— Игорь, ты дома? Открывай!
Валентина Александровна стояла под дверью сына, сжимая в руках пакет с котлетами и борщом. Полгода. Полгода она не решалась прийти без звонка, но сегодня... Сегодня материнское сердце не выдержало.
Дверь открылась. Игорь стоял в мятой футболке, волосы торчали в разные стороны.
— Мам? А что случилось?
— Ничего не случилось. Просто соскучилась.
Она протиснулась мимо него в прихожую и замерла. На полу валялись кроссовки, куртка висела на люстре, а стены... Боже мой, что это за пятна на стенах?
— Игорёк, милый, может, уберёмся немножко? Я принесла борщ, котлетки...
— Мам, мы не ждали гостей.
— Я не гости! — Валентина прошла на кухню и чуть не подавилась. — Игорь, здесь же... как в общежитии!
На столе стояли грязные тарелки, в раковине громоздилась гора посуды, а холодильник... Она открыла его и увидела только пиццу в коробке и какое-то соевое молоко.
— А где нормальная еда? Где творог, мясо, овощи?
— Мам, мы заказываем доставку. Это удобно.
Из спальни донеслись шаги. Лилия появилась на пороге кухни — босиком, в мужской футболке Игоря, волосы небрежно собраны в пучок. Она зевнула и потянулась.
— Валентина Александровна? Здравствуйте.
— Здравствуй, дорогая. — Валентина с трудом выдавила улыбку. — Я принесла покушать.
— Спасибо, но мы не голодные.
Лилия налила себе кофе и села за стол, даже не потрудившись убрать грязные тарелки. Валентина смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё закипает.
— Лилечка, а может, всё-таки приберёмся? Хотя бы посуду помоем?
— Зачем? — Лилия пожала плечами. — Завтра помоем.
— Завтра? А что, вчера тоже говорили "завтра"?
Игорь нахмурился:
— Мам, не начинай.
— Не начинаю! Просто не понимаю, как можно так жить! — Валентина взмахнула руками. — Ты же воспитанный мальчик, у тебя было всё прекрасно дома...
— У меня и сейчас прекрасно, — отрезал Игорь.
— Прекрасно?! — Валентина показала на бардак. — Это ты называешь прекрасно?
Лилия поставила чашку и посмотрела на неё холодно:
— Валентина Александровна, мы живём, как хотим. И не нуждаемся в уроках чистоты.
— Не нуждаетесь? А в уроках элементарного уважения нуждаетесь?
— МАМА! — Игорь резко встал. — Хватит!
— Нет, не хватит! — Валентина почувствовала, как всё накопленное за полгода выплёскивается наружу. — Ты всю жизнь был на всём готовом! Я стирала, готовила, убирала, а теперь даже о себе позаботиться не можешь!
— Я взрослый! У нас с Лилей свои правила!
— Какие правила? Жить в грязи и питаться пиццей?
Лилия резко встала:
— Знаете что? Я не обязана оправдываться перед вами!
— А я не обязана молчать, когда мой сын превращается в...
— В кого? — Игорь побледнел. — Давай, скажи!
Валентина посмотрела на сына — на его сжатые кулаки, на Лилию рядом с ним, на этот бардак вокруг — и что-то внутри неё сломалось.
— В чужого человека. Вот в кого.
Тишина была оглушительной.
Лилия взяла куртку и направилась к двери:
— Игорь, я пошла к подружке. Когда всё закончится — позвони.
Дверь хлопнула.
Игорь стоял посреди кухни, и лицо его было таким, какого Валентина никогда не видела.
— Мам... — его голос дрожал. — Ты понимаешь, что ты наделала?
— Я? Я наделала? Игорь, я просто хочу, чтобы ты был счастлив!
— Я и был счастлив! До твоего прихода!
Эти слова ударили как пощёчина.
— Игорёк...
— НЕТ! — он закричал так, что она отшатнулась. — Не приходи больше, если хочешь только осуждать нас! Я устал от твоих нотаций!
— Сынок...
— УХОДИ!
Валентина схватила сумку и выбежала из квартиры. Только оказавшись на улице, она почувствовала, что дождь размывает слёзы на её лице.
Потеряла. Потеряла сына навсегда.
Неделя тянулась как месяц. Валентина не ела, не спала, только смотрела на телефон и ждала. Но Игорь не звонил.
В субботу утром раздался звонок в дверь.
Она открыла — и увидела сына. Он стоял с букетом ромашек и виноватыми глазами.
— Привет, мам.
— Игорёк... — она едва не задохнулась от нахлынувших чувств.
— Можно войти?
Они сидели на кухне, и Валентина не могла наглядеться на него.
— Мам, прости, что накричал. Это было подло.
— Игорь...
— Дай договорить. — Он взял её за руку. — Я понимаю, что ты волнуешься. Но попробуй понять и меня... Я счастлив с Лилей. По-настоящему счастлив. Даже если у нас нет твоих пирожков и кружевных салфеток.
Валентина хотела что-то возразить, но он продолжал:
— Мне не нужны идеальная чистота и порядок для любви. Мне нужна она. Такая, какая есть.
— Но как же...
— Мам, а ты помнишь, как папа разбрасывал носки по всей квартире?
Валентина вздрогнула. Муж... Да, он действительно мог оставить носки где угодно.
— И что? Ты же его любила не за аккуратность.
— Это другое...
— Почему другое? — Игорь улыбнулся. — Любовь она и есть любовь. Со всеми тараканами, носками и пиццей на завтрак.
Валентина молчала, переваривая услышанное.
— Приходи к нам завтра. Просто посидим вместе. Никаких уборок и нотаций. Обещаешь?
Она посмотрела в его глаза — такие родные, такие взрослые вдруг — и кивнула.
На следующий день Валентина стояла под знакомой дверью с тортом в руках. Дверь открыла Лилия.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, доченька.
Они прошли в гостиную. Да, тарелки всё ещё стояли на столе, а на диване лежала куча белья. Но Валентина сделала глубокий вдох и... промолчала.
— Садитесь, — Лилия убрала с кресла кота и подушку. — Чай будете?
— Буду.
Игорь вышел из ванной, увидел их и облегчённо выдохнул.
— Ну как, миримся?
— А что тут мириться? — Лилия поставила на стол чайник. — Мы же не ссорились. Просто выясняли отношения.
Валентина посмотрела на неё удивлённо.
— А вы... не обиделись?
— На что? На то, что вы переживаете за сына? — Лилия села рядом с Игорем. — Валентина Александровна, я понимаю, что я не такая, как вы хотели. Я не умею готовить борщ и не глажу постельное бельё. Но я его люблю.
— И я это вижу, — тихо сказала Валентина.
— Правда?
— Правда. По тому, как ты на него смотришь.
Игорь взял Лилию за руку:
— А ещё она очень смешно храпит.
— ИГОРЬ! — Лилия толкнула его локтем.
— И всегда ворует мои футболки.
— Они удобные!
— И готовит такие бутерброды, что пальчики оближешь!
Валентина смотрела на них и вдруг рассмеялась. Впервые за неделю.
— А знаете что? — она разрезала торт. — А плевать на этот бардак. Главное, что вы счастливы.
— Мам?
— Что, сынок?
— Я тебя люблю.
— И я тебя, мой дорогой. И тебя тоже, Лилечка.
Они сидели за столом, ели торт и смеялись. А грязная посуда в этот момент казалась совершенно неважной.