Вместо предисловия.
Какое-то время назад вышел сериал «Атом», посвященный Атомному проекту СССР. Я собирался написать заметку об этом новоиспечённом продукте за несколько дней. Однако, число ляпов и неточностей уже в первой серии превысило все мыслимые пределы и, соответственно, текст распухал на глазах и превратился в то, что и предлагается вашему вниманию...
К сожалению, для очень большого количества людей обычные художественные фильмы, снятые якобы с опорой на реальные события, являются чуть ли не источником достоверной информации о них. И довольно часто, к сожалению, не только неверной, искажённой, но и негативной. Игорь Васильевич Курчатов обладал отличным чувстом юмора, любил розыгрыши, но я не знаю, как бы он отнёсся к тому, что сняли о проекте, непосредственным руководителем которого он был. Вряд ли как к розыгрышу.
Задача, которую взяли на себя его авторы, честно говоря, была очень тяжёлой, если учесть, что надо было показать непростую и, вместе с тем, героическую эпоху и героических людей. Как бы это не пафосно прозвучит - эпоху титанов.
В описании к этому творению на сайте смотрим.ру, где и прошла премьера, написано (читаем и восхищаемся, выделение и замечания в скобках - мои):
« - Основано на реальных событиях: многосерийная драма "Атом" приоткроет завесу государственной тайны, которая скрывалась десятки лет;
- В центре сюжета – события, навсегда изменившие судьбу нашей страны: советское правительство поручает команде ученых во главе с Игорем Курчатовым в крайне сжатые сроки создать первую советскую атомную бомбу;
… (про актёров пропущу, про кастинг — отдельно);
- Достоверное погружение в историю: создатели сериала с документальной точностью восстановили хронологию тех времен, а образы великих ученых и других персонажей собирали по воспоминаниям, документам, дневникам;
- Уникальная компьютерная графика… (этот пункт я тоже пропущу, сейчас можно удивить только плохой графикой).
Сразу по первому пункту, насчёт завесы государственной тайны. И книг и документальных фильмов, посвящённых этому славному эпизоду истории (Атомному проекту) как всей страны, так и разведки в частности, столько, что любой прочитавший и просмотревший их может «приоткрыть» завесу над этой тайной намного больше, чем этот сериал.
По моему мнению, создатели забыли поставить кавычки во многих местах этого описания, т. е. этот сериал правильнее было бы именовать как созданный «по очень отдалённым мотивам реальных событий». Или «атомным фэнтези». И далеко не всё так радужно (я о выделенных местах), как об этом написано.
На сайте кинорепортёр (https://kinoreporter.ru/atom-shooting/) таких пафосных слов уже нет. Цитата режиссёра фильма оттуда: «Наш фильм о событиях, происходивших в 1940-е. Конечно, это вольная интерпретация (выделение моё, но я бы назвал это очень и очень вольной интерпретацией), но, надеюсь, нам удалось передать дух, волю, настроение, мировоззрение тех людей, которые жили и меняли историю».
Увы, не удалось.
Слабая актёрская игра, неровное повествование с перескоками от одного эпизода к другому (зачастую нелогичными) в силу очень слабого сценария, игнорирование и искажение исторических фактов и событий, небрежность в воссоздании атмосферы, антуража тех лет, неоднородность визуального оформления эпизодов— вот вкратце моё впечатление от просмотра этого сериала. Создалось впечатление, что авторы фильма банально не удосужились просмотреть общедоступные материалы как о самом Атомном проекте, так и о Личностях, совершивших его. И, честно говоря, непонятно для чего вообще пригласили научных консультантов.
Но, обо всем по порядку.
Первое. Только несколько исторических лиц фигурируют в первой серии этого сериала под своими именами: И.В. Курчатов, Л.П. Берия и Клаус Фукс (и то, упоминается только фамилия этого учёного).
