...Продолжение, предыдущая часть здесь: https://dzen.ru/a/aEcP8OuRiCLSj8ie
Эпизод №23
Я ехал, как будто опаздывал на собственную смерть. Дождь лил так, будто небеса решили всё-таки смыть с города весь тот яд, что накопился за годы. Но я знал: этим не смыть. Не выжечь. Не искупить. Потому что есть вещи, которые не умирают. А только зреют — в крови, в женщинах, в улыбках тех, кто убивает и остаётся безнаказанным.
Марсия звонила дрожащим голосом — впервые без маски. Сказала, что Марти знает. Что он пришёл. Что он сам.
Я нажал на газ. Дорога выстреливала под фарами, как пуля. Всё вокруг было мокрым, скользким, неотвратимым. Я знал: если не успею — она станет следующей строчкой в деле, которое никто никогда не закроет.
Дом Колдмана светился, как фонарь в переулке: заманчиво и опасно. Я выбил дверь плечом. Не время для стука. Внутри было тихо. Слишком. Но я почувствовал запах крови, прежде чем её увидел.
Марти лежал в холле. Лицо — как у спящего. Только глаза открыты. И пуля в груди. Рядом — лужа густая, как патока. Револьвер валялся в метре, выброшенный. Он уже не нужен.
На лестнице стояла Марсия.
В белом. Вся — как кость. На губах — улыбка. Спокойная. Красивая. Уверенная. В руке — пистолет. Рука не дрожит.
— Ты же говорил, что мне стоит уйти от него, — сказала она.
Я медленно подошёл. Смотрел на неё, как на загадку, ответ которой знаю — но всё равно боюсь произнести.
— Он пришёл. Сказал, что я — последняя. Что я слишком много знаю. Что он простит, если я лягу рядом.
— И ты...
— Я выбрала встать, Рено. А не лечь.
Я посмотрел на тело. Потом на неё. И вдруг понял — она свободна. По-настоящему. Без страха. Без цепей.
— Теперь у меня всё, — сказала она. — Бизнес. Деньги. И никто больше не будет шептать за моей спиной.
— И пуля, — добавил я. — Не забудь пулю. Она всегда идёт в комплекте.
— Ты боишься меня?
Я усмехнулся.
— Я больше никого не боюсь.
Она опустила пистолет. Медленно. Ласково. Как будто укладывала его спать.
— Уходи, Рено. Здесь тебе больше делать нечего. Это была моя история. И я её закончила.
Я кивнул. Повернулся. Вышел на улицу. Дождь хлестал, как хлыст. На коже — холод. Внутри — пустота. Потому что она осталась. А я — снова ушёл.
На заднем сиденье машины револьвер. В бардачке — фляга с бурбоном. Мой личный дуэт. В этом городе только они по-настоящему верны.
Я поехал. Медленно. Без спешки. Позади остался дым, кровь, ложь и женщины, у которых больше яиц, чем у половины мужчин этого города.
Я снова один.
И, как всегда, у меня в руках только револьвер.
И бутылка.
А больше мне и не нужно.
Эпизод №24
Я вышел из дома Марти Колдмана в ночь, как из церкви, где только что отпели дьявола. Дождь всё ещё шел — редкий, тонкий, как сигаретный дым, который я не успел вдохнуть. Улица блестела, будто город плакал, но слёзы эти были не о раскаянии. Просто асфальт, кровь и дождь. Всё, что осталось от жизни.
За спиной — мёртвый мужчина и женщина с пистолетом и улыбкой. Впереди — неизвестность и бутылка бурбона, которая ждала в бардачке моей старой машины. Я сел за руль, завёл двигатель. Он заурчал, как уставший пёс, но завёлся. Потому что, в отличие от меня, он знал своё дело.
Я поехал без цели. Просто вперёд, мимо витрин, за которыми давно никто не смеялся. Мимо вывесок, которые обещали «уют» и «счастье» за пятнадцать долларов в час. Всё это — пыль, краска и дешёвый алкоголь. Этот город не лечится. Его можно только пережить.
Я остановился у офиса. Всё та же дверь, всё тот же скрип. Я вошёл — внутри пахло бумагой, старым кофе и одиночеством. Я снял плащ, бросил его на кресло, налил себе виски — не бурбон, а то, что осталось. Глотнул. Горло сжало, как когда впервые соврал кому-то, кто тебе верил.
На улице всё шумел дождь. Окно — грязное, мутное, отражало моё лицо, которое я больше не узнавал. За всё это время я видел слишком много лиц. Одни просили помощи. Другие — лгали. Третьи — умирали.
Я сел за стол. Достал из ящика револьвер. Почистил. Без спешки. Протёр ствол, проверил барабан. Один патрон остался. Может, на потом.
На стене — фото. Грейс, Эвелин, Делани, Колдман, Джо Спенсер… Все они. Лица, которые ушли, но остались. В памяти. В папках. В бутылке.
Я смотрел на фото Грейс. Всё началось с неё. Шёлковое платье, запах дорогих духов и взгляд — как вызов. Она знала, что будет больно. Она знала, что играет с огнём. Но всё равно вошла.
И я вошёл с ней.
Стук в дверь был тихий. Почти вежливый. Я взглянул на часы. Поздно. Слишком поздно для визитов. Но я знал — это город. Он никогда не спит. И его худшие истории всегда приходят после полуночи.
Я подошёл к двери. Открыл.
На пороге стояла девушка. Молодая. В красном. Платье короткое, мокрое от дождя. Волосы — чёрные. Губы — яркие. Взгляд — слишком уверенный для тех, кто пришёл за помощью.
— Вы детектив Рено? — спросила она.
Я кивнул. Отошёл в сторону.
— Входи. В этом городе под дождём можно только мокнуть. Или умирать.
