— Мы не просили тебя рожать! — бросил Максим, даже не поднимая глаз от телефона.
Я стояла в дверях его комнаты с пакетом продуктов в руках. Только что вернулась из магазина, таскала тяжёлые сумки по жаре, а дома никого. Обычное дело. Попросила сына помочь разложить покупки — и получила такой ответ.
— Что ты сказал?
— То, что сказал. Никто тебя не заставлял нас рожать. Сама решила — сама и справляйся.
У меня онемели руки. Пакет с продуктами выскользнул и упал на пол. Апельсины покатились по коридору.
— Максим...
— Мам, я занят. У меня турнир онлайн. Не отвлекай.
Двадцать два года. Высшее образование, которое я ему оплатила. Сейчас работает программистом, снимает хорошую квартиру. А дома появляется только тогда, когда нужны деньги или постирать вещи.
Я подняла апельсины, медленно дошла до кухни. Села за стол и заплакала. Не от обиды даже — от какой-то пустоты внутри.
Телефон зазвонил. Младший сын.
— Мам, привет. Как дела?
— Нормально, Женечка.
— Ты плачешь?
— Нет, что ты. Просто устала.
— Мам, не ври. Что случилось?
Женя всегда чувствовал моё состояние. Даже по телефону. Ему девятнадцать, учится в другом городе. Добрый мальчик, но далеко.
— Ничего особенного. Максим нагрубил.
— Опять? Что на этот раз?
— Попросила помочь с продуктами. А он сказал, что никто меня не просил их рожать.
На том конце повисла тишина.
— Мам, он дебил. Не обращай внимания.
— Женя, не ругайся так.
— А как ещё его назвать? Ты для нас жизнь положила, а он...
— Я не жертва, Женечка. Просто больно слышать такое.
— Хочешь, я ему позвоню? Объясню?
— Не надо. Не хочу ссор между вами.
После разговора стало чуть легче. Но Женькины слова засели в голове: "жизнь положила". А ведь правда — положила.
Муж ушёл, когда младшему было семь. Не выдержал, говорил — слишком много обязанностей, хочет пожить для себя. Алименты платил нерегулярно. Потом женился на молодой, родил ещё двоих детей. С нами общаться перестал.
Я тогда работала на двух работах. Днём в бухгалтерии, вечером подрабатывала репетитором. Выходных не было. Отпуск — только когда дети болели.
На себя времени не оставалось. Друзья отпали сами собой — некогда было встречаться. Личная жизнь? Какая личная жизнь, когда дома двое детей и куча проблем.
Помню, как Максим в институт поступал. Не хватало денег на подготовительные курсы. Я продала мамины золотые серьги — единственное, что от неё осталось. Максим даже спасибо не сказал. Как само собой разумеющееся.
А когда защитил диплом, на банкет меня не позвал. Сказал — там только молодёжь будет, мне будет скучно. Я тогда расстроилась, но промолчала.
Вечером Максим вышел из своей комнаты на кухню. Разогрел еду, которую я приготовила, сел за стол.
— Мам, а деньги на стирку есть?
— Какие деньги на стирку?
— Ну в прачечную отнести. У меня времени нет возиться с машинкой.
— Максим, у нас дома есть стиральная машина.
— Да знаю я. Но там столько всего нужно — порошок насыпать, программу выбрать. Проще отдать.
— Ты же программист. Неужели не разберёшься с машинкой?
— Мам, не морочь голову. Дашь денег или нет?
— Нет.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Как это нет?
— А так. Научишься сам стирать.
— Ты чего злая такая? Из-за того, что я утром сказал?
— А что ты утром сказал?
— Ну... про то, что не просил рожать.
— И ты думаешь, это нормально?
Максим пожал плечами.
— Ну а что такого? Это же правда. Мы не выбирали, рождаться или нет.
— Максим, ты серьёзно так считаешь?
— А что не так? Вы, взрослые, решили завести детей. Мы тут ни при чём. Это ваш выбор, ваша ответственность.
Я смотрела на него и не понимала — когда он стал таким чужим? Высокий, красивый парень. Моё лицо, папины глаза. А внутри — пустота какая-то.
— Хорошо, — сказала я. — Раз это только мой выбор и моя ответственность, то я сама решаю, помогать тебе или нет.
— Мам, да ладно тебе. Что за детский сад?
— Никакого детского сада. Ты взрослый человек. Сам сказал, что ничего мне не должен. Значит, и я тебе ничего не должна.
— Мам, ну не будь как маленькая.
— Я не маленькая. Я устала быть для всех удобной.
Максим доел, поставил тарелку в раковину и ушёл к себе. Посуду мыть, конечно, не стал.
На следующий день он опять пришёл на кухню с пакетом грязного белья.
— Мам, можешь постирать?
— А разве ты не говорил, что отдашь в прачечную?
— Да ладно, не дури. Постирай, как обычно.