Второе. Все остальные действующие лица выведены под другими именами-фамилиями, что позволило авторам самым вольным образом обращаться с реальными биографиями реальных людей и, в том числе, не заморачиваться с кастингом. Хотя эти реальные герои незримо стоят за каждым из действующих лиц. Далее в скобках будут написаны их настоящие имена.
Подробно разберу только первую серию. Курсивом выделены мои замечания по её отдельным эпизодам. По остальным сериям — только краткий, если не наикратчайший конспект. Иначе заметки на тему «что сняли — а что было на самом деле» потянут на книжный размер. Кадры из фильма обработаны мной в ч/б для того, чтобы лучше были видны детали, о которых идёт речь, поскольку они (кадры) часто очень тёмные.
Пролог:
Инфографика с закадровым голосом, рассказывающем о том, что весной 1945 года после Победы в Великой Отечественной Войне над страной нависла опасность новой войны на уничтожение СССР путем атомной бомбардировки городов страны. Планы которой разрабатывались бывшими союзниками сразу после окончания ВОВ: «Тоталити», “Дропшот»... «Прекратить атомный шантаж американцев заставили люди, о которых мы расскажем в этом фильме», - финальная цитата зачитанная диктором.
- Вообще-то был не только шантаж, хотя Трумен на Потсдамской конференции намекнул Сталину об успешном испытании атомной бомбы в США, да и последующая бомбардировка Хиросимы и Нагасаки произошла через совсем короткое время после Потсдама. Можно сказать, почти приурочена к этой конференции. На деле была прямая угроза уничтожения страны и руководство во главе с И.В. Сталиным прекрасно понимало это. Реализации планов США помешало несколько факторов, одним из которых и был самоотверженный труд всех людей вовлечённых в Атомный проект. Также в прологе не было отмечено, что исследования по использованию энергии атома в военных целях в США и Германии начались в 1939-ом, а в Великобритании в 1940 году.
- Кроме двух упомянутых планов были еще «Пинчер», «Сиззл», «Бушвэкер», «Кранкшафт», «Хафмун», «Когвилл», «Оффтэк»,«Чариотир», «Троян»… И число целей на территории СССР всё росло и росло от плана к плану...
Эпизод первый
Титры: 1940 г.
Зима. Ленинград. Вид на мост Лейтенанта Шмидта (ныне Благовещенский)
Субтитры (под звук печатной машинки): Ленинградский физико-технический институт
Бородатый (!) Игорь Васильевич Курчатов проходит в лабораторию, в которой трое молодых учёных ставят эксперимент. Это - Григорий Фролов (Георгий Николаевич Флёров), Евгений Беляев (Константин Антонович Петржак) и Екатерина Лазарева («собирательный» образ). Последняя по версии авторов — талантливый физик-конструктор и + разведчица (в этой ипостаси она появится несколько позже). Курчатов, Лазарева и Беляев выглядят вполне в духе времени, вечно нечёсанный Фролов же поведениеми одеждой напоминает гопника тех времён, а не учёного. Видимо, таким образом авторы хотели выделить его яркую индивидуальность и независимость.
На столе стоят различные приборы, среди которых - осциллографы С1-5/си, производство которых было начато в 1948 году. Наверное, Фролов параллельно с ядерным исследованиями создал ещё и машину времени, чтобы из будущего притащить необходимое оборудование.
Первой же репликой Лазаревой, обращённой к Фролову зрителю дают понять, что между этими двумя персонажами — химия с вполне понятным развитием этой сюжетной линии, характерной для нашего кинопрома.
Готовят оборудование, включают приборы, на экранах осциллографов - всплеск. Фролов с пафосом сообщает Курчатову, что в результате эксперимента открыто спонтанное деление ядер урана. Курчатов, однако остужает его пыл, говоря, что результат стоило бы перепроверить. После небольшой дискуссии, цель которой — найти условия, при которых влияние космического излучения будет минимизировано, сходятся на предложении Лазаревой, что идеальное место — метро. Курчатов берётся договориться о возможности проведения эксперимента в подземке московского метро. Т.е. на режимном объекте.
