Пробираясь к своей полке Марина, злилась. Злилась, что сразу не пошла в кассу и ей досталась верхняя боковая полка. Злилась, что так мало успела, а когда получится приехать снова неизвестно. Но больше всего она злилась из-за того, что злилась. Поездка ничего не изменила. Зря она надеялась, что пожив в монастыре несколько дней, она чудесным образом изменится.
На нижней полке никого не было. «Хоть тут повезло», — подумала она, присела и, буквально, через минуту опять начала злиться. Появился владелец места. Сначала он противно щурился, пытаясь её рассмотреть, а потом начал копошиться в своей сумке. Вещи из сумки он выкладывал на стол: зубная паста, пакет какой-то, носки, трусы. Маринина злость росла. Когда же он вынул свёрток с аппетитно пахнущими пирожкам, к злости прибавился ещё и приступ голода. Она не успела ни пообедать, ни поужинать. Торопилась. В итоге не успела самого главного. Не успела почувствовать того душевного спокойствия, за которым ехала.
— Наконец-то, я их нашёл! — Сказал сосед, доставая очки в толстой оправе. Водрузив их на нос, протянул руку для приветствия.
— Меня зовут Егор Степанович! Без очков слеп, как крот. Я на линзы перешёл, на поезд опаздывал и пытался их всунуть быстро. В результате, одну потерял.
— А меня Марина! Егор Степанович, вы меня потерпите немножко на вашей полке? Чаю хочу попить. Очень торопилась, не успела в кафе зайти.
— Мариночка, дорогая! Я буду только рад. Сейчас сбегаю за чаем. Я тоже не ужинал. Возле дома забежал в булочную, у нас там продают изумительную выпечку. Я купил на двоих, надеялся, что будет разговорчивый попутчик. Мне ехать всего несколько часов, укладываться глупо. Скоротать время за интересной беседой да с горячим чайком, это куда приятнее. Но вы смотрите, если устали, то так и скажите мне. Отстань, мол, старый дурак, со своими байками.
Марина засмеялась.
Колеса стучали, поезд мирно покачивало. За столиком на нижней боковой полке текла оживлённая беседа.
— Представляете? — Спросил, довольный произведённым эффектом, Егор Степанович, закончив свой рассказ.
— Надо же. Вот прочитала бы в журнале, ни за что бы не поверила. Хотя... —Марина замолчала ненадолго. — Был и у меня один очень странный случай, в который невозможно поверить.
— Пожалуйста, расскажите!
— Хорошо. Только боюсь, коротко не получится.
— Это ничего. Время у нас есть. Я вот только чаю ещё принесу.
— Мама умерла несколько лет назад. Мне очень её не хватает, поэтому я часто бываю у неё. Вот как-то иду я по кладбищу и чувствую, что вот-вот в обморок упаду. Остановилась, к дереву прислонилась. Стою и слышу откуда-то рядом совсем разговор двух женщин.
— Ой, бедный человек, такой добрый, а змей-то зелёный победил! Вот так живёшь живёшь, а как помрёшь и прийти на кладбище некому. Что мы, соседи, похоронили да и забыли.
— Не о том ты переживаешь. Им, небожителям, наши приходы да блины ничего не дают. А вот то, что за него некому молиться, это очень плохо. Нужна ему молитва! Ох, как нужна!
Женщины поравнялись со мной. А я вдруг ни с того ни с сего спросила:
— А почему за него молиться некому?
Женщины переглянулись, и одна, глядя с интересом, ответила:
—Так мать его, она то была женщиной верующей очень, померла, как пару лет. Семьи своей он так и не нажил, потому что очень спиртным увлекался. Выходит, что некому за него молиться.
— Если он так пил, может ему и молитва не поможет.
Я даже покраснела. Всегда считала себя человеком культурным, а тут что-то нашло, не смогла промолчать.
— Нет, милая, я знаю, о чем говорю. Нужна ему молитва. Очень нужна! Он хоть и пил, а к людям был добр. Никому никогда не отказывал, всем помогал. Сумки тяжёлые донесёт, сантехнику, что умеет, починит. И ни копейки никогда за помощь не взял! А казалось бы пьянчужка, деньги-то не лишние. Но нет. У меня была нога сломана. Он каждое утро приходил. С собакой моей гулял. В магазин, если надо ходил. И всё это трезвым! Видно, что плохо ему, похмелиться хочет, но терпит. Чистая душа! Но алкоголь, он любого добьёт. Вот за большой елью его могила. Александр. Новопреставленный Александр.
Женщины ушли, а я всё стояла у дерева, хотя голова больше не кружилась. Стояла и думала: «Зачем она мне сказала его имя, ведь я не спрашивала». Ответ на этот вопрос нашла вечером, точнее ночью. Никак не могла уснуть, в который раз прокручивая в голове тот разговор. А потом встала и пошла... Молиться! Представляете?! Молиться за совершенно незнакомого мне Александра. И так мне после молитвы стало хорошо, просто словами не передать. Я решила, что на меня, если честно, совсем не похоже, молится за него до сорокового дня.
