– Что значит приехали?! – закричала Людмила Петровна в трубку, не веря своим ушам. – Как это без предупреждения? У меня же завтра операция!
– Ну мама, не кричи так, – голос дочери звучал виновато, но в то же время с привычной настойчивостью. – Мы же не знали про твою операцию. Ты не говорила.
– Не говорила? Да я тебе ещё месяц назад рассказывала! Катаракта, помнишь? Давно планировали, очередь ждала!
– Мам, ну честное слово, не помню. А мы уже в поезде, через час будем на вокзале. Денис билеты купил заранее, не пропадать же им.
Людмила Петровна опустилась на кухонный стул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Её дочь Наташа с зятем и двумя детьми собираются нагрянуть в гости именно тогда, когда ей меньше всего этого хотелось.
– А сколько вы планируете гостить? – спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.
– Дней десять, не больше. Дети каникулы проводят, им полезно у бабушки побыть. А Денис отпуск взял, давно хотел к тебе приехать.
Людмила Петровна горько усмехнулась. Зять хотел к ней приехать? Тот самый Денис, который за пять лет знакомства едва ли десять слов с ней сказал?
– Наташа, но пойми, завтра операция, послезавтра выписывают. Мне нельзя напрягаться, покой нужен...
– Мам, да мы тебе поможем! Денис хороший хозяин, по дому всё сделает. А дети взрослые уже – Максимке одиннадцать, Варе девять. Сами себя обслуживают.
Людмила Петровна закрыла глаза. Она прекрасно помнила прошлый приезд Наташиного семейства. Дети носились по квартире как оглашенные, Денис целыми днями лежал на диване с телефоном, а дочь только и делала, что командовала всеми и критиковала мать за устаревший ремонт.
– Ладно, – вздохнула она. – Приезжайте. Только предупреждаю сразу – я не смогу вас развлекать.
– Да мы и не просим! Спасибо, мамочка! Любим тебя!
Связь прервалась. Людмила Петровна посмотрела на часы – половина седьмого вечера. Успеет ли она хоть что-то приготовить к их приезду?
Она открыла холодильник и уныло осмотрела содержимое. Творог, кефир, два яйца, немного колбасы. На одного человека хватило бы на неделю, а на пятерых и на день не хватит.
Пришлось срочно одеваться и бежать в магазин. В супермаркете Людмила Петровна ходила между полками как потерянная, хватая всё подряд. Макароны, гречка, мясо, овощи, фрукты для детей, йогурты, печенье. Касса показала сумму, от которой у неё перехватило дыхание – почти половина пенсии.
Домой она вернулась с тяжёлыми пакетами и болью в спине. А ведь завтра операция, врач строго-настрого запретил поднимать тяжести.
– Людмила Петровна, что случилось? – спросила соседка тётя Клава, встретившая её в подъезде. – Выглядите неважно.
– Да дочка с семьёй приезжает, – пожаловалась она. – Вот закупалась.
– Ой, как хорошо! Внучат увидите. Они у вас такие славные.
Людмила Петровна криво улыбнулась. Тётя Клава видела внуков только мельком, в лестничном пролёте. А вот какой от них шум в квартире – не слышала.
Дома она принялась готовить ужин, хотя силы уже покидали её. Котлеты, картошка, салат – самое простое, что могла сделать быстро. Постель застелить в комнате, где обычно стоял её швейный столик. Диван разложить в гостиной.
В половине девятого раздался звонок в дверь. Людмила Петровна глянула в глазок и увидела Наташу с огромным чемоданом, а за ней Дениса с рюкзаком и детей с пакетами.
– Бабушка! – закричали дети, врываясь в квартиру. – Мы приехали!
Максим и Варя кинулись её обнимать, чуть не сбив с ног. Следом вошли родители.
– Привет, мам, – Наташа чмокнула мать в щёку. – Устали с дороги ужасно. А что это у тебя пахнет так вкусно?
– Ужин приготовила, – ответила Людмила Петровна, разглядывая дочь. За год Наташа располнела, волосы покрасила в какой-то рыжий цвет, одета была в спортивный костюм сомнительной красоты.
– Бабуль, а у тебя вайфай есть? – спросил Максим, уже доставая планшет.
– Какой вайфай? – не поняла Людмила Петровна.
– Интернет беспроводной, – пояснила Наташа. – Мам, ну как же так? Сейчас все им пользуются.
– А мне зачем? У меня телефон простой, компьютера нет.
Денис молча прошёл в гостиную, плюхнулся на диван и включил телевизор. Даже не поздоровался толком.
– Дядя Денис, можно я мультики включу? – спросила Варя.
– Потом, – буркнул он. – Новости посмотрю сначала.
