Кто мог сыграть Д’Артаньяна вместо Боярского? Чьим голосом говорит Арамис? За что авторы сценария подали в суд на режиссера? Читайте в нашей статье о съемках любимого фильма.
9 июня отмечаем удивительный праздник — День друзей. Дружба круче, чем любовь, которая вспыхивает ярко и горит жарко, попутно сжигая множество вещей, которых очень недостает, когда она перегорает. С дружбой иначе: ровное спокойное тепло, защита от одиночества, помощь в трудной ситуации. Горе, разделенное с другом, вполовину меньше, а радость удваивается. Друг не побежит за тобой босиком на край света, но обуется, оденется и поможет завести машину на морозе — ну, вы понимаете.
Однако вот что удивительно: хороших книг о дружбе не так много. Про любовь — каждая первая, а про дружбу только и вспоминается, что «Три товарища» Ремарка , «Смок и Малыш» Лондона да «Три мушкетера» Дюма . Зато уж эта последняя — настоящий гимн дружбе. А теперь задайте себе вопрос: вы считаете историю о Д’Артаньяне и его друзьях главным романом о дружбе, потому что когда-то подростком прочли томик Александра Дюма — или всё-таки причина в примерно сто раз просмотренном фильме «Д’Артаньян и три мушкетера»?
Три товарища Эрих Мария Ремарк
Я ведь не ошибусь, предположив, что в ответе можно не сомневаться? Главной книгой о мужской дружбе «Трех мушкетеров» сделал киношедевр Юнгвальд-Хилькевича — с Боярским Д’Артаньяном, Смеховым Атосом, Смирнитским Портосом и Старыгиным Арамисом. Именно он, единственный из более полутора сотен киновоплощений, стал по-настоящему культовым. И сегодня, в День друзей, давайте вспомним этот фильм, поговорим о необычных и курьезных историях, связанных с ним, о казусах, которые случались на съемках.
Давайте по порядку. Всё началось с мечты режиссера Георгия Юнгвальд-Хилькевича, с детства влюбленного в историю о спасении королевских подвесок, перенести на пленку мюзикл, с успехом шедший в московском ТЮЗе. Но не в формате снятого со сцены спектакля (старшее поколение вспомнит «Женитьбу Фигаро» с Мироновым) и не как телеспектакль (бюджетный вариант павильонных съемок, где актеры не понимают, играть им как в кино или как в театре, таких тогда было много, теперь ни одного не могу вспомнить). Георгий Эмильевич мечтал о полноценном кино-мюзикле — легком, игривом, искрометном. И вот теперь первая удивительная вещь: роль Д’Артаньяна предполагалось отдать Александру Абдулову.
Вы помните, как хорош он был в роли Медведя в «Обыкновенном чуде», а там ведь тоже скачки, фехтование, романтичный образ. Но когда Боярский явился пробоваться на роль Рошфора и вышел в павильон в гриме, воцарилась мертвая тишина, при том что абсолютно тихо в таком пространстве не бывает никогда. Просто это было совершенное попадание в образ гасконца. Роль Констанции, к слову, предполагалось отдать Евгении Симоновой: Хилькевич был очарован ее легкой непосредственностью и видел в этом образе только ее. Представляете, если бы всё сошлось, как задумывалось изначально, у нас было бы целых два снятых одновременно фильма с парой Симонова-Абдулов, воплощающих вечную любовь.
Книги о любви, которые понравятся даже скептикам
Ирину Алферову, с ее скорее славянской спокойной красотой, режиссеру навязало руководство студии, и он до сих пор считает себя виноватым перед ней за то, что ломал ее природные данные, заставляя играть несвойственную ей бурлящую легкость, которая писалась под Симонову, тогда как для других образов серьезно перерабатывал сценарий. Дело в том, что Хилькевич — режиссер тарантиновского типа, вносящий сценарные коррективы по ходу действия. С этим даже был связан скандал накануне выхода «Д’Артаньяна и трех мушкетеров» на экраны: авторы сценария Марк Розовский и Юрий Ряшенцев подали на него в суд за самовольные переделки своего детища. Всё закончилось хорошо: суд не усмотрел криминала в действиях человека, который не пытался на них заработать, и не внес себя в смету как соавтора. Так вот о переделках, вы опять удивитесь — в роли Миледи Георгий Эмильевич изначально видел Елену Соловей («Господа, вы звери»).
