Сегодня сорок дней по маме, и мне нужно как-то получше осмыслить это. Проговорить, высказать – один из способов понимания чего бы то ни было. Вот я тут это и проговорю, «пропишу». Надеюсь на понимание. Отпускать человека всегда трудно, но я не ищу сострадания, жалости (все там будем, и там будет лучше). Просто буквы сами по себе мне всегда дарили гармонию и успокоение.
Когда у_мер отец (это было давно), я этого не смог понять, не получилось даже заплакать. Такое ощущение, что мозг таким образом защищает человека: ты не можешь понять с_мерти близкого, и благодаря этому психика остаётся невредимой. То есть я смотрел на могильный холмик и думал: отец просто превратился в землю, он продолжает бытование и в этом мире тоже, но в другом качестве. Или думал: он просто уехал далеко и надолго, но мы ещё встретимся. Он мне снился, и потом мне часто блазнилось: батя всё как бы «видит» ОТТУДА, посылает знаки, молится за всех нас.
И вот у_мерла мама. Вначале внутри было ощущение какой-то небывалой катастрофы, ком в горле, но удивительно – очень быстро это стало проходить. После её с_мерти я тоже не заплакал, хотя было тяжело на душе и непонятно, как это вообще – мама у_мерла. Первое время рука рефлекторно тянулась к сотовому – позвонить, поговорить, спросить, как спала, чем завтракала. Хотелось прийти в гости, попить чаю, обнять. Странно – я не чувствовал острой боли от утраты, я просто как будто проживал изнутри некий духовный опыт.
В выходной я проверял ученические контрольные работы (так называемые ВПР), когда сестра прислала сообщение – одно маленькое слово: «Всё». Телефон стоял на виброрежиме, я подумал: сейчас проверю работу, прочитаю, что и кто написал. Но не успел, позвонила Галя и сообщила. Я побежал в деревню. Подбегая, увидел: от дома мамы отъезжает «Скорая», медики зафиксировали факт с_мерти.
...За несколько дней до этого мама, почти утратившая после инсульта речевой навык, стала обращаться к у_мершим родственникам: своей маме, сестре, тёте Марусе. Я где-то читал, что люди перед уходам "видят" близких, на каком-то уровне общаются с ними. После этого мы внутренне уже были готовы ко всему...
Уже через десять минут к дому приехал похоронный агент с предложением оказать услуги, ещё минут через пятнадцать – другой. Нам их услуги были не нужны.
Я трогал мамину руку и ощущал, как она холодеет. Было жутковато.
А на улице вовсю цвели и благоухали черёмухи и вишни.
У_мерла мама тихо, во сне, в час дня, без вскрика или какого-то всхлипа. Сиделка подошла её попоить и увидела, что «всё». Сиделка, кстати, попалась хорошая, душевная женщина, уроженка Сибири, приехала из ДНР – Людмила Николаевна, 69 лет. Разговорчивая, эмоциональная, активная.
Маме очень не хотелось в старости быть нам обузой, сковывать, мешать нам. Так и получилось. Не стала. Никому и ни в чём.
Часа через полтора, наверно, приехал участковый, молодой, высокий парень, составил протокол. Это, видимо, входит в его обязанности.
Ушла мама в пасхальные дни, 2 мая, на 12-й день после Пасхи. Считается, это хорошее время для ухода.
После предыдущего маминого инсульта мы с Галей были готовы к любому исходу и в какое угодно время. Тогда, полтора года назад, перед самым Новым годом, мама пошла за молоком и там, на деревенском пятачке, случился удар. Хорошо, что это произошло на людях, они сразу вызвали «Скорую» – реанимобиль приехал очень быстро, благодаря этому маму вытащили с того света, после больницы она вернулась к нормальной жизни: всё могла (ходить, говорить, помнить, испытывать эмоции, смеяться и плакать, звонить по сотовому, готовить еду, даже копаться в огороде и многое другое). Это настоящее чудо: нам предстояло ещё целых полтора года общения с самым родным человеком…
Когда мамы не стало, я сразу как-то почувствовал: больше нет мощной невидимой «брони», которая делала меня неуязвимым, всемогущим. Этой бронёй была материнская любовь. Материнская любовь – земная проекция любви божественной. На земле нет ничего выше и прекраснее материнства. Я не один год проработал в детдомах и только теперь по-настоящему понял: детдомовские дети очень несчастны, это на всю жизнь раненные люди: у них нет этой брони-любви. Именно поэтому они часто уходят в криминал, в вещества, в с_уицид.
Мама прожила долгую, трудную, честную жизнь. Для меня она и её мама (бабушка Нюша) – образец доброты, щедрости, трудолюбия, нравственной силы.
Мама говорила: «Я счастливый человек: у меня дети хорошие». Я, в свою очередь, был счастливым благодаря ей.
Любимые не умирают, они навсегда в сердце, в памяти, в генах – моих и генах будущих поколений, в словечках и интонациях, в нашем мирочувствии (а оно во многом от них, от родителей, бабушек, дедушек) в целом. А ещё я убеждён, что душа б_ессмертна, и после с_мерти начинается новая жизнь, которая, как знать, более полная и настоящая. Об этом мы узнаем, когда сами снимем «мясную одёжку».