- Действительно, Флёров и Петржак в 1940 году проводили эксперименты, результатом которых и было открытие спонтанного деления ядер урана. В 1946 году учёные получили Сталинскую премию I степени за это открытие.
- Эксперименту в метро предшествовало Научное заседание, на котором собравшиеся учёные скептически отнеслись к открытию Петржака и Флёрова.
- Игорь Васильевич Курчатов отрастил бороду только в 1942 году. В начале того года его, тяжело заболевшего воспалением лёгких, вывезли из Севастополя, где он вместе с А. Александровым успешно решил проблему размагничивания кораблей. За время лечения в течении трёх месяцев он не брился, так и появилась его знаменитая борода. Которую Курчатов не раз обещал сбрить по разным важным поводам, но это мужское украшение осталось с ним на всю его дальнейшую жизнь. Тогда же коллеги по Атомному проектуи стали между собой называть его Бородой.
- По комплекции Игорь Васильевич был достаточно крупным мужчиной, актёр же, играющий великого учёного - весьма субтильного телосложения.
Эпизод второй
Титры: Москва
Субтитры (под звук печатной машинки): Станция метро «Динамо»
Подъезжает грузовик. Идёт дождь. Фролов слезает с кузова машины. Сухой. Дождя как не было.
(Эксперимент № 2)
Среди приборов импровизированного испытательного стенда, стоящего на путях ветки метрополитена, кроме уже знакомых нам осциллографов из будущего выделяется еще какой-то прибор с семисегментными ламповыми индикаторами. Очень похожий на на часы. Вероятно, так хотели «изобразить» какой-то счётчик.
- Но! Первые газоразрядные индикаторы Nixie были разработаны в 1952 году братьями Хайду (англ. - Haydu). Хотя патент на такое изобретение существует с 1910 года. Опять Фролов подсуетился?.
К Фролову и Беляеву в сопровождении военного с петлицами инженерно-технического состава НКВД (поправьте, если не прав) подходит человек в гражданском. Это - Всеволод Павлович Замятин (в реальной жизни - Авраамий Павлович Завенягин - организатор промышленности, инженер-металлург, куратор советской металлургии и атомного проекта). Обращается к ним, пошутив, что поначалу принял их за лаборантов. И тут, то ли из-за обиды, то ли по сценарной наглости Фролов отправляет Замятина в пешее эротическое, объяснив, что для чистоты эксперимента ни находиться рядом, ни разговаривать нельзя. И вообще,- «Посторонним В!» (с)
На резонное замечание Белова, что нельзя так с чекистом, ухмыляясь отвечает: «Ничего, переживёт». Ибо нечего тут всяким разгуливать...
- Вы серьёзно? Т.е. Фролов по сути хамит человеку свободно прошедшему на пути метро, можно сказать, - режимный объект, куда их пустили по распоряжению Лазаря Моисеевича Кагановича (Л.М.К. в то время - Народный комиссар путей сообщения СССР) и этот объект и сейчас недоступен каждому желающему. И, как это понятно было бы любому в то время, что этот человек - не случайный прохожий. Георгий Николаевич Флёров был человеком очень энергичным, настойчивым в достижении поставленной цели, смелым, упрямым, но, вот уж точно, хамом он не был.
- На 1940 год Флёров и Петржак были аспирантами Курчатова.
Далее идут титры с перечнем актеров и съёмочной группы на фоне нарезки кадров из фильма и инфографики, повествующей об исторических вехах развития Атомного проекта. Они (титры) заканчиваются названием фильма — АТОМ.
Эпизод третий
Титров нет
Субтитры (под звук печатной машинки): Юго-западный фронт
- Дата не указана, но, судя по тому, что вечно нечёсанный Фролов вооружен ППС образца 1943 года (а почему не АК-47?), это именно этот самый год. 1943-ий. Чуть позже мы увидим его в форме с погонами, которые как известно, были введены в начале того же 1943-го.
