– Квартиру от бабушки унаследовала и ни слова. А о сестрах будто забыла! – упрекнула мать.
– Я же просила, не звони мне в рабочее время, – ответила Кристина, удерживая телефон плечом, пока раскладывала товары в тележку в «Магните» на левом берегу. Коробки чая и печенья громоздились в тележке, а блокнот с записями болтался на обложке.
– Да так… просто узнать. Ты вообще где, все еще в той квартире живешь? – Лизка, младшая сестра, снова позвонила в самый неподходящий момент.
Кристина откинула влажную челку со лба. В помещении было жарко, склад забит до отказа, а ей еще нужно посетить два объекта до конца дня.
– Да, живу. Вечером напишу, хорошо?
В трубке повисла тишина, затем последовал раздраженный вздох.
– Ну и беги дальше, занятая.
Она прервала вызов и внезапно почувствовала, как сильно ноют плечи. За рулем она часто забывала об этом – как напрягается шея, спина. Прошло пять лет с тех пор, как она переехала в Новосибирск. Сначала снимала жилье с Аней, коллегой по работе. Затем – работа, заказы, собеседования. Машина в кредит. Без нее никуда, ведь нужно успевать на пять объектов в день, от Академгородка до Берёзовки.
Потом – ипотека. Однокомнатная квартира на первом этаже, с ободранными стенами, зато своя. Каждый вечер – перфоратор, краска на волосах, тряпки и плиточный клей. Все в тишине, сама. Фотографии не выкладывала, не хвасталась перед родными. Только бабушка однажды написала: «Ты там хоть не болей, внученька. Береги силы. Я тебе немного денег перевела».
Мама сначала звонила часто, потом – все реже. Разговор всегда один и тот же. «У Маши сейчас непростой период. А Лизка опять бросила курсы, ей тяжело, не каждый сможет выдержать». Маша и Лизка – младшие сестры. Дома. Без работы. Мама всегда добавляла: «Ты не обижайся, просто у тебя сильный характер. А им сложнее».
Поначалу Кристина пыталась возражать. Потом перестала. Просто молчала. Возвращалась раз в год, привозя косметику в пакетах и подарки для родных. За ужином отец ковырялся вилкой в салате, мама говорила: «Вот Кристина приехала – сейчас начнет нас учить, как жить». Лизка смотрела в сторону. Маша играла с телефоном. Никто не спрашивал, как у нее дела. Когда все вставали из-за стола и расходились по комнатам, бабушка подходила, садилась рядом и гладила ее по рукам, шептала: «Спасибо, что приехала. Только ты и осталась».
Она приезжала все реже. В том доме ей стало неуютно – ни своего места, ни любимой кружки. Однажды спала на полу, подложив куртку под голову, и проснулась от того, что Лиза через нее перелезала.
Зато бабушка часто звонила. Спрашивала о здоровье, работе, напоминала о витаминах и теплых носках. Присылала небольшие суммы: «На молоко», «На яблоки». У нее самой пенсия маленькая, но она как-то умудрялась, хотя Кристина просила не тратиться. На Новый год прислала посылку – варежки, баночку варенья и платок.
Иногда Кристина подходила к окну, где стоял кактус в старом пластиковом горшке, смотрела вдаль и думала: «Почему так?» Почему, если она старается, тянется вверх, развивается – то отдаляется от тех, кто когда-то был ближе всего? Почему поддержка всегда исходит от бабушки? Почему никто больше не интересуется: «А как ты?»
Работа продолжалась. Кристина работала торговым представителем: протоколы, остатки, акции, встречи. Каждый день – по магазинам, по точкам, в машине, с планшетом и каталогами. Иногда после дня в разъездах она возвращалась домой, падала на ковер в коридоре и лежала так минут десять – в пальто, с сумкой. Просто не было сил встать. Иногда плакала. Никто не видел. Она утирала слезы и шла готовить ужин.
Весной Кристина снова поехала в Куйбышев. Бабушка звала: «Приезжай просто на выходные. Я пирог испеку». Она приехала. Пирог был с картошкой. Мама хлопотала на кухне, избегая взгляда, Лизка что-то печатала в телефоне. Бабушка гладила ее руку и шептала: «Умница, что нашла время».