— Нет.
— Мам, да что с тобой?
— Максим, я вчера всё объяснила. Раз ты считаешь, что ничего мне не должен, то и я поступаю так же.
— Ну и как я теперь стирать буду?
— Так же, как миллионы других людей. В стиральной машине.
— Я не умею.
— Научишься. В интернете куча инструкций.
Он постоял, пожевал губами, потом ушёл. Через час слышу — в ванной шумит вода. Стирает сам. Первый раз в жизни.
Вечером позвонила подруга Лена.
— Ты как? Что-то голос грустный.
— Да так. Дети достали.
— Максим опять?
— Он самый. Говорит, что никто меня не просил их рожать.
— Господи, какая неблагодарность. А ведь ты столько для них сделала.
— Лен, а может, он прав?
— О чём ты?
— Ну а действительно — они же не просили. Это я решила стать матерью.
— Галь, ты чего такое говоришь? Конечно, дети не просят рождаться. Но когда они появляются, родители должны их любить, растить, а дети должны это ценить.
— Должны... А если не ценят?
— Значит, плохо воспитали.
После разговора мне стало ещё хуже. Неужели я действительно плохо их воспитала? Где ошиблась?
Может, слишком много им разрешала? Или, наоборот, мало внимания уделяла? Работала много, времени на воспитание не хватало.
А может, надо было быть строже? Но как быть строгой, когда и так чувствуешь себя виноватой, что отца лишила?
Ночью лежала и думала. Вспоминала, как Максим маленьким болел воспалением лёгких. Я три недели не спала нормально — температуру сбивала, лекарства давала, читала сказки. А когда он выздоровел, так радовалась, будто сама второй раз родилась.
Или как на велосипеде его учила кататься. Целые выходные в парке проводили. У меня спина болела от того, что за велосипед держалась, а он хохотал от счастья.
А когда в школе его обижали старшеклассники, я пришла разбираться. Максим тогда так гордился — мама заступилась.
Куда всё это делось? Когда мой маленький мальчик, который меня обнимал и говорил "мамочка, я тебя люблю", превратился в этого равнодушного чужого человека?
Утром встала с опухшими глазами. Максим завтракал на кухне.
— Мам, а обед будешь готовить?
— Нет.
— А что я есть буду?
— Не знаю. Готовь сам или покупай готовое.
— Мам, да ну тебя. Что за театр?
— Максим, это не театр. Это новые правила.
— Какие правила?
— Раз ты взрослый самостоятельный человек, который никому ничего не должен, то и живи самостоятельно.
— А я где жить буду?
— У себя на квартире. Зачем ты сюда ездишь, если тебе здесь ничего не нужно?
— Как это не нужно? Тут мой дом.
— Дом — это не только стены. Это отношения, забота, уважение. А у нас этого нет.
— Мам, ты чего такая злая? Я же ничего плохого не сделал.
— Максим, подумай сам. Когда ты последний раз интересовался, как у меня дела?
— Ну... не помню.
— А когда помогал по дому без просьб?
— Да я работаю много.
— Я тоже работаю. И при этом готовлю, стираю, убираю.
— Ну так ты же мать.
— И что это значит?
— Ну... матери так делают.
— А дети что делают?
Максим задумался.
— Не знаю.
— Вот именно. Не знаешь. Потому что привык только брать.
— Мам, ну а что я должен делать?
— Ничего ты не должен. Ты же сам сказал — никто тебя не просил рождать. Значит, живи как хочешь.
Я взяла сумку и пошла на работу. Максим остался сидеть на кухне с недоеденной кашей.
В обед он прислал сообщение: "Мам, в холодильнике ничего нет. что делать?"
Я не ответила.
Вечером пришла домой — Максим сидел грустный, ел хлеб с маслом.
— Мам, я в магазин сходил. Купил продукты.
— Хорошо.
— А готовить ты будешь?
— Нет.
— А как же ужин?
— Максим, ты взрослый человек. Разберёшься.
Он покрутился по кухне, открыл несколько кастрюль, посмотрел в интернете рецепты. В итоге сварил макароны и открыл консервы. Примитивно, но сытно.
— Мам, а тебе сделать?
Я удивилась. Впервые за много лет он предложил мне поесть.
— Спасибо. Я уже поужинала на работе.
Он кивнул и стал есть молча.
На следующее утро Максим встал раньше обычного. Собрал свои вещи, сложил в сумку.
— Мам, я к себе еду.
— Хорошо.
— А когда приехать можно?
— Зачем?
— Ну... проведать. В гости.
— Максим, ты всегда можешь приехать. Но не как к обслуживающему персоналу, а как к матери.
— А в чём разница?
— Подумай сам.
Он ушёл. Дома стало тихо. Непривычно тихо.
Я убрала его комнату, постирала оставшиеся вещи, приготовила обед на одну порцию. Странно — годами мечтала о тишине, а когда она наступила, стало грустно.
