— Она тебе не пара! — кричала Валентина Петровна, размахивая руками прямо у меня над головой. — Ты посмотри на неё! Что в ней такого особенного?
Я сидела на диване в их квартире, сжав руки в замок, и старалась не смотреть ни на неё, ни на Максима. Он стоял у окна, напряжённый, будто готовился к драке.
— Мам, хватит, — сказал он глухо. — Это не твоё дело.
— Как не моё? — Валентина Петровна повернулась к нему, и я увидела, что у неё дрожат губы. — Ты мой сын! Мой единственный сын! И я не позволю тебе загубить жизнь из-за этой... из-за неё!
Она произнесла "неё" так, будто речь шла о чём-то грязном. Я поднялась с дивана.
— Валентина Петровна, может, лучше я пойду...
— Нет! — резко сказал Максим. — Никуда ты не пойдёшь. Мы пришли поговорить, вот и поговорим.
Его мать рассмеялась. Звук получился жёсткий, неприятный.
— Поговорить? О чём тут говорить? Она из бедной семьи, работает продавцом, живёт в коммуналке с бабкой. Что у вас может быть общего?
— Мама, ты сейчас сама себя слышишь? — Максим отошёл от окна, подошёл ко мне, взял за руку. — Лена хорошая девушка. Я её люблю.
— Любишь! — фыркнула Валентина Петровна. — В двадцать четыре года все думают, что любят. А потом, когда детей рожать, квартиру покупать, на что жить будете? На её зарплату от продажи колбасы?
Я почувствовала, как щёки горят. Максим сжал мою руку сильнее.
— У меня есть работа. Хорошая работа.
— У тебя есть работа, потому что я попросила Виктора Михайловича взять тебя в фирму, — холодно сказала его мать. — И эту работу ты можешь потерять в любой момент, если будешь поступать неразумно.
Повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на Максима и видела, как он борется с собой. Валентина Петровна тоже смотрела на него, выжидающе.
— Это угроза? — тихо спросил он.
— Это реальность, — ответила она. — Лена, милая, — обратилась она ко мне, и голос стал вдруг мягким, почти ласковым. — Ты же умная девочка. Ты же понимаешь, что вы из разных миров. Максим привык к определённому уровню жизни. К отдыху, к хорошей одежде, к ресторанам. Ты сможешь ему это дать?
Я молчала. Потому что не могла. Потому что она была права — мы действительно были из разных миров.
— А вот Катя Рыжова может, — продолжала Валентина Петровна. — Её папа — мой хороший знакомый, у них строительная компания. Катя красивая, образованная, из хорошей семьи. Она Максиму подходит.
— Мам, прекрати, — устало сказал Максим. — Мне все равно, что у Кати есть, а что нет. Я не её люблю.
— Пока не любишь, — улыбнулась его мать. — Но ты её толком и не знаешь. А если узнаешь поближе...
Я встала.
— Максим, пойдем, — сказала я. — Мне здесь нечего делать.
Валентина Петровна резко повернулась ко мне.
— Вот видишь! Она даже поговорить нормально не может! Сразу убегает! А как она будет проблемы в браке решать? Тоже убегать?
— Хватит! — крикнул Максим. — Хватит уже!
Мы ушли тогда, хлопнув дверью. Ехали домой в автобусе молча. Максим держал меня за руку, но я чувствовала, что его мысли где-то далеко.
— Она права, — сказала я, когда мы дошли до моего дома.
— В чём права?
— Мы из разных миров. Может, не стоит...
Он остановился, повернулся ко мне.
— Лена, ты что говоришь? Я же сказал — я тебя люблю. Мне плевать на её мнение.
Но я видела в его глазах сомнение. Маленькое, едва заметное, но оно было.
Домой я пришла расстроенная. Бабушка сразу заметила.
— Что случилось, внучка?
Я рассказала. Бабушка слушала молча, изредка качала головой.
— Знаешь, Леночка, — сказала она, когда я закончила. — Свекровь — это особая категория женщин. Им всегда кажется, что их сыну никто не подходит. Но если мальчик тебя любит по-настоящему, он будет за тебя бороться.
— А если не будет?
— Значит, любил не сильно, — вздохнула бабушка. — Значит, не судьба.
В следующие недели Максим стал каким-то странным. Мы встречались, как обычно, но он часто задумывался, смотрел куда-то в сторону. Я спрашивала, что с ним, он отвечал, что всё нормально. Но было не нормально.
Однажды он сказал:
— А что, если мы пока повременим с серьёзными планами?
— С какими планами?
— Ну... со свадьбой, с детьми. Давай просто встречаться, без обязательств.
