Рассказал на банкете эту историю директор одной крупной госкорпорации.
Они с братом погодки. Родились и выросли в центре Москвы, где у еврейской мамы их рядом проживали масса еврейских же родственников. А папа был сибирских кровей, а потому пошел в своих родителей и месяцами мотался по тайге и тундре в экспедициях. Известный сейчас классик геофизик, руководит целым направлением в РАН.
Так и росли деточки в Москве под заботой еврейской мамочки и ее тетушек и дядюшек.
Отец, приезжая домой, глядел мрачно на это безобразие, но в воспитание не вмешивался. Пока братья школьники не устроили у него на глазах истерику на тему того, что мама не сделала им какое-то пособие для биологии.
Все. Хлопнул он в ладоши. Уезжаем. Одевайтесь, пацаны. А ты, мамочка, остаешься. Нечего визжать, так надо. К деду моему едем. Крестному. В город Ужур. Сам перелет и дорога от Ачинска уже были приключением и страданиями. Так много плакать как тогда — мы с братом не плакали до сих пор. Еда не та, спать неудобно на вокзале, трясет, люди вокруг плохие и вонючие и т. д. И вот наконец мы предстали под очи сухонького старичка, который один жил на краю городка. Глядя на заплаканные рожицы пацанов, дед о чем-то пошептался с отцом, да и отправил его обратно. Хрен с ней с этой школой, здоровье дороже, приезжай за ними через месяц.
Когда отец привез братьев домой, первое что они сделали — пошли с ним в охотничий магазин, где братья сами с бывалым видом выбрали себе ружьишки. Сайгу потребовали, чтобы тоже взял себе отец, а себе тщательно выбрали воздушки. Потрясенная мама утром увидела пацанов, которые в 5 утра злобно, по ее мнению, мутузили друг друга. На ее крик — они удивленно сказали, ты шо, мамка? Мы боремся, это зарядка. Дай ведро, будем обливаться. На причитания мамы, что же с ними сделал этот дед — они сказали басом, не ссы мамка, плохого не было, ну так пару раз отп@дил нас дедуля, да это х@ня. Зато мы такого кабана с ним завалили. И пошли рассказы про охотничьи похождения, сплавы и пр.
Так что вот, мужики. Если вы увидите еврея банкира, который бредёт по тайге в фуфайке с ружьем — это не побег. Это я или мой брат идем на нашу родовую заимку на свою заслуженную охоту