Разведчики в совершенно чистеньких белых маскхалатах выдвигаются к дороге по которой едет немецкая легковушка в сопровождении двух мотоциклистов с пулемётчиками в колясках. Одному из немцев приспичило по дороге и весь кортеж совершенно случайно остановился совсем рядом с залегшими разведчиками. Немецкий офицер вышел справить малую нужду прямо напротив одного из них. В процессе этого процесса фашист заметил нашего разведчика и, несмотря на предупреждение о молчании, поднял тревогу.
Разведчики открыли огонь на поражение. Мотоциклисты начали бестолково метаться, пытаясь выйти из-под огня и не сделали ни одного ответного выстрела. В общем наши победили. Почти. Потому что как только они приблизились к машине, недобитый шофер начал стрелять и ранил одного из разведчиков. Пара коротких очередей в ответ — и вот уже Фролов открывает заднюю дверь автомобиля и видит на заднем сиденье немца в гражданском, булькающего кровью, и рядом — портфель с документами. Ловко вытащив руками в варежках тетрадь он быстрёхонько перелистывает её и увидев формулы и графики на страницах говорит умирающему немцу: «Герр Шванштайнер, это Вы? Что Вы здесь делаете?». На немецком, естественно. Потом надрывно кричит разведчикам на русском: «Это физик! Учёный!». При этом засовывая тетрадку за пояс штанов *.
- Вот так. Один брошенный взгляд на письмена в тетради — и личность установлена. Шерлок Холмс отдыхает. Интересно, если среди формул затесалась бы E = mc2, Фролов закричал: «Мистер Эйнштейн, это Вы?»… No comments.
- Штамп "Unclassified" на документе означает, что этот документ не содержит секретной информации и не подпадает под официальные категории государственной тайны или ограниченного доступа. Такой документ считается открытым, то есть его содержание не представляет угрозы национальной безопасности в случае раскрытия и может распространяться без специальных ограничений. К тому же, рядом со штампом "Unclassified" есть ешё и рукописная надпись "Copy". И обе эти отметки - на английском. А должны быть "Unklassifiziert" и "Kopieren" соотвественно. Ох уж эти девочки-дизайнеры...
- До этого момента знание Фроловым немецкого языка никак не проявлялось.
- * Т.е. он утаил или присвоил документ, который был обязан, вместе со всем остальным содержимым портфеля, сдать начальству.
- Георгий Николаевич Флёров хоть и пошёл на фронт добровольцем осенью 1941 года, но служил не в разведке, а был определён техником-лейтенантом 900-ой разведывательной авиационной эскадрильи Военно-воздушной Академии Юго-Западного фронта. После эвакуации воинской части в Йошкар-Олу, Флёров прошёл обучение в авиационном училище по специальности электрообслуживание боевых самолетов.
В конце 1941 года Георгий Николаевич обратился к секретарю партийного комитета факультета Электроспецоборудования подполковнику В.А. Брустину с просьбой командировать его в Казань, чтобы выступить перед малым Президиумом АН СССР с изложением своих соображений по атомной проблематике. 7 декабря 1941 года (с предписанием вернуться в часть 22 декабря 1941 года) такая командировка состоялась по решению начальника факультета Н.М. Кадушкина и под личную ответственность В.А. Брустина.
К новому 1942 году Г.Н.Флёров успешно окончил училище и был назначен в авиаполк действующей Армии. Но, опять же по технической части.
- 28 сентября 1942 года Государственный комитет обороны СССР выпустил распоряжение «Об организации работ по урану». Флёров был отозван из армии в распоряжение АН СССР в этом же году.
- Г.Н Флёров, И.В. Курчатов, как и многие другие учёные, инженеры, специалисты подавали заявления об отправке на фронт или были призваны, но не все они принимали непосредственное участие в боевых действиях.