Вечером позвонил Женя.
— Мам, как дела? Максим звонил, говорит, вы поругались.
— Не поругались. Просто расставили точки над и.
— Он сказал, что ты его выгнала.
— Я не выгоняла. Объяснила, что отношения должны быть взаимными.
— Мам, а что он такого сделал?
Я рассказала про слова Максима и про то, что произошло потом.
— Мам, он действительно дурак. Но ты не сдавайся. Может, он поймёт.
— Женя, а ты как считаешь — я плохая мать?
— Мам, ты что? Ты лучшая мать на свете. Просто Максим избалованный. Ему всё легко давалось, вот он и не ценит.
— А вдруг он прав? Вдруг никто меня действительно не просил вас рожать?
— Мам, прекрати. Конечно, мы не просили. Но мы родились, и это счастье. Я благодарен тебе за каждый день своей жизни.
После разговора с младшим сыном мне стало легче. Женя всегда умел найти правильные слова.
Прошло три дня. Максим не звонил, не писал. Я тоже молчала. Было трудно, но я держалась.
На четвёртый день он приехал. Зашёл, поздоровался, сел на кухне.
— Мам, я тут подумал.
— О чём?
— О том, что мы говорили. Про то, что никто не просил рожать.
— И что ты думаешь?
— Наверное, это было грубо.
— Не наверное, а точно.
— Мам, ну прости. я не хотел тебя обидеть.
— А чего ты хотел?
— Не знаю. Просто бросил первое, что в голову пришло.
— Максим, проблема не в том, что ты сказал. Проблема в том, что ты так думаешь.
— А как надо думать?
— Надо понимать, что семья — это взаимность. Я дала тебе жизнь, воспитание, образование. А что дал мне ты?
Максим молчал.
— Я не прошу благодарности каждый день. Но элементарное уважение и участие — это нормально.
— Мам, а что я должен делать?
— Ничего особенного. Просто помнить, что у тебя есть мать. Интересоваться моими делами. Помогать, когда нужно. Общаться не только тогда, когда что-то нужно.
— А если я буду так делать, ты не будешь злиться?
— Максим, я не злюсь. Я расстроена. Мне больно видеть, что мой сын стал чужим человеком.
— Я не чужой.
— Тогда докажи.
Максим посидел ещё немного, потом встал.
— Мам, а обедать будешь?
— Буду.
— Давай вместе приготовим. А то я один не справлюсь.
Мы пошли на кухню. Максим неумело резал овощи, я подсказывала. Он слушал внимательно, задавал вопросы.
— Мам, а как ты раньше всё успевала? Работа, дом, мы с Женькой?
— Не знаю. На автомате как-то. Сил откуда-то брались.
— А сейчас тяжело?
— Сейчас я устала. Очень устала.
— От работы?
— От одиночества.
Максим отложил нож, посмотрел на меня.
— Мам, прости. Я правда дурак.
— Не дурак. Просто эгоист. Но это можно исправить.
— А как?
— Начать думать не только о себе.
Мы доготовили обед, сели за стол. Максим рассказал о работе, спросил про мои дела. Обычный разговор, но для нас это было в новинку.
— Мам, а можно я буду чаще приезжать?
— Конечно.
— И помогать по дому?
— Буду благодарна.
— А готовить научишь?
— Научу.
После обеда Максим помыл посуду без напоминаний. Потом пропылесосил в своей комнате.
— Мам, а цветы надо поливать?
— Надо.
— Покажешь, как?
Я показала. Он старательно поливал каждый горшок, спрашивал, сколько воды нужно каждому растению.
— Мам, а почему ты раньше всё сама делала?
— Потому что проще было сделать самой, чем объяснять и ждать.
— А теперь?
— Теперь я поняла, что так нельзя. Детей надо учить заботиться о семье.
— Поздно уже учить?
— Никогда не поздно, если есть желание.
Вечером Максим собрался уезжать.
— Мам, спасибо за обед. И за урок.
— Какой урок?
— Про семью. Про то, что брать и давать надо поровну.
— Не поровну. По мере сил и возможностей.
— Я приеду в выходные. Поможем тебе дачу к зиме подготовить.
— Мы?
— Я и Женька. Я ему звонил, он тоже приедет.
— Хорошо.
Максим поцеловал меня в щёку. Давно такого не было.
— Мам, а то, что я сказал про то, что не просил рожать...
— Что?
— Это неправда. Я очень рад, что родился. И что ты моя мама.
После его отъезда я села у окна с чаем. На душе стало светло. Не потому, что сын извинился. А потому, что наконец-то начал понимать.
Может, я и правда не идеальная мать. Может, где-то ошибалась. Но одно знаю точно — любовь должна быть взаимной. Даже материнская.
И теперь есть надежда, что мои мальчики это поймут.