"Нас завели в помещение, похожее на мрачный каменный склеп. Это было "царство" гестаповского палача пана Гриши. Каменный каземат, посередине два станка для пыток". Два партизана в годы Великой Отечественной угодили на станции Шевченко в подвал к самому страшному полицаю пану Грише. Пан был из тех предателей и перебежчиков, кто с удовольствием реализовывал свои нездоровые наклонности на новой "службе".
ДУДАРЕВА КСЕНИЯ
В годы Великой Отечественной войны жителей оккупированных территорий частенько пуще немцев пугали полицаи — изменники и предатели из числа местных. На службу к врагу шли люди разные, некоторые не выдерживали тяжких условий концлагерей, другие считали, что немецкая власть пришла на совсем, а потому пытались занять "важную должность".
Часть изменников так рьяно пыталась выслужиться перед хозяевами, что теряла границы человечности. Другие же оных никогда и не имели. Таким был "пан Гриша" из Шевченко. Говорили, что из его подвала никто не уходил живым. Так оно и было, пока к карателю не попали партизанский командир Леонид Беренштейн и старшина Алексей Клейменов.
Как партизаны попались немцам
Немцы поймали партизан практически с поличным на станции Шевченко. Можно сказать, что Беренштейн там трудился под прикрытием. Он числился железнодорожным рабочим, а на деле прикреплял к цистернам магнитные мины с таймером. Взрывались они, когда состав был уже в пути, а потому немцы не знали, что поезда минируют на станции, они считали, что партизаны устраивают диверсии где-то в ином месте.
Схема работала, пока не случился неприятный казус: заминированную цистерну решили не отправлять с этим составом, а загнать в тупик, где она и взорвалась. Всё подполье в тот момент схватилось за головы, но им повезло — советский самолёт как раз совершил налёт на станцию. Немцы списали взрыв на него.
Но на этом неприятности не кончились, один из железнодорожников, чью жену и дочерей замучали фашисты, решил помочь общему делу, но запутался в подолах длинного плаща и упал на рельсы. Мина в тот момент лежала у него в кармане.
В то же мгновение ослепительная вспышка подбросила Бориса в воздух. Этот взрыв произошел на глазах у станционных жандармов и солдат, которые высыпали из вагонов только что прибывшего поезда.
— рассказывал Беренштейн в беседе с проектом "Я помню".
Партизаны пытались бежать, но жандармы перекрыли все пути отхода. Им оставалось лишь всё отрицать. Вот только немцы слабо верили в историю "простых рабочих". Обер-лейтенант процедил что-то сквозь зубы и вышел.
Переводчица пояснила — "Всё остальное вам покажет пан Гриша. У него вы быстро развяжете языки".
Про "пана Гришу" партизаны уже были наслышаны.
Шея короткая, глаза бесцветные
Палач, которого в Шевченко звали паном Гришей, был бывшим бойцом, а внешне чем-то напоминал быка. Беренштейна и Клейменова завели в каменный каземат со станками для пыток. Стены занимали карабины, кузнечные щипцы, плётки различной длины с медными и свинцовыми наконечниками. Весь вид этих приспособлений говорил о том, что висели они там не для красоты, а частенько бывали в деле.
В гестапо на станции был палач - "пан Гриша", бывший профессиональный борец. Зверь, каких мало... У него в подвале были специальные пыточные станки, на которых несчастным узникам ломали кости.
Вместе с партизанами к гестаповскому палачу попали старик и парнишка. Именно их первым делом и "обработал" пан Гриша вместе со своими подручными. Беренштейна и Клейменова заставили смотреть.
Короткая широкая шея, бесцветные водянистые глаза. Он подошел к старику - "Где мины? Отвечай!" - Молчание. — "Кто твои помощники? Говори!" — Молчание.
— вспоминал Беренштейн.
Издевались над стариком и парнем долго. Партизан спасли, как бы это странно не прозвучало, пьяные немцы. Они ввалились в пыточную с бутылками и колбасой и начали зазывать пана Гришу куда-то с собой.
Пока палач гулял с хозяевами, Беренштейна и Клейменова распределили в помещение с другими заключёнными. Партизаны решили оттуда бежать. Риск был велик, но меньше всего на свете им хотелось снова оказаться в казематах пана Гриши…
Побег
Арестованных периодически выводили на прогулку в окружённый колючей проволокой тюремный двор. Ограда была примерно по грудь, однако для измученных заключённых это становилось непреодолимым препятствием. Узники ходили по кругу, и в какой-то момент Беренштейн поймал взгляд товарища и понял, что пора.
Партизаны заранее положили в карманы куски мешковины, чтобы защитить руки от острых шипов. Повезло и с облупившимися охранниками, не ожидавшими от узников такой прыти.
Тряпка спасла меня от острых "колючек". Проволока спружинила, и я перелетел через изгородь. "Стой! Стрелять будем!" — послышались крики вслед и загремели выстрелы.
Беренштейн сходу нырнул в траншею с цементными трубами, забрался в одну из них и по не добежал до паровозоремонтного завода. Объясняться с рабочими не пришлось, те сразу всё поняли и измазали лицо партизана масляной тряпкой. Они сообщили Беренштейну, что лучше всего уходить через проходную завода, так как пропуски немцы проверяют только на входе.
Сбежав с заводской территории, он сиганул в посадок, затем на кладбище, а оттуда в лес, где и встретил других партизан. Спустя некоторое время к ним присоединился Клейменов.
Алексей снял свою кепку, и тут мы увидели, что он совершенно седой!...
Старшине Клейменову помогла сбежать неразбериха, которая началась после прыжка Беренштейна через забор. Узники сиганули, кто куда, Клейменов насчитал семерых сбежавших.
Партизаны рассказали своим о страшном подвале пана Гриши, однако на станции Шевченко располагался многочисленный немецкий гарнизон. А потому наказать предателя партизанский отряд в тот момент никак не мог. Беренштейн до конца своей долгой жизни надеялся, что извергу-полицаю воздалось сполна.