Я посмотрела на него и поняла — его мать победила. Не сразу, не резко, но победила. Капля камень точит.
— Хорошо, — сказала я. — Без обязательств.
Но внутри что-то оборвалось.
Ещё через месяц Максим начал опаздывать на свидания. Потом стал отменять их в последний момент — то работа, то усталость, то нужно помочь маме. Я не жаловалась, не устраивала сцен. Просто ждала.
А потом увидела их вместе — Максима и Катю Рыжову. Они сидели в кафе, которое мы с ним считали "нашим местом". Она смеялась, откидывая назад длинные рыжие волосы. Он смотрел на неё внимательно, заинтересованно.
Я прошла мимо. Они меня не заметили.
Вечером Максим позвонил.
— Лен, прости, не смог сегодня встретиться. Дел много.
— Да, — сказала я. — Понимаю.
— Ты на меня не сердишься?
— Нет. Не сержусь.
И это была правда. Я не сердилась. Я просто поняла, что всё кончено.
Он не звонил почти неделю. Потом позвонил и сказал:
— Мне нужно с тобой поговорить.
Встретились в парке, на той же скамейке, где он когда-то признался мне в любви. Максим выглядел виноватым, но решительным.
— Лена, я не знаю, как это сказать...
— Просто скажи, — ответила я. — Я уже всё поняла.
Он вздохнул.
— Мы познакомились с одной девушкой. Катей. Мама её давно знает, и... в общем, мне с ней интересно. Очень интересно.
— Понятно.
— Лена, ты же не думай, что я... что мы с тобой... это ведь было настоящее, — он говорил быстро, путано. — Просто иногда жизнь поворачивается не туда, куда ты планировал.
— Да, — сказала я. — Иногда поворачивается.
Мы посидели молча минут пять. Потом он встал.
— Мне пора. Прости меня, если сможешь.
Я проводила его взглядом и подумала, что даже не злюсь. Устала, разочаровалась, но не злюсь. Наверное, в глубине души я всегда знала, что так и будет.
Дома бабушка одним взглядом поняла всё.
— Ну что, внучка, не сложилось?
— Не сложилось.
— А может, и к лучшему, — сказала она. — Характер у человека проверяется не в хорошие времена, а в трудные. Он проверку не выдержал.
Максим и Катя поженились через полгода. Я узнала об этом случайно — подруга рассказала. Говорила, что свадьба была пышная, дорогая, гостей много. Валентина Петровна сияла от счастья.
— А ты как? — спросила подруга. — Не больно?
— Не больно, — сказала я. И это была правда.
Жизнь продолжалась. Я по-прежнему работала в магазине, жила с бабушкой, встречалась с подругами. Иногда думала о Максиме, но без горечи. Просто как о части своего прошлого.
Через год после их свадьбы в магазин зашёл новый покупатель. Высокий, худощавый, с добрыми глазами. Купил хлеб и колбасу, расплатился, сказал "спасибо" и ушёл. Обычный покупатель.
Но на следующий день он пришёл снова. И ещё через день. Всегда вежливый, всегда благодарил, иногда спрашивал совета — какой сыр лучше, какая колбаса свежее.
— Вы что, каждый день ходите в магазин? — спросила я как-то, улыбнувшись.
Он смутился.
— Я живу рядом. И холостяк, приходится часто за продуктами ходить.
— Понятно, — сказала я.
Звали его Андрей. Работал механиком на заводе, снимал комнату недалеко от нашего дома. Родители жили в другом городе, сюда он приехал по распределению после техникума.
Разговорились мы постепенно. Сначала о еде, потом о погоде, потом о всём подряд. Андрей оказался интересным собеседником — много читал, любил кино, умел слушать.
— А у вас есть девушка? — спросила я однажды.
— Была, — сказал он. — В родном городе. Но расстояние... знаете, оно многое меняет.
— Знаю, — ответила я.
Он посмотрел на меня внимательно.
— А у вас есть кто-то?
— Был, — сказала я. — Но не сложилось.
— Понятно, — кивнул он.
Через неделю Андрей предложил сходить в кино. Я согласилась. Потом мы пошли в парк, потом в музей. Он не пытался произвести впечатление, не рассказывал о больших планах и светлом будущем. Просто был рядом, внимательный и спокойный.
Бабушка его сразу приняла.
— Хороший мальчик, — сказала она после того, как он в первый раз пришёл к нам домой. — Простой, без выкрутасов. И на тебя смотрит влюблённо.
— Рано ещё об этом говорить, — ответила я.
— Ничего не рано, — улыбнулась бабушка. — Я в свои годы людей насквозь вижу.