- 22 июня 1941 года К.А. Петржак был призван в действующую армию. 20 марта 1942 года приказом замнаркома обороны лейтенант К.А. Петржак был демобилизован и направлен в Казань, в распоряжение АН СССР для использования его по гражданской специальности. 11 ноября 1942 года Константин Антонович защитил кандидатскую диссертацию.
Эпизод четвёртый
Титры: Лондон
Год не указан.
Набережная Темзы, на деле - Москва, набережная возле Андреевского моста (https://yandex.ru/maps/-/CHVFMNM6).
Агент «Соня», она же Урсула Кучински идёт на встречу с Фуксом (т. е. с Клаусом Фуксом, а ещё точнее — с Эмилем Юлиусом Клаусом Фуксом), - учёным-ядерщиком, чтобы в очередной раз забрать материалы по ядерной теме.
Хотя, простите, это не «Соня» (в реальной жизни и бывшая связной Клауса Фукса), это советская разведчица Екатерина Лазарева, та самая, которая теперь уже не физик, а агент внешней разведки (или ГРУ?) в Лондоне. Рядом с ней собачка породы корги (реверанс в сторону Елизаветы II?). Интересно, если ей надо было уходить от слежки, куда бы она дела собаку? Дама с собачкой или без собачки — кто заметнее и мобильнее?
- И, кстати, только в первую неделю 1939 года в Великобритании по призыву правительства (хотя оно и имело только рекомендательный характер, хотя и настойчивый) усыпили более 750 000 домашних питомцев. Сколько точно их усыпили за время всей этой бесчеловечной кампании, думаю, не знает никто. В те годы собака была непозволительной роскошью. (https://kulturologia.ru/blogs/010617/34742/)
«Случайно» столкнувшись на набережной Темзы с Фуксом Лазарева спрашивает его: «У вас продаётся славянский шкаф?», ой нет, опять перепутал:«Вы ведь ждёте письмо из Миддлтона...». После обмена паролями агентесса получает материалы, нарекает того «Отто», т. е. присваивает ему оперативный псевдоним (!) и они с Фуксом расходятся. Т.о. это была первая встреча Лазаревой и Эмиля Юлиуса Клауса.
- На набережных Темзы ограждения либо каменные, либо простенькие металлические, совсем непохожие на кружевные питерские и московские решётки.
- Клаус Фукс начал сотрудничать с советской разведкой по собственной инициативе в конце 1941 года. Он вышел на Семёна Кремера, офицера военной разведки, работавшего секретарём военного атташе в Лондоне с предложением о передаче доступных ему материалов по разработке атомного оружия. Кремер встречался с Клаусом Фуксом четыре раза и получил от того свыше 200 листов ценных документов. Первым документом, переданным учёным нашему разведчику была аналитическая справка научно-технического характера об основных направлениях работы британских физиков-ядерщиков. Телеграмма о об этом была получена Центром 10 августа 1941 года.
- «Соня» и Клаус Фукс впервые встретились летом 1942 года. До ноября 1943 года Урсула Кучински была его связной, передавая советской стороне данные о ядерных разработках в Великобритании по программе «Tube alloys», т.е. «Трубные сплавы». Такое название в целях секретности англичане дали своему проекту. До отъезда в Америку, куда Клауса Фукса пригласили для участия в «Манхэттенском проекте» он передал советской стороне 116 фотокопий документов, более тысячи листов информации, а также пять образцов.
- Клаус Фукс был не единственным, хоть и очень важным, источником, от которого Центр получил сведения о разработках атомного оружия. Усилиями Дональда Маклейна и Джона Кернкросса из знаменитой «Кембриджской пятёрки» наша разведка 16 сентября 1941 года получила от первого сначала информацию о ведении Великобританией работ в области создания атомной бомбы. А от второго, 25-го сентября — полный текст доклада Черчиллю по этой проблеме. Позже список источников только расширялся. Среди них - Алан Мэй, Тэдд Холл, Мелита Норвуд, Мартин Кэмпи многие другие.
