Обычно ее называют «Песня фронтовых корреспондентов» или «Песня военных корреспондентов». У Константина Симонова стихотворение озаглавлено «Корреспондентская застольная». По легенде, эту песенку военные корреспонденты, друзья Симонова, изначально пели на мотив «Мурки», пока Матвей Блантер в том же 1943-м не написал для неё собственную мелодию.
Известно, что одну из своих самых залихватских и отчаянных песен Константин Симонов сочинил, пытаясь отвлечься во время долгой и тяжёлой поездки. Будучи военным корреспондентом, он ехал из Краснодара, стремясь поспеть к освобождению Ростова-на-Дону. Водитель был мрачен и молчалив, в кабине - холодно, потому Симонов ничего записывать не стал и свой стих про корреспондентские тяготы сочинял и зазубривал «в голове».
Через два дня он добрался до штаба Южного фронта и явился в корреспондентский пункт «Красной звезды». Тут же к Симонову подошёл врач, назойливо интересующийся его здоровьем. Вот как вспоминал об этом Константин Симонов: «Как потом под общий смех выяснилось, мой хмурый водитель явился в санчасть с сообщением, что с ним с Северо-Кавказского фронта сюда ехал сумасшедший подполковник, который чуть ли не двое суток подряд всё время разговаривал сам с собой. Посещение врача было результатом этой шоферской бдительности».
Вечером того же дня Симонов во время дружеского застолья спел свои стихи вместе с коллегами. Пели они на мотив «Мурки», а саму песню прозвали «Корреспондентская застольная». Несмотря на весёлый мотив, слова были довольно откровенны и жестковаты:
"Помянуть нам впору
Мертвых репортеров.
Стал могилой Киев им и Крым.
Хоть они порою
Были и герои,
Не поставят памятника им".
Кроме того, текст пестрел множеством профессиональных словечек, ныне и вовсе непонятных. Например, упомянутая «лейка» (точнее, «Leica») - марка фотоаппарата, «эмка» - легковой автомобиль «М-1», а «У-2» (он же «По-2») - одномоторный самолёт-биплан.
В том же 1943-м Матвей Блантер написал уже свою, оригинальную джазовую версию «Корреспондентской застольной», которая и стала канонической. Впервые с новой музыкой песня прозвучала в спектакле по пьесе Константина Симонова «Жди меня», где её исполнил Ростислав Плятт. Ну, а первую запись, как известно, сделал Леонид Утёсов уже в феврале 1945-го. Кстати, Блантеру исполнение песни Утёсовым никогда не нравилось, он считал его «пошловатым».
Зато текст песни цензура попыталась избавить ото всех «пошлостей» и «грубостей». Полностью был убран, приведённый выше, куплет про погибших репортёров. Строчку «От ветров и водки хрипли наши глотки» заменили на «От ветров и стужи петь мы стали хуже», а «Репортер погибнет - не беда» на «Но мы не терялись никогда».
Уже после войны Симонов решил вернуть на сцену первоначальный текст песни. Он открыл на это глаза Кобзону, а Утёсову в 1963-м подарил сборник своих стихов с вручную исправленной «Песней Военных Корреспондентов», приписав: «Дорогого Леонида Осиповича Утёсова прошу петь только так - на мою голову, а если её одной мало, то ещё и на свою!».
С тех пор песню исполняют в двух вариантах - вот только куплет про мёртвых репортёров так в песню и не вернулся…
Спасибо, что дочитали!
Подготовила Татьяна ГОРОДЕЦКАЯ, фото и факты найдены на просторах интернета
Прочитав статью, поставьте, пожалуйста, лайк, чтобы она нашла новых читателей! Вам не трудно, а каналу полезно! Просьба в комментариях соблюдать корректность к автору и по отношению к собеседникам, даже если ваши точки зрения не совпадают. Подписка на канал приветствуется. Спасибо!