующий день о беспокойной ночи в Матрёнино знал наверное весь волоколамский район.
Следующей же ночью, я проснулся от странной суматохи за окном. Из посёлка Нелидово прибыл целый автобус с юными десантниками. Они посчитали своим долгом отметиться ратным подвигом и устроить разборки со строителями.
Если честно, мне даже жалко стало работяг. Хотя они и сами виноваты. По рассказам очевидцев, дорожники наглухо закрылись в своём вагончике, вероятно дрожа от страха. Говорили что одна буйная голова по имени Оля Колисова, предложила даже поджечь вагон. Но кто-то разумный сказал, что вагон тут не причём. Затею оставили без внимания. Немного пошумев и попинав наглухо закрытый вагон, «блюстители нравственности» уселись в свой автобус и укатили к себе в посёлок. Вероятно, отмечать победу над злом. В порыве агрессии молодые люди забыли прописную истину – После драки кулаками не машут.
Утром я вышел на участок и не сразу понял, что же не так. Оказалось, что поборники справедливости разобрали наш забор на колья. Вместо забора передо мной нарисовался посеревший от времени тын. Только старая калитка напоминала о частоколе, недавно прикрывавшем наготу нашего участка.
А где-то на картофельной пашне остался лежать одинокий калош с тремя полосками и надписью «Адидас», любовно нарисованными хозяином, не лишённым чувства юмора и эстетического вкуса.