- Честно говоря, пароль идиотский. Просто представьте себе эту ситуацию, проиграйте её в своём воображении…
Эпизод пятый
Заставки и титров нет.
Взлетает сигнальная ракета.
В землянке вечно нечёсанный Фролов в гимнастёрке с сержантскими погонами, с карандашом в зубах, просматривает тетрадь Шванштайнера, делает пометки. Входит красноармеец: «Сержант Фролов, к командиру части!». Наш спецназовец-учёный убирает тетрадь. В сопровождении посыльного идет по ярко освещённому ходу сообщения. Оба одеты в зимнюю форму одежды, да и на бруствере лежит снег.
И тут, опа! В дело вступает, конечно же (!), злобный майор НКВД-шник (или уже сотрудник СМЕРШа?): «Где и при каких обстоятельствах вы познакомились с этим … Шванштайнером?!».
Напротив особиста сидит подполковник. Очевидно, командир полка.
Фролов, тупо глядя перед собой, отвечает, что лично с немцем знаком не был, знаком только с его публикациями и что после открытия спонтанного деления урана тот прислал поздравительную телеграмму.
Врезка (то, что сейчас называют флешбэком): В лабораторию к Фролову и Беляеву входит Курчатов и сообщает о поздравительной телеграмме Шванштайнера по поводу их открытия. Бурная радость. Но Курчатов тут же прерывает её сообщением о сворачивании их проекта, как не соответствующего практическим задачам, стоящим перед страной.
- По этому флешбэкнутому эпизоду можно понять, что исследования в области атомной энергии были свёрнуты сразу после открытия спонтанного деления ядер урана Фроловым — Флёровым и Беяевым — Петржаком, т. е. в 1940-м. Но они не были полностью свёрнуты, хотя и значительно сокращены. Тот же И.В. Курчатов после возвращения из Севастополя продолжил теоретические изыскания. И! Не в 1940-ом, а в 1941-ом году. По вполне понятным причинам. Понятным всем, не не мальчикам — киноделам. Игорь Васильевич, напомню, с 9 августа 1941-го вместе с А.П. Александровым занимался решением задачи размагничивания кораблей Черноморского флота.
Злобный особист продолжает: «Но Вы обращались к нему по имени. Значит, Вы его всё-таки узнали».
Наш учёный спецназовец отвечает, что не видел он Шванштайнера никогда, он узнал его по формулам и расчётам. И, мол, это неважно.
Параллельно, вперемешку с кадрами общения Фролова с майором - кадры обыска в землянке. Двое солдат войск НКВД (СМЕРШа?), один из которых — старшина, роются в вещах нашего сержанта.
«А что важно?»,- задаёт резонный вопрос майор.
- Фролов объясняет, мол важно то, что учёный с мировым именем (!!!) оказался на фронте («здесь») и наверняка это связано с его исследованиями по урану.
- Какой такой уран-муран… - в духе джинна из мультфильма о бароне Мюнхгаузене прерывает его особист.
Распалившийся Фролов:
- Если немцы сделают атомную бомбу, то это не только изменит ход войны, но это всё изменит. (Что «всё» не уточняется).
Находят тетрадь и письмо Фролова Сталину. И вот бумаги уже на столе особиста.
Настало время неудобных вопросов. И они последовали.
На вопрос, почему Фролов не отдал тетрадь вместе с другими документами последовал ответ, что он хотел разобраться, поскольку он - учёный.
На замечание майора о том, что разбираться будут другие, Фролов выдал: «В том, что там написано, может разобраться не больше десяти человек в стране. Я знаю каждого и ни один из них не служит в НКВД».
- мягко говоря, Фролов (вернее, сценаристы) загибает. Эта цифра, 10, взята, скорее всего, из «стартового состава» Лаборатории №2: И. В. Курчатов, А. И. Алиханов, М. О. Корнфельд, Л. М. Неменов, П. Я. Глазунов, С. Я. Никитин, Г. Я. Щепкин, Г. Н. Флёров, П. Е. Спивак, М. С. Козодаев, В. П. Джелепов. Заметьте, нет М.Г. Мещерякова, А.Ф. Иоффе, И.К. Кикоина. Да и друг-соратник К.А. Петржак не в списке. Но были и другие.