Через месяц бабушки не стало. Инфаркт. Утром. Кристина узнала первой – врач позвонила ей, потому что бабушка оставила ее номер телефона «на всякий случай». Она села, долго держала телефон в руке, потом встала, пошла собирать вещи.
Кристина взяла отгул, не объясняя начальству причины – просто попросила два дня «по личным обстоятельствам». Бросила в сумку самое необходимое, документы, черное пальто и зарядное устройство для телефона. Поездка на поезде была долгой и утомительной. Она не могла уснуть. Пила чай из автомата, смотрела в окно. В голове было пусто, только щемящее чувство: «Не успела».
На кладбище дул холодный ветер. С обрыва был виден старый элеватор. Все стояли вместе. Кристина – немного в стороне, с простыми искусственными цветами в руках. Она молчала. Внутри словно вырезали кусок души.
После похорон Кристина узнала, что бабушка завещала ей свою двухкомнатную квартиру – "чтобы хоть кто-то не погряз в долгах", как она написала в завещании. Эта новость быстро дошла до всех, и с тех пор в доме воцарилось гнетущее молчание. На поминках никто не подошел к ней, сестры демонстративно отворачивались.
Мать сказала:
– Ты же всегда сама, вот и оформляй все сама.
Она не смотрела в глаза. Отец вечером на кухне прошептал:
– Ты же понимаешь… они просто завидуют.
И тоже ушел. В комнате, где она спала в детстве, теперь сушились джинсы. Кристина лежала на полу. Куртка под головой. Телефон в руке. Фотография бабушки – в очках, в халате, с пуговицей. Она долго смотрела. Потом выключила экран. И заснула, не раздеваясь.
По возвращении в Новосибирск Кристина долго не могла прийти в себя. Машина стояла под окнами, нетронутая, а в квартире пахло пылью – словно время остановилось. Она ходила на работу как в тумане. Коллега спросила, почему она перестала приносить утренний кофе с орешками. Она пожала плечами. Потом купила два – поставила один Ане на стол и пошла на склад.
В свободное время она сидела с телефоном, просматривая сайты с объявлениями: ремонт квартир, переоформление собственности, консультации по наследству. Никому не звонила. И ей никто не звонил. Ни мать, ни сестры.
Квартира бабушки – светлая, но требующая ремонта. Пожелтевшие обои, тумбочка с отколотым краем, покрывало с запахом лаванды и старого мыла. На выходных Кристина съездила в Куйбышев – посмотреть, в каком состоянии квартира, оценить, с чего начать. Она вошла туда в субботу днем, медленно сняла обувь, открыла окна. Долго сидела в коридоре. Все было на своих местах, только бабушки не было рядом.
Папка с документами лежала в рюкзаке. Она аккуратно разложила все на столе: справки, завещание, копии. Поехала к нотариусу. Очередь, незнакомые лица. Подписи. Уточнения. Она все делала сама. Без звонков и просьб о помощи.
Через неделю позвонила Лизка. Голос был угрюмый, напряженный:
– Мы с Игорем ищем жилье. С оплатой очень сложно. Можно у бабушки пожить пока? Пару месяцев. Ты же пока там не живешь.
Кристина смотрела в окно. Снег медленно оседал на подоконник. Ее голос был ровным:
– Нет. Там еще ничего не готово. И я не хочу начинать с одолжений.
– Ясно, – коротко ответила Лизка и повесила трубку.
Через несколько дней позвонила мать. Сначала говорила нейтрально, сдержанно:
– Как ты? Как дела с документами?
Кристина ответила, что все в процессе оформления. В голосе матери появилась твердость:
– Понятно. А как же сестры? Где им жить? Мы тут как можем выкручиваемся, одна с парнем на съемной квартире, другая – вечно скитается. А ты? Квартиру получила в наследство – и молчишь. О сестрах не забывай, у тебя и так есть где жить! Почему ты держишься в стороне, почему у тебя только свои дела? Мы семья или нет? Делишься только успехами, а как помочь – сразу в кусты! Ни поддержки, ни сочувствия, одно равнодушие. Что, теперь ты нам чужая?.. ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