Она прошла мимо. Тонкий запах духов остался в воздухе, как предчувствие. Я закрыл дверь. Вернулся к столу. Она уже сидела. Ноги скрестила. Взгляд уставила на фото на стене.
— Она красивая, — сказала она. — Эта… как её?
— Грейс.
— Она умерла?
— Почти.
— А вы?
Я усмехнулся.
— Я просто продолжаю работать.
Она достала из сумочки фото. Положила на стол. Лицо. Мужское. Строгое. Пуля в лбу.
— Это мой брат, — сказала она. — Его нашли вчера утром. В мотеле. В номере для курящих. Сказали — самоубийство. Но он не курил.
— И вы думаете, что это — не случайность?
— Я знаю. Он был бухгалтером. И он работал на одного из людей Колдмана.
Я взял фото. Посмотрел. Лицо незнакомое. Но смерть — знакомая.
— У вас есть имя?
— У меня есть всё. Но мне нужен человек, который знает, как не бояться. Мне нужен вы, мистер Рено.
Я допил виски. Посмотрел в окно. Дождь не прекращался.
— У вас деньги есть?
— Есть.
— Тогда рассказывайте. Но учтите: когда вы входите в эту дверь, назад уже не выйдешь. Здесь всё начинается. Но не всегда заканчивается.
Она улыбнулась. Слегка.
— Я уже вошла, мистер Рено. И мне некуда возвращаться.
Я понял: история началась снова.
И снова с женщиной. С лжи. С фото. С пистолета в ящике и одиночества за стеклом.
И, чёрт возьми, я снова был в игре.
Эпизод №25
Дождь, как всегда, барабанил по подоконнику моего офиса, будто напоминая: всё возвращается. Шум воды сливался с тишиной, которая давно поселилась здесь — вместе с пепельницей, полупустой бутылкой бурбона и револьвером, лежащим в ящике стола, как немой укор.
Я сидел и смотрел в окно. На улице — мокрые силуэты спешащих людей, свет фар, отражённый в лужах, и неоновая вывеска бара напротив, вечно мигающая, как больной глаз.
Телефон молчал. И это молчание звенело громче, чем выстрел.
Потом в дверь постучали.
Дважды. Без паузы. Чётко.
Я не двинулся. Просто посмотрел на ручку. Она медленно повернулась. И на пороге появилась она.
Красное платье. Высокий каблук. Чёрные волосы. Губы цвета беды.
И голос — хрипловатый, уверенный, опасный.
— Вы детектив Рено?
Я кивнул. Жестом пригласил войти.
Она прошла, как по подиуму, оставляя за собой запах дорогих духов и ощущение, что в комнате стало жарко.
Села на край кресла. Скрестила ноги. Достала сигарету. Я молча протянул зажигалку. Она прикурила, глубоко затянулась. Посмотрела на меня.
— Мне нужна ваша помощь, — сказала она. — Очень особенная.
— Уточните.
Она вытащила из сумочки конверт. Бросила на стол. Я открыл.
Фото. Мужчина, лет сорока. Костюм. Галстук. Лицо — гладкое, как у банкира. Или юриста. Или убийцы. Под фото — имя, написанное аккуратным женским почерком.
— Кто он?
— Моего брата убили. Его звали Джеймс Рид. Он работал бухгалтером у фонда, связанным с Колдманом. Вчера его нашли в мотеле. Пуля в голову. Сказали — самоубийство.
— И вы не верите?
— Он не курил. А рядом — пепельница, полная окурков. И… он только что собирался жениться. Он не был таким.
Я посмотрел на фото. Лицо мёртвое. Но глаза — живые. Таких не убивают просто так.
— Полиция?
— Закрыли. Сказали: “никаких подозрений”. Слишком быстро. Слишком чисто.
— И вы пришли ко мне?
— Потому что мне нужен человек, который не задаёт лишних вопросов. И не боится.
Я усмехнулся.
— Тогда вы ошиблись дверью. Я как раз задаю вопросы. И иногда — слишком много.
Она затянулась снова. Пепел упал на ковёр.
— Если вы не возьмётесь, — сказала она, — я сама разберусь.
Я достал бурбон. Налил себе. И ей.
Она подняла бокал. Отпила. Её рука не дрожала. Это было хуже страха. Это была решимость.
— С чего вы начали бы? — спросил я.
— Я знаю, у него была флешка. С какой-то информацией. Пропала. Полиция сказала — “ничего не нашли”.
— Где его нашли?
— “Фэйрмонт Инн”. Номер 212. Я была там. Всё вылизано. Ни отпечатков, ни крови. Только труп.
— Вы умеете выбирать начало, мисс…
— Скарлет, — сказала она. — Лора Скарлет.
— Красиво. Но слишком звучно.
— Могу назвать себя иначе. Но это имя — настоящее.
Я подумал. На улице дождь шёл уже не так шумно. Как будто город затаил дыхание.
Я допил бурбон. Поставил стакан.
— Хорошо, Лора. Я посмотрю. Только учтите: когда мы входим в такие дела — назад пути нет.
— Я давно не оглядываюсь, мистер Рено.
— Тогда начнём с “Фэйрмонт Инн”. Если повезёт, там ещё осталась пыль.
Она встала. Подошла к двери. Обернулась.
— Спасибо, — сказала она. — Я знала, вы не откажете.
— Вы слишком уверены.
— Я просто умею чувствовать людей.
Я остался один. Посмотрел на фото. Лицо мертвеца.
И понял: всё начинается сначала.
Снова женщина.
Снова труп.
Снова ночь.
И снова я. С револьвером, с бурбоном, с запахом дождя за окном.
Я вышел в ночь.
И снова задымился город. Словно затягивался моей сигаретой.