Далее майор спросил о чём Фролов писал И.В.Сталину. Сержант-физик ответил: «О том,что закрытие уранового направления было ошибкой и она может стать роковой, если не возобновить исследования».
- Георгий Николаевич Флёров действительно писал письмо И.В. Сталину с обоснованием необходимости возобновления работ по исследованию урана. И не только Сталину. И.В. Курчатову, С.В. Кафтанову, в частности, тоже. Причём, не одно. И основной тон этих писем — необходимость возобновления серьёзных работ в области исследования ядерной энергии. Причем, в сохранившемся черновике письма Сталину слов об ошибке закрытия нет.
- Я не могу себе представить, чтобы человек того времени мог начать письмо Сталину словами «Дорогой И.В.!». С одной стороны, оригинал письма, как пишут, не сохранился (не обнаружен), а с другой стороны, есть черновик письма, который начинается именно так. Но, это всё-таки черновик. Известные письма той эпохи от деятелей культуры и науки, простых людей начинались так: « Дорогой (Уважаемый) Иосиф Виссарионович!», «Тов. Сталин», «Дорогой» (так обращался Луначарский), «Дорогой тов. Сталин!» И т.п. Кроме всего прочего, это противоречило принятым нормам приличия.
Интересно, что в статье в «Известиях» от 7 мая 2010г., в которой приводится текст письма Г.Н. Флёрова, обращение вынесено в заголовок: «Дорогой Иосиф Виссарионович!» (https://iz.ru/news/361512).
- Экранный образ офицера НКВД (а потом и СМЕРШа) продолжает давнюю традицию наших киноделов по игнорированию как исторических фактов, так и использованию заезженных штампов. У них офицер Особого отдела НКВД, а позднее — СМЕРШа, на фронте всегда одет в форму НКВД, а не в обычную полевую форму тех родов войск, к которым они были приписаны. И такой офицер всегда тупой и злобный. Редкое, если не сказать редчайшее, исключение - «В августе 44-го».
- https://xn—45-6kcdpf5dh.xn--p1ai/uniforma-poster?ysclid=mambsuz4sw977133535:
«6 января 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР в Красной Армии были введены погоны. Приказом НКО СССР № 25 от 15 января 1943 года указ был объявлен в армии.
Начать ношение погон всему личному составу Красной армии было предписано с 1 февраля 1943 г. К 15 февраля переход предполагалось полностью завершить, но за день до срока был издан новый приказ: продлить переход до 15 марта 1943 г. Впредь до очередной выдачи обмундирования погоны полагалось носить с существующей формой одежды.
Погоны для органов и войск НКВД были установлены 9 февраля 1943 г. Согласно приказу от 18 февраля 1943 г., для перехода на погоны сразу было отведено более двух месяцев: с 10 марта по 15 мая.»
- Фролов одет в гимнастёрку нового образца, который ввели в армии одновременно с погонами, причём, офицерскую. Солдатские были без нагрудных карманов. Причём, поступление формы нового образца как и введение погон не было одномоментным. Нередки были случаи, когда погоны нашивались на старые гимнастёрки.
- СМЕРШ был образован 14 апреля 1943 года.
- Так когда произошли события в этой сцене? В начале 1943 года или в конце? В какой из зимних месяцев?
- Причёска Фролова абсолютна такая же как и в начале фильма. У него парик что ли?
