Исследователи

Часто ли вы в своей жизни, прогуливаясь по парку, встречали известного оппозиционного политика, с которым потом внезапно начинали долгую, увлеченную дискуссию? Тем более, что этот самый политик, хоть и старше вас лет на двадцать, соблюдает все правила настоящей дискуссии – не перебивает, внимательно выслушивает, разбирает и оспаривает только ваши факты, а не вас. А главное, в чем можно упрекнуть чуть ли не каждого представителя старшего поколения поголовно, не прибегает к аргументу: «ты еще молод и жизни не знаешь, а у меня большой опыт – поэтому я прав». Не думаю, что это такая уж обыденность. И уж проснувшись утром, я совсем не предполагал, что в этот день произойдет такая важная для меня встреча, которая изменит всю мою жизнь.

Я уже не помнил, с чего мы начали свою дискуссию. Так происходит постоянно с не заготовленными речами и аргументами – вы начинаете с чего-то одного, а потом перескакиваете с темы на тему, когда предыдущая исчерпывается или становится неинтересной обоим. Этот раз не был исключением. С чего мы вообще начали наш разговор не вспомнил бы и сам Создатель – так долго мы разговаривали, и так лихо скакали по разным темам.

- Неужели, - возмущался я, - кто-то в здравом уме может вестись на такую глупую пропаганду?!

- Конечно, - отвечал мне мой собеседник. – Именно поэтому каждый политик занимается этой самой пропагандой. Власти вбивают в голову населения тот факт, что, стоит им уйти – и все рухнет. Левые силы вот уже более ста пятидесяти лет заводят пластинку о том, что «все отнять и разделить поровну» - это самый честный и бескорыстный поступок из всех. Легко так говорить, когда сам ничего не имеешь, а у соседа крепкое налаженное хозяйство и стабильный высокий заработок, правда? Правые говорят, что если не пойти по их пути, то всех непременно загонят в лагеря и заставят работать за еду, установив жесткий контроль и надзирателей с большими кнутами.

- Так в эти речи верят ведь немногие. Большинство имею голову на своих плечах и понимают, что истина где-то посередине, - возразил я ему.

- Вы правда так думаете? – усмехнулся мой собеседник, глядя мне прямо в глаза.

- А вы из тех, кто не верит в интеллектуальность большинства людей? – спросил я.

- Почему же, отнюдь. С этим утверждением, правда, с оговорками, я согласен, - ответил политик.

- Тогда с чем вы не согласны? – не понял я.

Он пострел вниз и зашаркал ботинками по грунтовой дорожке, вороша желто-красные листья. Потом вытащил руки из карманов своего пальто. В одной руке – пачка сигарет, в другой – зажигалка. Неторопливо достал одну сигарету и закурил. Я не отвлекал его. Мой собеседник таким образом либо медитировал, либо обдумывал свой ответ. Он затянулся дымом, потом вытащил сигарету изо рта и задумчиво посмотрел на нее.

- Никогда не понимал, что люди в этом находят, - вдруг сказал он. – Они вдыхают собственную смерть, которая, к тому же, горька на вкус и сушит горло – больше ничего. Ничего полезного и приятного в этом нет. Зачем же тогда люди это делают? – спросил он, повернувшись ко мне, и снова продолжил курить.

- Не знаю, - честно ответил я. – Никогда не пробовал. Другие говорят, что это успокаивает. Но по мне – это полная чушь.

Он кивнул. Рассовал пачку и зажигалку по карманам, достал кожаные перчатки и надел их – было достаточно холодно.

- А вы сами? – спросил я. – Почему вы курите? Вам это нравится? Помогает думать?

- Нет, - он отрицательно покачал головой. – Я исследователь. Я исследую природу этого явления и все никак не могу ее понять.

Мы еще прошлись по парку в молчании, думая каждый о своем. Я вспомнил свое утро. Оно откровенно не удалось. Проснувшись в своей квартире от теплого и безмятежного сна, я вдруг почувствовал, как мне одиноко в реальной жизни. С приятелями встречаться не хочу, с настоящими друзьями видимся очень редко – разъехались кто куда, с женщинами отношения не складываются – ни с кем не хочу делить свою зону комфорта. Я позавтракал. Попытался отвлечься на работу или учебу – не получилось. Оделся и пошел на улицу. На природе как-то лучше думается.

