...Продолжение, предыдущая часть здесь: https://dzen.ru/a/aEaZcjNWKktBvdND
Эпизод №22
Дождь начинался, как всегда, внезапно. Тихо. Почти вежливо. Сначала одно прикосновение на стекло, потом второе — и вот уже весь город снова промок до костей, до грязи, до самой сути. Нью-Йорк никогда не вымывает свою вину. Он просто промокает.
Я сидел в кафе на 48-й, у окна. Кофе был холоден, как губы любовницы, которой ты больше не доверяешь, но всё равно целуешь. Газета лежала рядом. Первая полоса: «СКАНДАЛ В МЭРИИ: ЗАКРЫТО ЛИ ДЕЛО?» Подзаголовки — унылая смесь истерики и опровержений. Интервью с Уоллесом. Фото Грейс. Ни слова обо мне. Ни слова о Джине.
Я вышел, когда закончилось второе кофе. Оделся, как обычно: шляпа, серое пальто, внутри — револьвер, который знал больше, чем некоторые прокуроры. Мой адресат жил в доме с решётками на окнах. Не от страха — от привычки. Его звали Чарльз Динер. Бывший финансовый инспектор. Отстранён. Уволен. Забытый.
Но я знал, что он не забыл.
Он открыл дверь с осторожностью старого кота, у которого больше нет когтей, но остался опыт.
— Рено, — сказал он. — Тебе кто-то ещё верит?
— Не особенно.
— Тогда проходи.
Его квартира пахла бумажной пылью и временем. На стенах — дипломы. На полке — бутылка бурбона и стопка незаконченных дел.
— Я пришёл не за воспоминаниями.
— Никто не приходит за ними. Они приходят сами.
Я выложил перед ним папку. Последнюю. Та, что пришла по почте вчера ночью. Без марки. Без обратного адреса. Только один лист сверху: «ОТКРОЙ — ЕСЛИ СМЕЛЫЙ».
Внутри — фотография. Женщина. Лицо смазано, но глаза — чёрные, как запоминающиеся обещания. И подпись внизу: «Свидетель №7. Ещё жива».
Динер посмотрел на меня.
— Это значит…
— …что кто-то остался. Кто видел. Кто знал. И кто теперь под угрозой.
— Ты знаешь, кто она?
— Пока нет. Но знаю, кто может знать.
Он не ответил. Только налил два бокала. Мы выпили. Молча.
Позже я уже был у шоссе. Машина — старая, как мой стиль. Радио молчало. В бардачке — револьвер, второй — под сиденьем. Я ехал к берегу. Там, где раньше стояли склады. Теперь там — пустота. И имя: Вики Уэст.
Я слышал о ней от Марлоу. Она была бухгалтером. Не главной. Но с глазами, которые видели документы, которые нельзя было видеть. Потом исчезла. Или — заставили исчезнуть.
Я нашёл её в трейлере у воды. Рыжие волосы, глаза подбитые. Курила «Честерфилд», как в сорок восьмом. И ждала. Не меня — просто кого-то, кто придёт с выстрелом.
— Ты Вик Рено, — сказала она, не спрашивая.
— А ты — та, кто ещё не сказал последнее слово.
— Моё слово — молчание. За него платят больше, чем за правду.
— Но правду не нужно возвращать сдачей.
Она засмеялась. Глухо.
— Что ты хочешь?
— Имя. То, что осталось в тени. Кто стоял за Марлоу. Кто держал Молина. Кто писал цифры в швейцарские банки.
Она достала сигарету. Закурила. Долго смотрела в пепел.
— Есть имя. Один. Ни в газетах, ни в протоколах. Но все знали. Джина звала его «Генерал».
— Армия?
— Нет. Хуже. Финансовый надзор. Человек, который держал руку на всех операциях. Через него шли разрешения. Бланки. Подписи. Он не был нигде. Но был везде.
— Имя?
— Джеймс Уэстмор.
Я записал.
— Он ещё жив?
— Был в Женеве. Сейчас в Нью-Йорке. Под прикрытием.
— Почему ты говоришь мне это?
Она посмотрела на меня.
— Потому что ты последний. После тебя — только молчание.
Я вышел. Не попрощался. Она и не ждала.
В ту ночь я снова был в Нью-Йорке. В отеле, где останавливаются те, кого ищут. Джеймс Уэстмор. Имя в регистре — не его. Но лицо — в базе. Я не стал звать полицию. Не стал искать Уоллеса. Я пришёл сам.
Он открыл дверь на второй стук.
— Мистер Рено, — сказал он. — Знал, что вы найдёте.
— Я не искал. Я шёл по трупам. Они вели к вам.
— Тогда, может, сядете?
— Нет. Я стою, когда стреляю.
Он усмехнулся. Медленно. Без страха.
— Что вы хотите?
— Конец. Настоящий.
— Его не будет. Пока есть деньги — будут схемы. Пока есть страх — будут предатели. Ты думаешь, убив меня, ты всё закончишь?
— Я не думаю. Я просто начинаю.
Я выстрелил.
Один раз.
Он упал.
И вдруг стало тихо. Даже город за окном затаился.
Я вышел, как вошёл. Без шума. Без следа.
И понял: теперь конец — это только пауза.
Но в этой паузе — я.
И это всё, что у меня осталось.
Конец эпизода №22. Продолжение — под кожей города.