– А можно я к тебе в кровать лягу, бабушка? – Варя потянула Людмилу Петровну за рукав. – Я боюсь одна спать.
– Можно, внучка, – согласилась бабушка, хотя прекрасно понимала, что спать рядом с вертящимся ребёнком перед операцией не лучшая идея.
За ужином Наташа без умолку рассказывала о своих делах, жаловалась на работу, на дороговизну, на то, что Денис мало зарабатывает. Сам Денис ел молча, изредка кивая или мычя что-то в ответ.
– А ты, мам, как живёшь? – наконец спросила дочь. – Не скучаешь одна?
– Да нормально живу. Завтра, кстати, в больницу ложусь. Глаз оперировать буду.
– Ой, точно! Ты же говорила. Совсем из головы вылетело, – Наташа хлопнула себя по лбу. – А мы тут как раз приехали. Может, отложишь операцию?
– Как отложу? Очередь ждала полгода. Да и зрение совсем плохое стало.
– Ну ладно, справимся как-нибудь, – махнула рукой дочь. – Дети в школу не ходят, присмотрят за собой.
Людмила Петровна посмотрела на внуков. Максим уткнулся в планшет, несмотря на отсутствие интернета, играл в какую-то игру. Варя капризничала, что котлета слишком солёная.
– А может, нам в гостиницу пока перебраться? – неожиданно предложил Денис. – Пока бабушка не поправится.
Людмила Петровна с надеждой посмотрела на зятя, но Наташа тут же отмела это предложение.
– Ты что, с ума сошёл? Какие деньги на гостиницу? Мы и так еле-еле на билеты наскребли.
Денис пожал плечами и снова замолчал.
После ужина начался обычный семейный хаос. Дети требовали внимания, Наташа критиковала мебель в квартире, говорила, что пора бы уже евроремонт сделать. Денис переключал каналы на телевизоре, ругаясь, что нет кабельного.
– Мам, у тебя же есть накопления, – сказала Наташа, помогая мыть посуду. – Могла бы квартиру обновить. А то стыдно гостей приводить.
– Какие накопления? – удивилась Людмила Петровна. – Пенсия восемнадцать тысяч, коммуналка семь. Что там накопишь?
– Ну не знаю, с дедушкиной пенсией что-то же осталось?
Людмила Петровна вздохнула. Муж умер три года назад, и никаких накоплений после него не осталось. Последние деньги ушли на его лечение и похороны.
– Ничего не осталось, Наташенька.
– Жаль, – расстроилась дочь. – А то мы думали, может, ты нам поможешь. У нас ипотека висит, платежи большие.
Вот оно что. Людмила Петровна всё поняла. Не просто так приехали, надеялись на финансовую помощь.
Вечером, когда все наконец улеглись спать, Людмила Петровна лежала в своей кровати рядом со спящей Варей и думала о завтрашнем дне. В больницу надо было явиться к восьми утра. Кто будет смотреть за детьми? Наташа собиралась идти по магазинам, а Денис хотел встретиться с каким-то приятелем.
– Мам, ты не спишь? – тихо позвала Наташа из соседней комнаты.
– Не сплю.
– А можешь нам денег на продукты дать? А то мы в дороге всё потратили.
Людмила Петровна закрыла глаза. Значит, ещё и кормить их будет на свои деньги.
– Дам, – ответила она.
Утром началась суета. Людмила Петровна собиралась в больницу, а семья дочери только просыпалась. Наташа ходила в халате, зевала, дети требовали завтрак.
– Мам, а что им готовить? – спросила дочь. – У нас дома они едят хлопья с молоком.
– Хлопьев нет. Сделай яичницу или кашу.
– Я не умею кашу варить, – призналась Наташа. – Всегда быстрорастворимую покупаю.
Людмила Петровне пришлось задержаться, чтобы показать дочери, как готовить обычную овсянку. В больницу она приехала с опозданием, чем заслужила недовольство медсестры.
Операция прошла успешно, но глаз болел, и врач предупредил, что нужен полный покой. Никаких физических нагрузок, яркого света, стрессов.
Домой Людмила Петровна вернулась вечером с повязкой на глазу и инструкциями врача. В квартире царил полный разгром. Дети разбросали игрушки по всей гостиной, на кухне гора грязной посуды, Денис смотрел телевизор, а Наташа красила ногти.
– Ой, мамочка, как дела? – спросила дочь, даже не поднявшись с дивана. – Всё хорошо прошло?
– Прошло, – устало ответила Людмила Петровна. – Мне нельзя напрягаться.
– Конечно, конечно. Мы всё понимаем.
Но понимания особого не было. Дети продолжали шуметь, Денис громко смеялся над комедией по телевизору, а Наташа начала звонить подружкам и рассказывать о приезде.
