30 апреля 2025 года новый «Толковый словарь современного русского литературного языка», подготовленный специалистами Санкт-Петербургского госуниверситета, был утверждён в качестве нормативного справочника. С этого момента именно он закрепляет то, как должен звучать русский язык в официальной, то есть обязательной для всех, сфере.
Главная новость словаря не в новых значениях слов и не в уточнённых правилах орфографии, а в том, как расширились границы «нецензурной лексики». До сих пор государственная политика в этой области опиралась на четыре заведомо неприличных корня (на «х», «п», «е» и «б»)— базовый и давно известный перечень. Теперь же к ним добавлены ещё десять, включая такие слова, как «жопа», «говно», «мудак», «шлюха» и их производные. Эти слова не вчера вошли в язык — они давно в нём живут, но впервые получили официальный статус «бранных».
В толковании словаря нецензурными названы еще десять корней:
-бзд- (бздеть и производные)
-елд-
-говн-
-жоп-
-манд(а)
-муд-
-перд-
-сра-
-(с)са-
-шлюх/ш-
При этом Роскомнадзор, орган, ответственный за контроль публичного слова, поспешил уточнить: ничего не изменилось. Новые грубости — это грубости, но не табу. Значит, санкции за их употребление не последуют. На первый взгляд это выглядит как странная игра в классификацию: мы признали слова оскорбительными, но не запретили их. Однако за этим лежит гораздо более тонкий процесс — попытка легализовать границы допустимого, не запрещая, а осмысляя.
Зачем вдруг понадобилось возвращать язык под опеку словарной власти? Ответ, возможно, кроется не только в правовых аспектах, но и в социокультурной тревоге. Брань всегда была не просто нарушением приличий, а своего рода лакмусом общественной чувствительности. Через то, что считается недопустимым, общество проговаривает свои границы, страхи, табу и — самое интересное — свою норму. Когда этих границ нет, когда речь свободна от всего, в том числе от уважения, начинается не свобода, а хаос. В этом смысле словарь выступает не как карающий меч, а как своего рода культурный термометр.
Любопытно: раньше слово «хер» использовалось как эвфемизм известного запретного слова. Почему именно «хер» стал эвфемизмом? Потому что это слово обозначало букву алфавита — Х. Эта буква называлась «хер». Она и заменяла обсценное слово