Лето в деревне у бабушки всегда было особенным. Воздух, напоенный ароматом хвои и свежескошенной травы, крики птиц в предрассветной тишине и бескрайние просторы тайги, манившие своей загадочностью.
Я очень часто приезжал к бабушке в Сосновку, которая находится в десятке метров от тайги. Порой бывало и такое, что медведь заходил в деревню. Но местные к этому привыкли, а при мне этого не случалось. Когда мне было 16 лет я в очередной приехал в Сосновку.
В тот день я решил отправиться глубже в лес, дальше старых троп, куда бабушка запрещала ходить. "Там места нехоженые, — говорила она, — можно и заблудиться, и зверьё там бывает..." Но мне было не страшно. Мало кто чего-то боится в этом возрасте.
Я шёл долго, продираясь сквозь густые заросли, пока не наткнулся на полуразрушенную хижину, почти полностью скрытую под слоем мха и вьющихся растений. Дверь висела на одной петле, скрипя на ветру, будто приглашая зайти.
Внутри царил беспорядок: перевёрнутая мебель, разбросанные инструменты, а на столе — пожелтевший от времени дневник. Первая страница была вырвана, но дальше шли записи, сделанные неровным почерком:
*"3 октября. Снова слышал эти звуки. Они идут из-под земли..."*
"7 октября. Нашёл вход. Не должен был..."
"12 октября. Оно знает, что я здесь."
Последняя запись была размазана, будто автор писал в спешке: "ОНИ НЕ СПЯТ."
Я перевернул страницу — и из-под дневника выпала старая карта. На ней была отмечена не только хижина, но и какое-то место глубже в тайге, с пометкой: "Шахта. 1942."
Вдруг снаружи раздался треск веток. Кто-то шёл...
Треск веток заставил меня резко обернуться. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже снаружи. Я судорожно сунул дневник и карту в рюкзак и прижался к стене, стараясь не дышать.
Шаги приближались. Медленные, тяжёлые.
— Кто здесь? — дрогнувшим голосом крикнул я.
Ответа не было. Только тишина, а потом — резкий скрип половицы на крыльце.
Я рванул к задней стене, где зияла дыра вместо окна, и выпрыгнул наружу. Ноги сами понесли меня прочь от хижины, сквозь кусты, через ручей. Лишь спустя несколько минут я осмелился оглянуться. Никто не преследовал.
Вернувшись к бабушке, я не сказал ни слова о находке. Но ночью, при свете фонарика, снова развернул карту.
Шахта 1942.
Бабушка как-то упоминала, что во время войны в этих местах работали немецкие военнопленные — строили что-то в глухой тайге. Но официально никаких лагерей тут не было.
— Бабуль, а что за шахта в лесу за речкой? — не выдержал я за завтраком.
Она резко подняла глаза, и ложка дрогнула в её руке.
— Откуда ты про неё знаешь?
Оказалось, в 1942 году сюда пригнали пленных — рыть подземные тоннели. Говорили, для секретного завода. Но через полгода всех куда-то увезли, а шахту взорвали.
— Туда ходить нельзя, — строго сказала бабушка. — Место проклятое.
Но её слова только подогрели моё любопытство.
На следующий день я снова отправился в тайгу — теперь с компасом и картой.
Странные знаки на деревьях, обрывки ржавой колючей проволоки, провалы в земле — всё вело к заросшему холму с чёрным провалом посередине.
Вход в шахту.
И тут я услышал тот же звук, что и в хижине.
Скрип. Шаги.
Кто-то шёл за мной...
Как вам история? Хотите узнать что было дальше? Продолжение следует