Сегодня РПЦ часто ставят в вину "внешний блеск". Майбах Патриарха, золотая утварь церквей и все такое. И часто сравнивают наших священников с католиками или с православными священниками из, скажем, Сербии, где все куда более строго и бедно.
Но большинство критиков не очень в курсе, почему вдруг наша православная церковь такая. И как сочетается тема запрета на личное богатство с богатством церкви.
Москва - третий Рим
Началась эта дискуссия, на самом-то деле, не вчера и даже не в 90-х. Началась она в середине XV века. В период падения Пентархии и становления новой империи.
В христианстве так сложилось, что пять церквей считались исторически более значимыми и авторитетными. Это были церкви Рима, Константинополя, Иерусалима, Антиохии и Александрии. Но случилась большущая неприятность. С одной стороны, земли Ближнего Востока попали под удар арабов. Так что довольно быстро Иерусалим, Сирия, Египет оказались оккупированными. И хотя арабы к христианам относились терпимо, Иерусалим, Антиохия и Александрия оказались под контролем мусульман. Потом Рим с Константинополем рассорились, что привело к великой схизме и расколу христианства на католиков и православных. При этом Константинополь исходно задумывался как Второй Рим, новый центр Римской империи. И так вышло, что после раскола Константинополь стал главным городом православия.
Там был печальный инцидент с его захватом в четвертом крестовом походе. И на некоторое время Константинополь попал под владычество римской церкви (да, там было все сложно, но формально - попал). А потом освободился.
И тут начался распад Монгольской империи. И в частности, улуса Джучи (он же Золотая Орда). Из земель монгольских, с одной стороны, сначала ломанулись все захватывать прототуркмены-сельджуки, а потом - турки-османы. А с другой стороны, поднявшее голову и объединившее русские княжества Великое княжество Владимирское и Московское начало бузить. Сначала был бит Мамай. Потом мы начали политическое давление и продолжили объединяться - и все это привело к стоянию на реке Угре.
Так вот, в 1453 году Константинополь оказался захвачен османским султаном Мехмедом №2. К слову, оцените иронию. Мехмед после этого объявил, что его титулом теперь будет "цезар-о-Рум", то есть Римским цезарем стал товарищ. И последняя из православных держав Пентархии провалилась. Какая же церковь осталась после этого крупнейшей из независимых? Ага, это была наша, русская церковь. С центром в Москве. И раз первый Рим отошел от истинной веры, а второй Рим попал к неверным и вообще превратился и Истамбул, то кто теперь будет Третьим Римом?
А тут еще в 1480 году мы устроили стояние на Угре. И окончательно откололись от улуса Джучи, завоевав полную независимость. На этом фоне Великий князь Иван III Васильевич Рюрикович начинает именовать себя "цезарем". Или в русской транскрипции, "царем". То есть императором. Наследником Византийской империи - не материально, но духовно.
На пути к Собору
На этом фоне в среде самих церковников развернулись бурные дебаты. РПЦ становится церковью Третьего Рима. Главной православной церковью мира. Кроме шуток, балканские христиане попадают под владычество османов, армяне не вполне православные, грузины вполне православные, но их мало. А все остальные - католики. Все. Единственная независимая от мусульман православная церковь сколько-нибудь значимого размера - РПЦ.
Какой будет эта церковь?
Здесь сошлись несколько моментов.
Первый - надо было демонстрировать продолжение византийских традиций. Константинополь и в Пентархии был влиятельнее других православных церквей. И мы провозглашали связь с ним.
Второй - отношения с государством. Во время ига церковь была от властей независимой, но там и власти были другие. Не князья, а ханы в далеком Каракоруме. Благоволившие местным церквям и мало вмешивавшиеся в их работу. Церкви это нравилось - быть независимой от князей. А князья боролись за объединение и максимальную подконтрольность всего своей княжеской воле. Но и просто подчинить себе церковь, как это сделает позже Петр Первый, пока нельзя.
Третий - соблюдение чистоты веры. Ереси начинали появляться чуть не со времен первых христиан. И у нас тоже были в этот момент свои "протестанты" - ересь жидовствующих.
Вот и вылилось это все в церковный собор 1504 года.
Сорский vs Волоцкий
На этом соборе богословы сошлись в мысли - надо сделать как-то так, чтобы церковь с госаппаратом не сливалась. Но как это сделать?
