Елена Сергеевна в третий раз перечитывала сообщение от Маши. "Мам, извини, но мы с Димой решили продать дачу. Ты же понимаешь, нам нужны деньги на первый взнос за квартиру. Дача всё равно только пылится, ты сама туда почти не ездишь".
Пальцы дрожали, когда она отложила телефон. Сорок семь лет жизни, и вот так просто – "решили продать". Участок покупали ещё с Игорем, когда Маша только пошла в первый класс. Каждые выходные проводили там, копались в грядках, строили беседку. Игорь даже баню срубил своими руками. А теперь дочь, не посоветовавшись, решила избавиться от этого кусочка их общей истории.
"Не езжу... А когда ездить? Последние три года только работа и дом", – Елена Сергеевна встала из-за стола, подошла к окну. За стеклом серел промозглый март, голые ветки берёз качались под порывами ветра.
Телефон снова завибрировал. "Мам, ты получила сообщение? Почему молчишь?"
– Да потому что слов нет! – крикнула Елена Сергеевна в пустоту квартиры. – Совсем совести нет...
Набрала ответ: "Маша, давай встретимся и обсудим. Это серьёзное решение".
"Мам, тут нечего обсуждать. Документы уже у риэлтора, есть покупатели. Мы с Димой всё решили".
Елена Сергеевна опустилась на диван. В горле стоял ком. "Мы с Димой решили..." А она теперь кто? Пустое место? Пенсионерка, которую можно не спрашивать?
Воспоминания накатывали волнами. Вот они с Игорем выбирают участок, спорят о расположении дома. Вот маленькая Маша учится кататься на велосипеде по узкой дачной дорожке. Вот они всей семьёй собирают первый урожай клубники...
Игорь умер пять лет назад. Инфаркт прямо на работе. Она тогда думала, что не выживет без него. Но выжила. Дача стала её убежищем – там всё напоминало о муже, там она чувствовала его присутствие.
Елена Сергеевна решительно встала. Нет, она не позволит вот так просто перечеркнуть всё. Набрала номер дочери.
– Алло, мам? – голос Маши звучал настороженно.
– Значит так, дорогая. Я сейчас приеду, и мы поговорим. Лично, а не через сообщения.
– Мам, я на работе...
– После работы. В семь у тебя дома. И без Димы, пожалуйста.
– Но мам...
– Без "но". Это не просьба, – Елена Сергеевна отключилась, не дослушав возражений.
Весь день она провела как в тумане. На работе делала ошибки в отчётах, огрызалась на коллег. В шесть вышла из офиса, купила в кондитерской любимый Машин торт – "Птичье молоко". Пусть подавится, но традиции нужно соблюдать.
Маша открыла дверь, не глядя в глаза.
– Проходи, мам. Чайник уже поставила.
В квартире пахло новой мебелью и освежителем воздуха. Типичное жильё молодой семьи – всё модное, минималистичное, безликое. Ни одной вещи с историей.
– Как работа? – спросила Елена Сергеевна, присаживаясь за стол.
– Нормально. Слушай, мам, я понимаю, что ты расстроена...
– Расстроена? – Елена Сергеевна горько усмехнулась. – Нет, милая. Я в бешенстве. Ты хоть понимаешь, что делаешь?
– Мам, это просто дача. Участок земли с домиком. Мы с Димой посчитали – содержание обходится дорого, а толку никакого.
– Толку? – Елена Сергеевна почувствовала, как начинает дрожать голос. – А память о папе – это не толк? Все наши семейные истории – не толк?
– Мам, папы уже пять лет как нет. Нельзя жить прошлым.
– То есть ты предлагаешь просто забыть? Вычеркнуть?
Маша раздражённо постучала ложечкой по чашке:
– Никто ничего не вычёркивает. Но нам нужны деньги на квартиру. Ты же хочешь, чтобы у твоих внуков была своя комната?
– У каких внуков? – Елена Сергеевна прищурилась. – Ты что, беременна?
Маша покраснела:
– Нет... Но мы планируем. И потом...
– И поэтому решили продать память о дедушке, которого они никогда не увидят? Прекрасное начало.
– Мам, прекрати давить на жалость! – Маша вскочила из-за стола. – Мы с Димой имеем право распоряжаться своим имуществом!
– Своим? – Елена Сергеевна тоже поднялась. – А ты забыла, что половина дачи записана на меня? Папа специально так сделал, чтобы...
– Чтобы что? Чтобы контролировать меня даже после смерти? – В глазах Маши блеснули слёзы. – Я не ребёнок, мама. Мне тридцать два года, у меня своя семья, своя жизнь!
