«Знаете, что звучит абсурднее всего в этой войне? Когда звонок “с коллекторами” оказывается не про кредитную карту, а про пленного солдата. И таких историй, как показывает статистика последних месяцев, становится всё больше.»
В последние месяцы в российских силовых структурах отмечают — волна тревожных запросов растёт. Каждый день туда приходят обращения: кто-то ищет пропавших родственников, кто-то — от безысходности хочет узнать, жив ли сын, брат или муж, отправленный в ряды ВСУ.
Но это не только семьи. К силовикам обращаются сами украинцы, которые устали скрываться, сбежали с позиций, боятся попасть на фронт. Их письма — смесь испуга и желания найти хоть какой-то выход.
Но иногда происходят по-настоящему абсурдные ситуации. Совсем недавно к сотрудникам обратились... коллекторы — те самые люди, кто обычно требует оплату долгов. Они попытались выяснить у военных: а когда, собственно, вернётся их должник, мобилизованный в ВСУ? Им нужно было понять — есть ли шанс вернуть долг, или ждать обмена смысла нет.
ликт)
Столкновение личного и абсурдного здесь буквально режет по живому. Представьте: с одной стороны — матери, жёны, братья, которым важна судьба своего человека, и они идут к бывшему «врагу» за помощью. С другой — те самые коллекторы, для которых жизнь солдата теперь сводится к неоплаченному кредиту.
На этом фоне обнажается главный вопрос: что происходит с людьми, ставшими «винтиками» системы? И почему вокруг каждый день появляются такие истории — то трагикомические, то страшные своей обнажённой безысходностью?
История с Андреем Карпийцем — лишь вершина айсберга среди десятков подобных случаев. Ему всего двадцать, он попал в тероборону из-за проблем с законом и наркотиками — родственники надеялись, что армия станет шансом выкарабкаться, хотя бы просто переждать опасные времена. Но вместо решения всех проблем парень исчез с радаров, а о его судьбе вскоре спрашивали уже незнакомые люди — сотрудники коллекторского агентства.
Грань между человеческой драмой и бюрократической машиной стирается: в силовые структуры России только за май поступило более 3,5 тысяч обращений от семей украинских военных с просьбами об организации сдачи в плен или хотя бы о каком-то контакте. И для некоторых эти обращения заканчиваются реальными действиями — 24 украинских солдата за месяц добровольно вышли на позиции РФ, чтобы просто выжить.
Вот так на войне реальные судьбы превращаются в статистику, а звонки с надеждой на спасение уживаются рядом с теми, в которых речь — лишь о возврате долгов.