Вспомнил все это и посмотрел на моего собеседника. Он то тут что делает в начале рабочего дня? Неужто в его интересной и насыщенной жизни оппозиционного политика именно сейчас появилось свободное время? Или он тоже пришел сюда обдумать свои мысли, которые тревожат его каждый вечер, мешая заснуть, и каждое утро, мешая просыпаться счастливым? И именно на этой одной волне мы встретились с незнакомым человеком и разговорились, желая и отвлечь себя и, чем черт не шутит, узнать смысл своей жизни.

Тут он заговорил.

- Я говорил скорее о том, что истина где-то посередине, - ответил он, собравшись с мыслями. – А что, если это не так? – он посмотрел на меня. – Что если вообще все ложь? Что если никому и ничему нельзя доверять?

- Это уж какие-то теории заговоров! – улыбнулся я.

- Вы так считаете? А что, если вас всех научили смеяться над этими теориями заговоров? – посмотрел он на меня с усмешкой. – Что, если и партии власти, и левые и правые оппозиционеры – все заодно? Что, если какая-то сила захватила все человечество на планете и теперь дирижирует, управляет людьми как хочет, ставя во всем мире, в разных странах какие-то эксперименты?

- Вы говорите про мировое правительство? – уже открыто усмехнулся я. – Ротшильды, рептилоиды с Нибиру и все такое прочее?

- Хах, - теперь уже смеялся он. – Ну, нет. Не считайте меня таким уж безумцем, прошу вас. Я скорее имею виду кого-то типа Прогрессоров из произведений Стругацких.

- Вот как… - задумался я. – Вы думаете, это возможно? Мне кажется, мы бы заметили присутствие каких-то подобных сил на планете.

- Вы смотрели фильм «Исследователи из глубин космоса»? – спросил у меня политик, наконец-то докурив и выкинув окурок.

- Вы про этот низкосортный фильм про пришельцев, которые прилетели на землю и стали воевать с нами все более совершенным оружием? – уточнил я.

- Именно про него, - он кивнул.

- Конечно! – посмеялся я. – Думаю, этот фильм смотрел вообще КАЖДЫЙ человек. Это ж самый яркий пример безвкусицы в фантастике всех времен и народов! В нем плохо все – и костюмы, и режиссура, и актерская игра, и сюжет, и игра со светом. Кроме, пожалуй, одного эпизода…

- Разговора отца со своим сыном, да, - кивнул мой собеседник. – Тогда, как вы думаете, почему же все знают и все смотрели этот фильм, раз уж он так плох?

- Вот уж не знаю! – посмеялся я, вспоминая хотя бы одного своего знакомого, кто бы не посмотрел этот «шедевр». – Понимаете, это как «Комната» Томми Вайсо, это как «Зеленый слоник». Сняты так ужасно, что стали культовыми.

- И все же, - заметил мне собеседник. – «Комнату» и «Слоника» смотрели не все, а «Исследователей» все. Как вы это объясните?

Я лишь пожал плечами. Пока никто не приходил на ум, кто бы, хоть раз в жизни, не смотрел «Исследователей». На пьянках по угару, на режиссерских курсах, просто в интернете. Да все смотрели, и правда!

- Помните, о чем тот самый яркий эпизод фильма? – спросил меня политик и стал рассказывать.

* * *

Где-то в сером, грязном лесу сидят двое. Отец и его сын. Оба замотанные в какие-то тряпки вместо нормальной одежды. Однако, и у того и у другого есть оружие и по рюкзаку с едой за спиной.

Мужчина с мальчиком садятся на поваленное дерево и отец начинает рассказывать своему сыну о том, как все началось 25 лет назад. Прилетели пришельцы. Их огромные тарелки зависли над крупнейшими городами на двадцать дней. Просто зависли и ничего больше не делали. Потом вдруг начали атаковать.

