Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Он живёт со мной. Но я не помню, когда он последний раз обнял

Он живёт со мной. Мы едим за одним столом, спим в одной кровати, смотрим один телевизор. Но я не помню, когда он последний раз обнял. Не отстранённо, не мимоходом, не потому что «так надо». А по-настоящему. Чтобы сжать в объятиях и задержать дыхание. Чтобы тепло его тела стало моим. Чтобы я почувствовала — он здесь. Не просто физически, а по-настоящему — душой, взглядом, всем собой. Сначала я не замечала, когда это исчезло. Было много дел: дети, работа, усталость. Всё списывалось на быт. На «переждём», на «потом будет отпуск», на «все так живут». Но потом дети выросли. А отпуск был. И даже время появилось — а прикосновений не стало. Мы всё делаем вместе — по привычке. Он чинит кран, я варю борщ. Он спрашивает, есть ли молоко, я спрашиваю, как спалось. Но между этими вопросами — пустота. Тихая, вежливая, и такая ледяная, что от неё стынет кожа. Мы не ругаемся. Мы даже не спорим. Нам уже не до того. Мы — как два соседа в коммуналке: знаем, кто где что оставил, но не заглядываем в глаза.

Он живёт со мной. Мы едим за одним столом, спим в одной кровати, смотрим один телевизор. Но я не помню, когда он последний раз обнял.

Не отстранённо, не мимоходом, не потому что «так надо». А по-настоящему. Чтобы сжать в объятиях и задержать дыхание. Чтобы тепло его тела стало моим. Чтобы я почувствовала — он здесь. Не просто физически, а по-настоящему — душой, взглядом, всем собой.

Сначала я не замечала, когда это исчезло. Было много дел: дети, работа, усталость. Всё списывалось на быт. На «переждём», на «потом будет отпуск», на «все так живут». Но потом дети выросли. А отпуск был. И даже время появилось — а прикосновений не стало.

Мы всё делаем вместе — по привычке. Он чинит кран, я варю борщ. Он спрашивает, есть ли молоко, я спрашиваю, как спалось. Но между этими вопросами — пустота. Тихая, вежливая, и такая ледяная, что от неё стынет кожа. Мы не ругаемся. Мы даже не спорим. Нам уже не до того. Мы — как два соседа в коммуналке: знаем, кто где что оставил, но не заглядываем в глаза.

Я помню, как он обнимал раньше. Не потому что надо, а потому что не мог иначе. В подъезде, где сквозило, на кухне, где пахло жареной картошкой, в постели, когда я плакала от бессилия. Тогда он не спрашивал, почему — просто обнимал. И я знала: всё пройдёт. Потому что рядом — он.

А теперь… теперь даже если я плачу — он не замечает. Или делает вид. Не из жестокости. А потому что не знает, что с этим делать. Он разучился. Или я перестала быть для него той, кого хочется обнять.

Иногда я стою у плиты и специально задерживаю момент — вот сейчас он подойдёт, обнимет сзади, поцелует в плечо. Как раньше. Но он проходит мимо. Смотрит в телефон. Или спрашивает, где ложка. Я улыбаюсь. А внутри — медленно, капля за каплей — скапливается обида. Без слов. Без истерик. Такая, что от неё не кричишь. Просто исчезаешь изнутри.

Иногда думаю: а если бы он уехал? Я бы скучала? Соскучилась бы не по нему, а по тому, каким он был. По тому, кого я когда-то полюбила. Кого ждала. А не по тому, кто молчит и сидит рядом, будто гость без багажа.

Я не знаю, как просить объятий у того, кто забыл, что они нужны. Не знаю, как вернуть тепло, если кто-то перестал его дарить. Но я точно знаю: жить рядом с человеком — не значит быть с ним.

Если вы тоже ощущаете, что любимый стал будто прозрачным — оставайтесь. Здесь говорят о том, о чём в реальности часто молчат.