Муж сделал признание, после которого он мне стал омерзителен

Я считала, что знаю своего мужа. Сергей казался мне надежным, добрым, порядочным. Мы познакомились на работе, и он долго ухаживал — цветы, ужины при свечах, трогательные смс. Он не торопился, не давил, и я почувствовала, что могу ему доверять.

Мы поженились через два года. Свадьба была скромной, но счастливой. Он смущался, когда произносил клятвы, а я плакала от умиления. Тогда мне казалось, что я действительно нашла того самого человека — того, кто будет беречь моё сердце.

И вот спустя пять лет брака мы сидим на кухне, пьём вино, смеёмся над какими-то глупостями. И вдруг он, улыбаясь, говорит:

— Знаешь, а ведь до тебя я был настоящим сердцеедом.

Я покосилась на него, ожидая шутки. Но его лицо было серьёзным.

— Каждую неделю — новая. И все, как одна, влюблялись. А я просто… шёл дальше.

Он произнёс это так легко, будто рассказывал о футбольном матче.

— Ты… издевался над ними? — спросила я, чувствуя какой-то холод.

— Нет, что ты! — Он засмеялся. — Я просто наслаждался жизнью. Они сами вешались, а я не обещал им ничего серьёзного.

Я смотрела на его довольное лицо и вдруг представила этих женщин. Девушку, которая, краснея, признаётся в любви, а он снисходительно улыбается и через день исчезает. Другую — она пишет ему сообщения, а он даже не читает. Третью — она плачет, а ему просто скучно.

— И тебе не было их жалко? — спросила я тихо.

Он пожал плечами:

— Ну, может, чуть-чуть. Но это же их проблемы, правда? Если дурочки влюбляются после пары свиданий…

Я вдруг поняла, что мне плохо. Не от вина — от его слов. От того, как он это говорил. Без капли сожаления. С гордостью.

— А почему ты остановился? — спросила я, хотя боялась ответа.

— Соскучился по чему-то настоящему. Ну, и возраст, наверное.

То есть я была просто… логичным выбором. Удобной. Надёжной. Той, с которой можно остепениться.

Я встала, поставила бокал в раковину.

— Ты чего? — он нахмурился.

— Мне нужно подышать.

Я вышла на балкон. Представила, как он с лёгкостью разбивал сердца, как смеялся над чужими чувствами. И самое страшное — он не видел в этом ничего плохого.

А если бы я не была «удобной»? Если бы влюбилась в него сразу, как те девушки? Он бросил бы меня без сожалений?

Когда я вернулась, он уже смотрел телевизор, улыбаясь какому-то мему. Будто наш разговор был пустяком.

— Сергей, — сказала я. — Ты действительно не понимаешь, что в твоих словах ужасного?

Он отвёл взгляд от экрана, удивлённый:

— О чём ты?

— Ты хвастаешься тем, что калечил людей.

— Ой, да ладно, — он махнул рукой. — Все так делают.

— Нет. Не все.

Он наконец оторвался от телевизора, его лицо стало серьёзным:

— Ты что, серьёзно злишься? Это же было до тебя!

— Дело не в ревности, — прошептала я. — Дело в том, кто ты.

Он не понимал. И никогда не поймёт.

В ту ночь я легла спать в гостиной. А утром, когда он ушёл на работу, я села и заплакала.

Потому что мой муж — чужой человек. И он омерзителен мне.