И она очень хотела сниматься в этой роли, но беременность, в результате которой появился на свет ее сын Павел, не позволила. Вы же понимаете, беременная Миледи — нонсенс. И тогда на роль главной антагонистки была приглашена Маргарита Терехова, актриса с устоявшейся репутацией звезды интеллектуального кино, к тому же уже сыгравшая в дуэте с Боярским в другом советском музыкальном киношедевре — «Собаке на сене». И под нее Хилькевич полностью переписал роль, сделав Миледи предельно брутальной — Кэтвумен, если проводить аналогию с марвеловскими героями.
Еще одна замена в последний момент связана с герцогом Бекингемом, которого должен был сыграть Игорь Костолевский, однако узнав, что Констанцией будет не Симонова, отказался, в результате его сыграл Алексей Кузнецов. С кастингом вообще связано много всего, что сегодня воспринимается неожиданным. Единственный мушкетер, которого режиссер изначально видел в его роли — Валентин Смирнитский. На Атоса последовательно пробовались «Адъютант его превосходительства» Юрий Соломин и «Холмс» Василий Ливанов, но стопроцентным попаданием в образ стал Вениамин Смехов, и обаяние «всесоюзного Атоса» распространяет зрительскую любовь не только на его дочь Алику, но и на внука Леонида, к концерту которого мои однокурсницы в Алматы приурочили встречу выпускников и присылали в чатик ролики с восторженными комментариями.
Долго не могли подобрать аутентичного Арамиса. Помог Боярский, который обратил внимание на исполнителя роли чекиста Алексея Могилова в «Государственной границе» — Арамис был найден. Хотя озвучил его в фильме Игорь Ясулович (собакозаводчик в «Бриллиантовой руке») — у Старыгина небольшой дефект дикции, которого у златоуста Арамиса быть не могло. И коль скоро мы вспомнили озвучание, то Констанция говорит голосом Анастасии Вертинской (Ассоль в «Алых парусах», Мона в «Безымянной звезде»), а кардинал Ришелье — голосом Михаила Козакова — короля образов с отрицательным обаянием в советском кинематографе.
В ролях Людовика XIII и Анны Австрийской режиссер изначально видел только Олега Табакова и Алису Фрейндлих, но был момент, когда Алиса Бруновна не могла уяснить для себя, почему королева неосторожно подарила Бекингему такую заметную вещь, как подвески. Хилькевич задумался на минуту, а потом сказал: это была месть вечно изменявшему королю — горячая испанская кровь в сочетании с австрийским расчетливым хладнокровием. Так актриса и играла в дальнейшем. Кстати сказать, реальный Людовик был едва ли не единственным французским королем, известным как идеальный семьянин, не изменявший жене. Что не помешало Олегу Табакову сделать его этаким котом.
«Д’Артаньян и три мушкетера» предельно насыщенный трюками фильм, а сцены драк и поединков ставил исполнитель роли де Жюссака Владимир Балон — чемпион Советского Союза по фехтованию на рапирах. И, разумеется, со съемочной группой работала команда профессиональных каскадеров. Но актерам случалось и самим выполнять опасные трюки. Оговорюсь: до того, как руководство ГосКино запретило это прямым приказом. Случались и забавные, и страшные вещи.
Так, Михаил Боярский для съемок отрастил роскошные усы, но когда хорошенькая гримерша подкручивала их кончики раскаленными щипцами, имел неосторожность ущипнуть ее за попу. От неожиданности та дернулась и напрочь сожгла один ус. Пришлось приклеивать. А помните эпизод из начала, когда Д’Артаньян прыгает с галереи в стог? Боярский хотел непременно проделать это сам: накидали пустых коробок, засыпали сеном, надо прыгать, а высота как шестой этаж. Видно было, как ему страшно, но прыгнул, сняли, замирали от страха, пока не убедились, что выбрался целым и невредимым. Только успокоились — грохот. Это он снова, уже без камеры, «для себя» прыгнул, чтобы прочувствовать.
Об этом фильме и нашей любви к нему можно говорить бесконечно, почти как смотреть на воду, огонь и как другие работают. Но пора бы и честь знать.
Я рассказала о своем идеальном воплощении истории о дружбе. А какие у вас?
Текст: автор канала «Читаем с Майей» Майя Ставитская