– Вот именно – своя жизнь. А дача – наша общая. И я своей доли не отдам.
Часть 2
Домой Елена Сергеевна вернулась за полночь. Торт так и остался нетронутым – есть не хотелось. В голове звенели последние слова дочери: "Ты всегда была эгоисткой! Только о себе думаешь!"
Эгоисткой? Она? Которая всю жизнь положила на семью? Елена Сергеевна включила чайник, машинально достала альбом с фотографиями. Вот они с Игорем молодые, счастливые. Вот Маша делает первые шаги...
Зазвонил телефон. Дима, зять.
– Елена Сергеевна, давайте поговорим как взрослые люди.
– А мы разве как дети разговариваем? – она старалась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало.
– Маша плачет. Вы же мать, должны понимать...
– Вот именно, Дима. Я мать. И я прекрасно вижу, что происходит. Вам нужны деньги – я понимаю. Но почему нельзя было просто прийти и обсудить?
В трубке повисла пауза.
– Мы думали... – начал Дима.
– Вы думали, что я старая перечница, которая будет цепляться за прошлое? – Елена Сергеевна горько усмехнулась. – А знаешь, что я думаю? Что вы просто решили по-быстрому всё провернуть. Купили квартиру, влезли в ипотеку, теперь не хватает на первый взнос...
– Откуда вы...?
– Я не слепая, Дима. И не глухая. Вижу, как вы живёте не по средствам. Новая машина, ремонт, мебель из каталогов... А теперь решили нашу дачу пустить под нож.
– Елена Сергеевна, – в голосе зятя появились просительные нотки. – Давайте найдём компромисс. Может, вы хотите долю от продажи побольше? Мы готовы обсудить...
– Нет, Дима. Не готова я обсуждать продажу. Точка.
На следующее утро она взяла отгул и поехала на дачу. Давно не была – с осени. Калитка заржавела, еле открылась. Снег почти сошёл, обнажив прошлогодние листья и голые грядки. Дом стоял тёмный, нежилой, но родной.
Елена Сергеевна обошла участок. Вот яблони, которые они с Игорем сажали, вот скамейка у бани... Всё требовало ремонта, ухода. "Может, они правы? – кольнула предательская мысль. – Может, действительно пора отпустить?"
Достала ключи, открыла дом. Затхлый воздух, пыль на подоконниках. На столе – забытая с осени чашка. Села на продавленный диван, закрыла глаза.
– Что делать, Игорёша? – прошептала в пустоту. – Как быть?
Телефон завибрировал. Сообщение от Маши: "Мам, прости за вчерашнее. Можно я приеду?"
"Приезжай. Я на даче".
Маша приехала через час. Вошла неуверенно, остановилась на пороге.
– Ты давно здесь не была, – сказала Елена Сергеевна.
– Да... Как-то всё времени не находилось.
– Присядь.
Маша опустилась рядом на диван. Помолчали.
– Помнишь, как папа учил тебя гвозди забивать? – спросила Елена Сергеевна. – Ты всё мимо била, психовала...
– Помню, – Маша улыбнулась сквозь слёзы. – А потом он сказал: "Не торопись, присмотрись – и всё получится".
– Вот и сейчас так же, доча. Не торопись.
Маша всхлипнула:
– Мам, мы правда влипли. Квартиру взяли, а денег не хватает. Думали, быстро продадим дачу и закроем вопрос...
– А поговорить со мной? Обсудить варианты?
– Стыдно было. Думали справимся сами...
Елена Сергеевна обняла дочь:
– Глупая. У меня есть сбережения. Немного, но на первый взнос хватит. А дачу... – она обвела взглядом комнату. – Дачу давай восстановим. Вместе. Будет где внукам летом бегать.
– Правда? – Маша прижалась к матери. – А мы справимся?
– Справимся. Главное – не торопиться и присмотреться.
Они просидели в остывающем доме до вечера. Говорили, вспоминали, строили планы. А когда уезжали, Елена Сергеевна заметила, как в окне мелькнул знакомый силуэт. Показалось, конечно. Но на душе стало спокойно и тепло.
Через неделю они с Машей и Димой приехали на дачу с инструментами. Начали с уборки, потом взялись за мелкий ремонт. К маю участок было не узнать – всё цвело, пахло свежей краской и новыми надеждами.
А в июне Маша сообщила, что беременна. И Елена Сергеевна поняла: иногда нужно просто переждать бурю, чтобы увидеть радугу.