И вот тут сошлись в дискуссии два богослова.
Нил Сорский пошел со стороны чистоты веры и полного бессребреничества. Если все священники будут вести праведную христианскую жизнь, будут честными, искренними, то они смогут быть чем-то вроде нравственного ориентира. Но это как будто автоматически предполагает отказ от страсти к богатству. Священник не должен хотеть зарабатывать. Не должен стремиться к роскоши, а должен просто довольствоваться тем, что есть. Это называется в христианстве нестяжательством.
А Иосиф Волоцкий начал с ним соглашаться. Потому что да, совершенно верно, священник должен быть максимально чистым и нестяжательным. Вот только беда в том, что бедный священник не в силах помочь страждущим - ну ОК, наставлением и молитвой разве что. А бездомных сирот или стариков одиноких накормить, чтобы уменьшить их страдания? А церкви строить в новых землях, которые уже вовсю присоединяют Иван III и Василий III? Кроме того, как вы хотите быть независимыми от властей, если вы во всем зависимы от прихожан, которые зависимы от властей? Получается, что церковь как организация не может не иметь имущества. Более того, церковь должна иметь достаточно ресурсов, чтобы помогать людям в сложной ситуации. И достаточно ресурсов, чтобы работать самостоятельно, независимо от властей. Но это имущество не отдельного священника, пусть даже Патриарха, а именно имущество организации в целом. А каждый отдельный священник должен быть нестяжателем.
И на эту тему наложилась византийская практика. В Константинополе считали, что храмы должны быть украшены дорого-богато, мол, это дом Бога, он должен создавать торжественность и показывать благоволение Бога к своей церкви. А мы третий Рим, наследники Византии, правда?
В итоге собор 1504 года встал на сторону Иосифа Волоцкого. А потом, при Иване IV Васильевиче в 1551 году собор подтвердил это правило. Но, в отличие от темы раскола при Никоне, это решение не вызвало каких-то споров значимых. В главных моментах вроде праведности или самостоятельности церкви эти богословы были полностью согласны.
Так и повелось, что в России церкви всегда были богато украшены, внешняя форма всегда очень пафосная и торжественная.
Богатство, жадность и сербский патриарх
Сторонники Нила Сорского есть до сих пор, особенно среди атеистов. Почему-то часть людей уверена, что Майбах Патриарха РПЦ говорит что-то о самом Патриархе. И часы, да.
Оцените иронию опять же. По итогам собора 1504 года было осуждено поведение нескольких видных священников. И в частности, Иосиф Волоцкий проголосовал за запрет работать священником (прещение) епископа Геннадия Новгородского. Одного из своих сторонников. За излишнюю любовь к материальным благам. Потому что священник должен быть нестяжателем, да.
В православии есть белые священники и черные. Белые - это те, кто священник и не-монах. Ну то есть живет повседневной жизнью, женится, заводит детей. А черные - это монахи, которые дают несколько обетов. И среди прочего обет нестяжания мирских благ. Так вот, подняться выше рядового приходского священника может только монах. Нестяжатель.
Так и вышло с тех пор, что церковь в византийско-русской традиции не должна быть нищенствующей. Не пытаться нажиться - но и максимально себя обеспечивать, вести много социальных проектов.
Это не правило всего православия. Большинство церквей, которые были под игом османов, наработали определенный опыт поведения. Они оказались "негосударственной религией". И хотя османы не уничтожали православие под ноль, как это сегодня происходит, к примеру, в Саудовской Аравии, все же христианство было в довольно строгих рамках, да и принудительное обращение в ислам практиковалось. И христиане платили особый налог на неверных. Так что денег на пожертвования церкви особо не было, о госдотациях говорить тоже не приходилось.
Поэтому церкви вынужденно были бедными на протяжении 6 веков на Балканах и около 13 веков на Ближнем Востоке. Поэтому дешевое убранство, аскетизм и строгость стали для них такой же традицией, как для нас позолоченные купола и пение хора. Так что сербский патриарх ходит пешком в бедном одеянии, но это не говорит о святости. А русский патриарх ездит на дорогой машине ии одет в дорогие наряды, но это не говорит о его грешности. Это особенности церковного уклада, которые складывались несколько веков по вполне объективным причинам.
Вот так и сложилась наша церковная традиция - не от любви к роскоши, не от каких-то неправильных запросов, а просто из исторических реалий, из политики времен зарождения нашей страны.