Наступил сороковой день. Я его себе высчитала. По правилам на третий день хоронят, вот от этого дня и посчитала. И кстати, потом узнала, что не ошиблась. Так вот. Сороковой день попадал на выходной. Я пошла в церковь, отстояла службу и заказную панихиду по Александру и решила съездить на кладбище. Подумала, маму навещу, а на обратном пути к Александру зайду. Иду по кладбищу, чувствую, кто-то на меня смотрит. Посмотрела по сторонам, вроде никого нет. Дальше иду, а ощущение это меня не покидает. Вдруг вижу вдалеке женщину. Осень, холодно, а она в летнем платье. Думаю, может помощь нужна. Подошла к ней поближе и спрашиваю:
— У вас что-то случилось? Я могу помочь?
А она улыбается и говорит. — Что ты, милая, у меня теперь всё хорошо. Спасибо тебе!
И в пояс мне поклонилась.
Ну, я дальше пошла, а сама думаю:« Это как мы люди очерствели уже, если просто за предложение о помощи кланяются». Сходила к маме, иду обратно. Остановилась возле дерева, где в прошлый раз женщин встретила. Увидела большую ель, подошла. Все верно: холм свежий, на табличке имя Александр, и сегодня как раз сороковой день. Достала из сумки лампадку, специально для него купила, стала поджигать. От неожиданности палец сильно обожгла: с соседней могилы на меня смотрел портрет женщины, которую видела полчаса тому назад. Понимаю, что в это сложно поверить, но говорю чистую правду. Это была именно она. И она говорила со мной! Хотя по датам на памятнике получалось, что она уже больше двух лет как скончалась. Вот такая вот история. Рассказал бы кто — не поверила, но ведь собственным глазам и ушам странно не доверять.
Весь рассказ сосед слушал очень внимательно, ни разу не перебив. Когда Марина закончила, он с тревогой в голосе спросил:
— Мариночка, а вы случайно фамилию Александра не запомнили?
— Почему случайно? Очень хорошо помню. Я теперь у них часто бываю. Как к маме прихожу, так и их захожу навесить. Игнатенковы. Дарья Николаевна и Александр Игнатенковы.
Егор Степанович снял очки, уткнул лицо в ладони и беззвучно заплакал. Марина с удивлением смотрела на него и не понимала, что происходит. Наконец, он смог взять себя в руки и посмотрел на неё.
— Простите меня, пожалуйста, я не знала, что эта история вас так расстроит!
— Нет, нет! Это здесь совершенно ни при чём.— Бормотал он себе под нос, роясь в сумке. А затем, аккуратно достал небольшую коробку и протянул Марине.
— Она просила отдать это вам!
— Она? Кто она? Я ничего не понимаю!
—Теперь похоже моя очередь рассказать вам странную историю.— Печально произнёс Егор Степанович.
— Я собирался ехать завтра утром. Уже и билет был куплен. А в ночь перед этим почти до самого утра за компьютером проработал. Спал мало. Меня прямо в кресле и сморило. Просыпаюсь от шума. Кто-то в шкафу роется. Подхожу и вижу, что это — мама моя. Спрашиваю: «Мама, что ты ищешь?»
— Да, вот, сынок, икону свою любимую никак отыскать не могу, а, ведь, точно знаю, что ты её себе забрал вместе с фотографиями. А, ну, вот же она! Возьми икону и подари ей. Скажи, пусть с собой постоянно носит, а как злиться начинает, в глаза Богородице смотрит, ей легче сразу станет.
— Мама! Я ничего не понимаю! Кому ей?
Но мама меня как будто не слышала.
— Билет купи на сегодняшний вечерний поезд.
— Мама! У меня уже есть билет на завтра! Ты можешь мне толком объяснить, что происходит?
— Билет купи на вечерний, а тот сдай. Икону с собой взять не забудь. И не опоздай, поезд через три часа. Просыпайся!
Я проснулся в своём кресле и думаю: «Приснится же такое». — Мама -то умерла. Завтра годовщина смерти, потому и еду. На кладбище хочу сходить. Последний раз был там на её похоронах. Встал, а у меня с колен что-то упало. Смотрю: на полу лежит Она.— Мужчина кивнул на коробочку. — Я быстро собрал вещи и поехал покупать билет на вечерний рейс. Ой, я же главного так и не сказал! Игнатенкова Дарья Николаевна — это моя мама.
Марина аккуратно открыла коробочку и достала из неё Икону Божией Матери "Умягчение злых сердец"
Автор: Елена Ермилова
Иллюстрация: Евгения Некрасова специалист по генерации нейросетью