Сначала вышли сами, в скафандрах с бластерами. Военные их быстро уничтожили и начали запускать самолеты, вертолеты и прочую технику, чтобы сбить тарелки. Пришельцы ответили своими кораблями. Бои в воздухе были жаркими. Люди активно сопротивлялись и, когда казалось, вот-вот победят, пришельцы выпускали какие-то новые воздушные корабли, с которыми нужно было учиться сражаться по-новому. Так длилось до того момента, пока не появились такие корабли пришельцев, которые смяли все сопротивление и не уничтожили все наши самолеты с вертолетами в придачу. О ракетах и говорить нечего – они все взрывались еще на подлете к тарелкам. Сколько бы их не запускали, любые количества.

Потом на Землю спустился новый десант. Боевые роботы. Все новые и новые модели. Но люди всегда изобретали новые и новые способы их уничтожения.

Тогда пришельцы занялись нашими кораблями. Они выпустили в океаны свои эсминцы, которые раскладывали на раз-два все наши морские силы. Кроме подводных лодок. Подводные лодки топили суда пришельцев, как семечки грызли.

Тогда наши «гости» выпустили в моря механических, быстрых существ, которые могли уворачиваться от любых торпед, а сами таранили лодки. Моря мы потеряли навсегда – они стали принадлежать им, как и воздух.

Потом по земле стали ходить какие-то другие пришельцы. Огнестрельное оружие они не использовали. Только что-то типа плазменных клинков. Двигались они столь стремительно и незаметно, что вырезали все армейские наземные силы вместе с техникой. Сделали это, обескровили нас, и исчезли. Потом огромные летающие тарелки испустили луч и уничтожили города одним залпом. «Представляешь, сынок, - говорит отец, - они все эти годы могли расправиться с нами за секунды, но не делали этого».

Уничтожив города, они убили большую часть населения планеты, а остальных, таким образом, выгнали в леса, джунгли и так далее.

Тут отец прекращает говорить, прикладывает палец к губам, надевает на глаза какой-то прибор, и мгновенно выхватив винтовку, стреляет по кустам. Слышится какой-то странный рев. В воздухе материализуется хищное существо на четырех лапах, явно не принадлежащее фауне планеты Земля, и падает замертво.

Потом они выпустили вот таких вот милых зверушек охотиться за нами. Хотя могут стереть все человечество с лица планеты за несколько секунд. «Мне кажется, сынок, - говорит отец, - они нас изучают, испытывают, на что мы способны. Каждый раз давая нам все более и более совершенного врага. Где-то, как под водой, хватает второго раза, в воздухе мы держались аж до 15-той модели их кораблей. С этими зверушками, - отец указал дулом винтовки, - тоже научились успешно сражаться. Что же будет дальше? Что еще хотят узнать о нас эти исследователи?»

* * *

- Потом пришельцы просто улетают, - закончил свой небольшой рассказ политик. – Абсурдно, да? Захватили все вокруг, почти добили всех оставшихся в живых – и просто улетели. Решили, что эксперимент закончен? Решили, что больше нечего тут исследовать – и просто оставили погибающую цивилизацию просто так?

- Так в этом и парадокс этого фильма, - ответил я собеседнику. – Именно этим он так и плох. Начинается ни с чего и кончается ничем. Кроме этого то диалога там больше и нет ничего.

- А что, если этот фильм тоже снят специально? – спросил у меня политик.

- В каком смысле? – переспросил я его.

- Что, если теории заговоров высмеиваются специально, потому что они правдивы? – вновь задал вопрос политик. Впрочем, он был риторическим. Как и все последующие. – Что, если этот фильм, повествующий о реально произошедших событиях, снят специально настолько убого, что может вызывать только смех? Что, если эпизод разговора отца с сыном так сильно выделяется из всего фильма, что он реально что-то значит? Например, рассказывает реальную историю. Говорит со зрителями серьезно. Предупреждает всех людей, что над ними ставили эксперимент, что события фильма реально имели место?

- Мы бы знали это! – воскликнул я. – Это же абсурд! Как можно скрыть такую разруху? Это же просто невозможно!