Андрей действительно был влюблён. Говорил об этом не сразу, долго собирался с духом. А когда сказал, добавил:
— Я знаю, что не богатый, не из знатной семьи. Просто работящий парень. Но я тебя очень люблю, Лена. И готов всю жизнь делать тебя счастливой.
Я смотрела на него и понимала — вот он, мой человек. Не принц на белом коне, не успешный бизнесмен, а обычный, хороший человек, который меня ценит.
— И я тебя люблю, — сказала я.
Свадьбу играли скромно. Зарегистрировались в загсе, потом отметили дома, с родителями Андрея, которые специально приехали, с бабушкой, с несколькими друзьями. Андрей накопил денег, купил обручальные кольца, костюм себе и платье мне. Не белое — я не хотела пышного платья, выбрала простое, голубое.
Валентина Петровна узнала о нашей свадьбе от общих знакомых. И пришла. Просто пришла, без приглашения, в самом разгаре застолья.
Я увидела её в дверях и растерялась. Она стояла с букетом цветов, нарядная, но какая-то потерянная.
— Лена, — сказала она. — Можно войти?
Все за столом замолчали. Андрей встал, посмотрел на меня вопросительно. Я кивнула.
— Конечно, входите.
Валентина Петровна подошла, протянула мне букет.
— Поздравляю с венчанием, — сказала она тихо. — Желаю счастья.
— Спасибо, — ответила я. — Садитесь, пожалуйста.
Она села, но было видно, что ей неудобно. Гости постепенно возобновили разговоры, но все поглядывали на неё.
— Лена, — позвала она меня. — Можно с тобой поговорить? Наедине?
Мы вышли на кухню. Валентина Петровна стояла у окна, смотрела во двор.
— Максим от меня ушёл, — сказала она вдруг.
Я не ответила. Не знала, что сказать.
— Катя оказалась не такой, какой я думала. Капризная, требовательная. Всё ей не так, всё не по-её. А он... он стал замкнутый, угрюмый. Говорит, что я испортила ему жизнь.
Валентина Петровна повернулась ко мне. Глаза у неё были красные.
— Я поняла, что наделала глупость. Что разрушила то, что было между вами. Максим тебя любил. По-настоящему любил. А я... я думала только о деньгах, о статусе.
— Валентина Петровна, — сказала я. — Это уже в прошлом.
— Да, в прошлом, — согласилась она. — И ничего не вернуть. Просто я хотела извиниться. И сказать... твой муж кажется хорошим человеком. Берегите друг друга.
Она заплакала. Стояла у окна и плакала, не прикрывая лица руками.
— Я такая дура, — шептала она. — Такая старая дура.
Я подошла, положила руку ей на плечо.
— Валентина Петровна, не надо. Всё как сложилось, так и должно было сложиться.
Она покивала, вытерла глаза платком.
— Максим спрашивал про тебя. Недавно спрашивал. Я сказала, что ты вышла замуж. Он очень долго молчал, а потом сказал: "Хорошо. Она заслуживает счастья".
Мы вернулись к гостям. Валентина Петровна попила чай, поздравила Андрея, пожелала нам детей и здоровья. Потом тихо ушла.
— Кто это была? — спросил Андрей вечером, когда мы остались одни.
— Мать моего бывшего парня, — сказала я. — Она когда-то была против наших отношений.
— И пришла извиниться?
— Да. Пришла извиниться.
Андрей обнял меня.
— Жалко её, — сказал он. — Наверное, трудно жить с пониманием, что ты разрушил счастье своего ребёнка.
Я прижалась к нему и подумала, что мне повезло. Что я нашла человека, который способен пожалеть даже тех, кто причинил боль его жене.
Максим и Катя развелись через два года после свадьбы. Я узнала об этом случайно, встретив в автобусе общую знакомую. Она рассказала, что Катя подала на развод, забрала половину имущества и уехала к родителям в другой город. Максим остался один.
— А ты не жалеешь? — спросила знакомая.
— О чём жалеть? — удивилась я. — У меня есть муж, которого я люблю.
И это была правда. Я не жалела ни о чём. Андрей оказался именно тем человеком, который мне был нужен. Мы жили скромно, но дружно. Он устроился на другую работу, с лучшей зарплатой, мы сняли квартиру побольше, начали копить на своё жильё.
Валентина Петровна больше никогда не появлялась в моей жизни. Но иногда я думала о ней и понимала, что не держу зла. Она поступила как мать, защищая интересы сына. Просто поняла слишком поздно, что истинные интересы человека не всегда лежат на поверхности.
А Максим... Максим сделал свой выбор. И я сделала свой. И, как оказалось, мой выбор был правильным.