"Какая же ты дрянь! Это ты украла моё колье за миллион!" - Заявила свекровь на семейном ужине. Но я взяла себя в руки и сделала то, чего никто не ожидал...
Звонок от матери мужа вывел Раю из равновесия. Непроизвольно передвинув кружку на край стола, она попыталась успокоиться. Яркое весеннее солнце освещало город, но в её голове ещё звучали слова Людмилы Борисовны. "Петенька", – голос свекрови, как всегда слащавый, раздался из динамика. "В выходные жду вас на семейный ужин. И передай своей", – пауза повисла, словно дамоклов меч, – "чтобы оделась прилично. У нас всё-таки приличное общество". Годы брака не улучшили отношения со свекровью. "Детдомовская выскочка, нищая", – эти слова, услышанные ею в разговорах свекрови с подругами, болезненно ранили. "Не бери в голову", – Пётр обнял её за плечи. "Мама просто не видит, какая ты на самом деле".
"Время только усугубляет ситуацию", – невесело усмехнулась Рая. "Даже Марина смотрит на меня свысока". Пётр помрачнел. Его семья, принадлежащая к старой промышленной элите, не могла принять выбор наследника, особенно мать, которая мечтала о невестке из банкирской семьи. "Может, пропустим этот раз?" – в голосе Раи появилась надежда. "Нет, мы пойдём и покажем, что нам нечего стыдиться", – в голосе Петра зазвучала решимость. "Ты с отличием окончила университет, делаешь карьеру, но главное – ты замечательный человек, и я люблю тебя такой, какая ты есть". Рая прижалась к мужу, только рядом с ним исчезало ощущение чужого неприятия. Воспоминания напомнили об их первой встрече: она – официантка в кафе, он – случайный посетитель, пролитый кофе и сказка, в которую до сих пор трудно было поверить.
Телефон снова прервал тишину. "Людмила Борисовна?" – "Да, мама. Сынок, напомни своей благоверной о подарке. Надеюсь, хоть этикету её учили". Снисходительный смех задел слух. "Мама, прекрати", – голос сына наполнился гневом. "Ты перегибаешь палку". – "Ой, молчу-молчу. Ждём в субботу". Рая опустилась на диван. Предстоящий визит в загородный дом казался восхождением на эшафот. Она справится ради них с Петром. Смахнув слезу, она натянула улыбку. "Завтра заеду в тот магазин на Невском, где твоя мама покупает фарфор. Выберу что-нибудь особенное". Пётр смотрел на жену с восхищением. Именно за это он её и полюбил: за умение оставаться собой, за способность дарить тепло даже тем, кто излучает холод. "Ты невероятная", – прошептал он, целуя её волосы. "И я не позволю никому, даже матери, причинить тебе боль".
Яблоневый сад вокруг дома Людмилы Борисовны напоминал свадебное платье – белый, воздушный, благоухающий. Рая на мгновение замерла, любуясь этой красотой и прижимая к себе завёрнутую ломжинскую вазу. "Петенька, родной!" – резкий голос свекрови разрушил очарование момента. Людмила Борисовна, одетая в шёлковое платье цвета бордо, бросилась к сыну. Невестку она удостоила лишь мимолётным взглядом, словно та была предметом интерьера. За её спиной, словно тень, маячила Марина, разодетая как для королевского приёма. "Это вам", – Рая протянула вазу, но свекровь пренебрежительно махнула рукой: "Поставь где-нибудь. Петенька, ты не поверишь, все собрались – и Верочка с мужем, и тётя Зоя из Питера".
Просторный двор напоминал светский раут в миниатюре. Полтора десятка родственников, рассевшихся за столом, казались актёрами в изысканных декорациях. Накрахмаленные скатерти, хрусталь, столовое серебро – каждая деталь говорила о статусе хозяйки. "Раечка, как я рада тебя видеть!" – Вера, единственный искренний человек в этом театре абсурда, заключила её в объятия. "Как же ты расцвела! Новое платье?" Улыбка наконец-то тронула губы Раи. "Надо же, детдомовские теперь в бутиках закупаются", – ядовитый шёпот золовки прозвучал как удар хлыста. Щёки вспыхнули. Вера было дёрнулась вступиться, но Людмила Борисовна уже командовала рассадкой. "Петенька, садись рядом со мной, Мариночка – с другой стороны. А ты", – она небрежно скользнула взглядом по невестке, – "устраивайся где-нибудь". Рая успела перехватить побелевшие от гнева пальцы мужа. "Всё нормально, я буду с Верой. Не нужно скандалов".
Ужин превратился в бенефис свекрови. Она переходила от темы к теме: европейское турне, новые проекты компании, помолвка какой-то племянницы с нефтяным магнатом. Каждая пауза заполнялась колкостями в адрес невестки, которые Марина встречала злорадным смешком. "Раечка, а в детдоме праздники-то были?" – вкрадчивый голос свекрови сочился фальшивым участием. "Или как-то обходились?" – "Мама!" Каждый мускул на лице Петра был напряжён. "Боже, да что я такого спросила?" – Людмила Борисовна картинно всплеснула руками. "Просто интересуюсь жизнью близкого человека". Горло сдавило спазмом. Рая поднялась, борясь с подступающими слезами. "Простите, мне нужно… Можно я пройду в дом?" – "Конечно, конечно", – в голосе свекрови звенело плохо скрытое торжество. "Отдохни, душечка. Дом большой, найдёшь, куда приткнуться". Чувствуя злорадные взгляды, Рая поспешила к дому, лишь бы не расплакаться, лишь бы достойно пережить этот вечер.
В пустом доме было тихо. Рая поднялась наверх и устроилась в гостевой комнате. Отсюда сад казался особенно красивым. Она машинально сделала несколько снимков на телефон. Внизу гремел праздник, смех, звон бокалов, обрывки разговоров. Минуты одиночества немного притупили обиду. "Пора возвращаться", – подумала Рая, но тут снизу донёсся истошный крик свекрови. Во дворе творилось что-то невообразимое. Людмила Борисовна, пунцовая от гнева, носилась между гостями. "Колье! Моё колье! Миллион! Подарок мужа! Где?!" Гости растерянно переглядывались. Марина демонстративно утешала мать. Заметив Раю, свекровь застыла, в глазах вспыхнула ненависть. "Какая же ты дрянь! Это ты украла моё бриллиантовое колье за миллион рублей!" Время будто остановилось. Все смотрели на Раю. Невестка пошатнулась. "А кто же ещё?" – подхватила Марина. "Только ты поднималась в дом". Шёпот прокатился по двору. Кто-то отворачивался, кто-то качал головой. Вера дёрнулась вступиться, но свекровь осадила её взглядом. "Не смейте!" Пётр загородил жену. "Рая не могла!" Конечно, деддомовская оборванка. Голос Людмилы Борисовны сорвался на визг: "Я знала, что нельзя пускать в дом эту…" показать полностью