- Вы так думаете? История переписывается чуть ли не каждый век – правду помнят только старые поколения, но они умирают, и молодые помнят только то, чему их учили помнить, - возразил мне мой собеседник.

- Так это совершенно другие масштабы! Подумайте только, пришельцы прилетели, разрушили все и улетели. И НИКТО этого не помнит, а люди живут как прежде?! Ведь невозможно забыть ТАКОЕ.

- А что, если только в абсурдном фильме пришельцы улетели? – вновь задал мне риторический вопрос политик, смотря прямо в глаза и усмехаясь. – Вдруг, в реальности они остались тут. Восстановили все, что разрушили (ведь уровень их технологий неизвестен), вернули все к первоначальному состоянию?

- Так сколько людей погибло, - пожал я плечами. – Они и их восстановили?

- Ну, почему же, - ответил собеседник. – Они сами приняли облик людей, заняли все мировые посты в глобальных организациях и правительствах. Стали и властью и оппозицией, революционерами и контрреволюционерами? Разыгрывают спектакль, чтобы изучать, исследовать жизнь людей. Пробовать разные общественные формации, чтобы понять, что лучше подойдет людям?

- И что? А как же восстановить население? Ведь смерть многих миллионов стала бы заметной.

- А что, дорогой друг, если с той войны прошло уже несколько сотен лет? Что вы скажете, если узнаете, что сейчас не 2020, а 2320 год?

- Абсурд, - безапелляционно заявил я.

- Что вы скажете, если узнаете, что мы никуда не улетели, как в фильме, а остались тут, чтобы продолжать свои исследования, чтобы, подобно Прогрессорам ваших писателей Стругацких, которые жили три столетия назад. Что вы скажете, если узнаете, что МЫ остались, чтобы исправить содеянное нашими предтечами и дать вам более прогрессивную и счастливую жизнь? – он закончил свою речь и посмотрел на меня.

Я обомлел. Второй раз, когда он сказал «мы», да еще и выделил это тоном, до меня дошло, что он имел в виду. Я посмотрел на него.

- Как вы… - мой вопрос замер в воздухе. Мой собеседник дал ответ, едва я начал задавать вопрос. Его глаза оставались открытыми, однако он МОРГНУЛ чем-то еще за ними, зрачки его стали вертикальными и какими-то нечеловечески пустыми.

- Мы, исследователи, остались, чтобы научить вас быть лучше, - даже голос его изменился.

Все это произошло за несколько мгновений. Мой собеседник вернул себе человеческий облик.

- Что вы теперь сделаете со мной? – спросил я.

- Совершенно ничего, мой друг, - ответил мне собеседник обычным человеческим голосом, добро улыбаясь.

- А если я начну говорить правду? Начну всем рассказывать о том, что видел? – все еще сбитый с толку я.

- Попробуйте, - улыбка не сходила с его лица. – Вас примут за очередного безумца, верящего в теорию планетарного заговора. И чем больше вы будете говорить правду – тем хуже будет для вас. Может закончиться даже психушкой. И, я вас уверяю, мы к этому даже руку не приложим – все сделают представители вашего же вида. Более того, пройдет время, и вы сами станете спрашивать себя – не приснилось ли вам это, или, может быть, показалось что-то не то. Или, - вновь подарил он мне свою улыбку, - я рассказал вам здесь байку и подшутил над вами, искусно наложив грим. Вы сами начнете говорить себе, что все это неправда, лишь бы не разрушать свой мир, иначе можно сойти с ума, как герои другого вашего писателя – Лавкрафта, которые сталкивались с иной реальностью.

- И сколько еще это будет продолжаться? – спросил я задумчиво.

- Что продолжаться? – недоуменно посмотрел на меня известный оппозиционный политик. – Извините, вы кто такой? Я вас разве знаю? В любом случае, простите, не могу сейчас с вами разговаривать, меня ждут дела. До свидания!

Он махнул рукой, пошел быстрым шагом, доставая из кармана мобильный телефон и начав с кем-то разговаривать.

#сюрреализм #лонгрид #рассказ #постапокалипсис