- По тетради «Шванштайнера». Она известна как «атомная тетрадь». История этого артефакта, по описаниям, такова: в ночь на 23 февраля 1942 года группа И.Г. Старинова, советского аса диверсионной войны, совершила налёт на немецкий гарнизон на Кривой Косе (ныне Седово) на северном побережье Таганрогского залива. Среди захваченных сержантом (рядовым? сведения разнятся) М.А. Репиным документов была и тетрадь с какими-то различными формулами и расчётами, якобы принадлежавшая убитому немецкому офицеру и, по совместительству, физику-ядерщику Гансу Вандервельде.
Командующий 56-й армией генерал В.В. Цыганов передал тетрадь Старинову, отметив, что в ней нет оперативных сведений, а содержатся записи о «взрывах, эрзацах и т.д.»
Старинов в свою очередь передал эту тетрадь для экспертизы преподавателям Ростовского университета, знающим немецкий язык. После подтверждения важности её содержимого (об исследованиях в Германии в области ядерных исследований) через генерала Малиновского она попала к С.В. Кафтанову, уполномоченному Государственного Комитета СССР по науке.
Впервые о ней широкой публике стало известно в 1985 году после публикации воспоминаний Кафтанова в журнале «Химия и жизнь». До этого И.Г. Старинов написал письмо И.И. Буйло (с которым Илья Григорьевич был хорошо знаком со времён ВОВ) с описанием того, как была захвачена эта тетрадь. По словам Старинова : «В ней (в тетради — прим. моё) были записи толи лекций, толи научного труда».
Некоторые выводы по теме «атомной тетради»:
1. Оригинал тетради или её копии официально нигде не опубликован. Информация о ней представлена исключительно в воспоминаниях И.Г. Старинова и С.В. Кафтанова.
2. Есть фотография фрагмента страницы. Текст — машинописный (типографский), формулы написаны от руки. На мой взгляд, при условии подлинности этого кусочка изображения, это не личные записи или конспект лекций, записанный студентом/учёным/инженером (нужное подчеркнуть), а какой-то внутренний бюллетень, отчёт, руководство или что-то подобное.
3. В авторитетных международных и немецких источниках по истории исследования атомной энергии, а также в списках известных немецких физиков-ядерщиков периода ВОВ имя Ганса Вандервельде (Hans van der Velde, Hans von Vandervelde и т.п.) не встречается. Все упоминания о таком персонаже в русскоязычном интернете — перепост одинаковых историй на неофициальных ресурсах.
4. Роль этой тетради (при условии её реального существования), как и писем Флёрова (совершенно не умаляя его достижений и прозорливости в физике ядра) Сталину, в решающем вкладе в запуск Атомного проекта, на мой взгляд, преувеличена. Да, письма ГеоргияНиколаевича сыграли, в какой-то мере, роль последних капель, переполнивших сосуд принятия решений, поток из которого запустил маховик этого проекта. Но надо помнить, что также в этот сосуд стекались ручейки информации о разработках в Германии, Англии и США. Причём, советской разведке было известно, что Германия отстаёт в продвижении к созданию атомного оружия от наших тогдашних союзников.
- В середине 1940 года Л.Р. Квасников обратил внимание, что в зарубежной научной прессе исчезли публикации по ядерной тематике, что по его мнению означало начало работ по созданию оружия на принципах использования атомной энергии. Свои соображения он довёл до сведения начальника разведки П.М. Фитина и уже в январе 1941 года в резидентуры в Англии, США, Германии, Швеции и Японии были отправлены ориентировки по получению информации о возможных работах в этом направлении. - Для тех, кто хочет познакомиться с историей "атомной тетради" и, в частности, с письмом И.Г. Старинова: https://rodina-history.ru/2019/04/12/rodina-domashnij-arhiv-atomnaya-tetrad.html
- Немецкий учёный-физик по фамилии Шванштайнер — плод воображения сценаристов.
- И, наверное,: «Сержант Фролов, к командиру (полка)!», нет?
Особист спросил, получил ли Фролов ответ от Сталина, на что наш спецназовец-физик отвечает отрицательно.
На этом пятый эпизод заканчивается.
Эпизод шестой
Титры: НКВД МОСКВА
Продолжение следует.