– Можно потише? – попросила Людмила Петровна. – Голова болит.
– Дети, тише играйте, – вяло сказала Наташа, не прерывая разговор по телефону.
На какое-то время стало чуть спокойнее, но уже через полчаса шум возобновился.
К вечеру у Людмилы Петровны поднялась температура. Глаз сильно болел, и она поняла, что нужно срочно принимать лекарства и соблюдать постельный режим.
– Наташа, мне плохо, – сказала она дочери. – Можешь проследить, чтобы дети не шумели?
– Да конечно, мам. Ложись, отдыхай.
Но не прошло и часа, как Варя прибежала к ней в комнату.
– Бабушка, а мама сказала, что ты мне сказку на ночь почитаешь.
– Внучка, у бабушки глазки болят. Попроси маму.
– А мама говорит, что устала. А дядя Денис сказал, что сказки – это ерунда.
Людмила Петровна с трудом поднялась с кровати. Ей действительно нужен был покой, но внучка не виновата в том, что родители на неё не обращают внимания.
Она прочитала Варе коротенькую сказку, хотя читать с больным глазом было очень тяжело. Потом уложила девочку спать и вернулась к себе.
Ночью её разбудил грохот на кухне. Людмила Петровна встала и увидела Дениса, роющегося в холодильнике.
– Что случилось? – спросила она.
– Есть хочется, – буркнул он. – Ужинали рано.
Он достал колбасу, хлеб, майонез и принялся готовить себе бутерброды прямо на столе, не взяв даже тарелку. Крошки летели на пол, майонез капал на стол.
– В шкафу тарелки есть, – робко заметила Людмила Петровна.
Денис промычал что-то невразумительное, но тарелку брать не стал. Сделал себе огромный бутерброд и отправился обратно в гостиную к телевизору.
Людмила Петровна убрала за ним крошки и вернулась в постель. Но уснуть уже не смогла. Глаз болел всё сильнее, а в голове крутились тревожные мысли.
Утром она проснулась от детского плача. Максим и Варя ругались из-за планшета, Наташа кричала на них, а Денис требовал тишины.
– Мам, сделай им завтрак, – попросила Наташа. – А то они орут с утра до вечера.
– Мне нельзя готовить, – напомнила Людмила Петровна. – Врач запретил.
– Ну яичницу-то пожарить можешь? Это же не тяжело.
Людмила Петровна поднялась и поплелась на кухню. Голова кружилась, глаз болел, но внуки были голодные.
Пока она готовила завтрак, зазвонил телефон. Звонила соседка тётя Клава.
– Людочка, как операция? Что-то тебя вчера не видела.
– Да нормально вроде, – ответила Людмила Петровна. – Только отдохнуть не могу. Дочка с семьёй приехала.
– Ой, как хорошо! Помогают небось?
Людмила Петровна промолчала. Какая помощь? Они сами требовали постоянного внимания.
После завтрака Наташа объявила, что идёт в город за покупками, а Денис собирался к своему приятелю. Дети должны были остаться с бабушкой.
– Но мне нельзя за ними смотреть, – запротестовала Людмила Петровна. – Врач сказал – полный покой.
– Да они взрослые уже, сами за собой присмотрят, – отмахнулась Наташа. – Мы к обеду вернёмся.
И ушли, оставив Людмилу Петровну одну с внуками.
Дети действительно были неплохие, но они привыкли к постоянному вниманию и развлечениям. Максим ныл, что ему скучно без интернета, Варя требовала, чтобы бабушка с ней играла.
– Бабуля, а давай в прятки играть! – предложила девочка.
– Нельзя мне бегать, внучка. Глазик болит.
– А в куклы?
– И в куклы нельзя. Мне нужно лежать.
Варя расстроилась и пошла жаловаться брату. Максим попытался её развлечь, но через час они уже снова приставали к бабушке.
К обеду родители не вернулись. Дети проголодались и начали капризничать. Людмила Петровна с трудом приготовила им простой суп и макароны.
– Фу, какой невкусный суп, – скривилась Варя. – Не такой, как мама делает.
– Мама покупает суп в пакетиках, – объяснил Максим. – А бабушка сама варит.
Варя попробовала ещё ложку и отодвинула тарелку.
– Не хочу. Хочу как дома.
Людмила Петровна расстроилась. Она старалась готовить вкусно, но дети привыкли к другой еде.
Наташа с Денисом вернулись только к вечеру, нагруженные покупками. Причём покупки были явно не продуктовые – Наташа купила себе новую кофточку, а Денис – какую-то электронную штуковину.
– Мам, как дети? – спросила дочь, разглядывая себя в зеркале в новой кофточке.
– Нормально. Только они не привыкли к домашней еде.
