Старость.
Она приходит не с сединой. Не с морщинами, как карты местности, где ты когда-то воевал.
Она приходит тише.
Как запах пороха после боя, который уже никого не возбудит.
Ты помнишь?
Молодость — это автомат Калашникова. Безотказный. Лихой. Патронник — полный. Курок — остер, как голод.
Выстрел? Да хоть на ходу! Из окопа! С колена! Без прицела — но всегда в яблочко. Тело — снаряд. Жар — гильзы под ногами.
А теперь...
Револьвер образца забытого года.
Курок туго ходит. Целик замылен. А главное — патроны... будто сырые.
Хочешь пальнуть — а осечка. Хрип спускового крючка. Тишина.
«Хочу, но не могу» — это не жалоба. Это приговор, выцарапанный штыком на стене сортира.
Виагра? Ха. Костыль для пушки.
Примешь — и вот он, ложный выстрел: пыхнуло, да. Дым есть. А ударной волны — ноль. Сердце колотится, как пулемет «Максим» в агонии, голова — туман после газовой атаки... а главный ствол — все равно холодный.
Это не победа. Это капитуляция. Плата за иллюзию. За попытку обмануть законы физики ржавым шепталом.
Что делать?
Спрятать «ствол» в кобуру? Смириться?
Нет, брат. Артиллерист знает: если прямой наводкой бить нельзя — ищи другой угол.
— Руки. Разведчики твоей страсти. Они помнят каждую высоту, каждую впадину на карте тела. Их приказ: не стрелять, а брать штурмом. Медленно. Беззвучно. С опытом сапера.
— Слова. Старые патроны, но с новым зарядом. Шепот в темноте — это не выстрел, это диверсия в тылу времени. Взрывает иначе. Глубже.
— Нетерпение? Выбрось. Хороший снайпер ждет часами. А ты? Ты — ветеран. Твоя винтовка натерта до блеска годами. Целься не в скорость. В точность. В ту самую точку, где дрожит душа, а не просто плоть.
Секс в старости — это не штурм Берлина.
Это партизанская война.
Тихая. Упорная. Без фанфар. За каждый клочок тепла — без гарантий.
Но если ты чувствуешь ее дыхание на своей шее... если ее пальцы — как штыки, вонзающиеся в твою память... если смех ваших тел — тише скрипа коек, но громче любого залпа...
То эти пули — не «не стреляют».
Они — берегут порох.
Для выстрела, который стоит ждать.
Для того единственного попадания, после которого даже старость отступит, вытирая кровь с подбородка.
Сталь ржавеет. Топливо — испаряется.
Но война за тепло — не кончается.
Меняются только правила. И оружие.
Крепче держи её руку.
И стреляй иначе.
Пока дышат легкие — ты в строю.
Только прицел ставь не ниже пояса. Выше. Гораздо выше.
...а если не вышло?
Налей коньяку. Два стакана.
Выпей за те пули, что уже отгремели.
Они были — прекрасны.
А значит — и эти, тихие... того сто́ят.
Также читайте мою статью Про спорт и еду.