– Ну да, мы дома полуфабрикаты едим в основном. Времени готовить нет.
Вечером ситуация повторилась. Людмила Петровна легла спать рано, надеясь отдохнуть, но семья дочери продолжала шуметь до поздней ночи.
На третий день она почувствовала себя совсем плохо. Температура поднялась, глаз воспалился, началась сильная головная боль. Нужно было срочно к врачу.
– Наташа, мне нужно в больницу, – сказала она дочери.
– А что случилось?
– Осложнения после операции. Врач говорил, что такое бывает, если не соблюдать покой.
– Ой, как нехорошо, – расстроилась Наташа. – А мы тебе мешаем?
Людмила Петровна промолчала. Ответ был очевиден.
В больнице врач осмотрел её и покачал головой.
– Что же вы так себя запустили? Воспаление началось. Придётся курс антибиотиков назначить и строгий постельный режим.
– А сколько мне лежать нужно?
– Минимум неделю. И никаких нагрузок, никакого стресса. Иначе можете зрение потерять.
Людмила Петровна испугалась. Зрение для неё было очень важно – она любила читать, рукодельничать.
Дома она объяснила ситуацию дочери.
– Понятно, – кивнула Наташа. – Ну ничего, мы как-нибудь справимся.
Но справляться никто особо не собирался. Людмила Петровна лежала в постели, слушая шум, доносящийся из других комнат, и понимала, что так продолжаться не может.
К вечеру она приняла решение.
– Наташа, подойди ко мне, – позвала она дочь.
– Что, мам?
– Мне нужно честно с тобой поговорить.
Наташа села на край кровати, и Людмила Петровна увидела в её глазах тревогу.
– Я не могу больше так жить, – сказала мать. – Врач предупредил, что могу ослепнуть, если не буду соблюдать покой. А покоя нет.
– Мам, ну мы же стараемся...
– Наташенька, я понимаю, что дети есть дети. И что вам тоже нужен отдых. Но мне сейчас нужно лечиться. Может, вы всё-таки найдёте возможность уехать пораньше?
Наташа нахмурилась.
– Мам, ну как же так? Мы столько денег потратили на билеты. И отпуск Денис взял специально.
– Тогда найдите другое жильё. Гостиницу или снимите квартиру.
– Какую гостиницу? У нас денег нет! Мы же на твою помощь рассчитывали.
Вот и всё. Людмила Петровна поняла, что дочь приехала не повидаться с матерью, а получить от неё деньги.
– У меня тоже денег нет, Наташа. Я же объясняла.
– Ну не может же у тебя совсем ничего не быть! Квартира твоя, пенсия идёт...
– Квартира моя, и я хочу в ней лечиться спокойно. А пенсии хватает только на жизнь.
Наташа встала и начала ходить по комнате.
– Значит, ты нас выгоняешь?
– Я прошу вас дать мне возможность поправиться.
– Хорошо, – резко сказала дочь. – Мы завтра уедем. Раз мы тебе в тягость.
На следующее утро началась суета со сборами. Наташа демонстративно молчала, Денис ворчал по поводу незапланированных трат на билеты. Дети не понимали, почему они так внезапно уезжают.
– Бабушка, а мы ещё приедем? – спросила Варя, обнимая Людмилу Петровну на прощание.
– Конечно, внучка. Приедете.
Но сама она в это не верила.
После их отъезда в квартире воцарилась тишина. Людмила Петровна лежала в постели и думала о том, что произошло. Больно было от ссоры с дочерью, но облегчение тоже чувствовалось.
Через неделю глаз зажил, воспаление прошло. Врач остался доволен результатами лечения.
– Хорошо, что вы вовремя спохватились, – сказал он. – Ещё немного, и были бы серьёзные проблемы.
Дома Людмила Петровна села писать письмо дочери. Долго подбирала слова, перечёркивала написанное.
«Наташенька, – писала она в итоге, – прости, если была резка с вами. Я очень люблю тебя и внуков. Но иногда гостеприимство может навредить и хозяевам, и гостям. Приезжайте, когда захотите, но давайте договариваться заранее. И помни – я всегда рада вас видеть, но только когда к этому готова».
Ответа на письмо не было долго. А когда он пришёл, Наташа писала сухо и официально, что очень занята, дети учатся, Денис работает. В гости пока не собираются.
Людмила Петровна сложила письмо в шкатулку и подумала, что иногда «не звали – пришли» бывает хуже, чем «звали – не пришли». И что любовь к близким не означает готовность жертвовать своим здоровьем ради их удобства.
За окном шумели дети во дворе, где-то играла музыка, жизнь продолжалась. А она могла наконец спокойно наслаждаться тишиной в своём доме.