— Как ты смеешь — кричала Лидия Сергеевна, сжимая кулаки. — Спасибо, сынок! Где твоя совесть? Артем, ты обязан заботиться обо мне, ты мне в долгу! А ты что делаешь?!
Артем не сдержался — впервые за все годы он позволил себе крикнуть в ответ:
— Хватит! — его голос дрожал от гнева. — Хватит, мама! Посмотри на себя! Тебе скоро шестьдесят, и что ты имеешь? Мужей сменила десяток, все деньги пропила! Ни друзей, ни семьи. И теперь ты хочешь, чтобы и моя жизнь превратилась в кошмар?
Лидия Сергеевна презрительно фыркнула. Икнула и только потом ответила:
— В этой квартире две доли — мои! Твоя всего одна. Я имею право распоряжаться ими, как захочу! Это не твое дело!
Артем сжал виски. Гнев пульсировал в висках.
— Тогда зачем ты названиваешь каждый день? Угрожаешь продать доли первому встречному? Чего ты добиваешься?
Мать промолчала. Ее взгляд скользнул по комнате и остановился на бутылке с водкой. Артем понял: разговор бесполезен. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Долго стоял у машины, пытаясь успокоиться. Руки дрожали — за руль в таком состоянии садиться нельзя.
Он поднял голову. Закат окрасил небо в багровые тона — точь-в-точь как обои в их старой квартире. Там, где все началось.
Детский сад был для него спасением. Пока дома гремели скандалы, там царили порядок и покой. Теплая каша по утрам, чистые простыни, добрая улыбка воспитательницы Марьи Ивановны.
Потом ушел отец. Артем почти не помнил его лица. За пару лет стерся из памяти даже голос. А дома становилось все хуже.
— Артемка, ты опять первый пришел, — вздыхала Марья Ивановна, — маме рано на работу?
Мальчик кивал, глотая слезы. Какая работа? Мать просто выгоняла его, чтобы не мешал очередному «дяде». Она отчаянно пыталась устроить личную жизнь, меняя мужчин, как перчатки.
Хуже стало, когда они продали их двушку в хорошем районе. Артем запомнил тот день навсегда.
— Мам, а куда мы теперь поедем? — спросил он, укладывая в рюкзак свои немногочисленные игрушки.
— Поживем у дяди Саши, — бросила мать, запихивая вещи в сумки. — Он хороший. Тебе понравится.
«Хороший» продержался месяц, потом выгнал их. Потом был дядя Коля, дядя Женя… Имена мелькали, как в калейдоскопе. Деньги от продажи квартиры таяли.
— Артем, выйди погулять, — говорила мать, — взрослым надо поговорить.
«Разговоры» сопровождались звоном бутылок и хриплым смехом. Мальчик слонялся по улицам, возвращаясь затемно.
В школу он пошел, когда они жили у тети Кати — очередной подруги матери. Форму купили на рынке, рубашка висела мешком, но Артем гордился: он — школьник! Почти взрослый!
— Мама, смотри, пятерка! — радостно протянул дневник.
Лидия Сергеевна равнодушно скользнула взглядом по странице.
— Молодец. Кстати, помнишь, я тебе про Витю рассказывала? Он освободился. Мы к нему переезжаем!
Виктор Николаевич был угрюмым, с наколками на костяшках пальцев. Его мать, Галина Петровна, с жалостью смотрела на Артема.
— Худющий какой, — вздыхала она, — тебя хоть кормят, мальчик?
Жизнь превратилась в игру «прятки». Прятаться приходилось и от Виктора, и от матери. Они пили по очереди, а потом срывали злость на всех вокруг.
— Учишься как? — как-то спросил отчим.
— Стараюсь, — осторожно ответил Артем.
— Правильно. Учеба — твой шанс. Я в твои годы уже по зонам шлялся, всю жизнь загубил.
Тот вечер был редким моментом почти человеческого разговора. Но на следующий день Виктор снова напился и устроил дебош.
Школьные годы тянулись мучительно. Артем донашивал одежду, пока та не расползалась по швам. Обедал в столовой за счет школы — «малоимущим» помогали.
Однажды за ужином мать бросила:
— Твой отец умер. Инфаркт.
Артем моргнул. Он почти не помнил отца.
— А похороны? — тихо спросил.
— Уже все прошло. Ты его толком и не знал. Ехать незачем, — отрезала Лидия Сергеевна.
Артем не выдержал. Стены давили, воздух казался отравленным. Дождавшись результатов ЕГЭ, он объявил:
— Я уезжаю. Поступил в колледж в другом городе.
— Ну и катись, — махнула рукой мать, — одним ртом меньше.
Эти слова жгли его годами. Она даже не спросила куда.
Бабушка Нина Федоровна встретила внука со слезами.
— Артемушка, родной! Наконец-то! — обнимала она его, — я все говорила Лиде: отпусти парня ко мне. Но нет же — «мой сын, мне решать»!
Первые дни он просто спал. В тишине. Без криков, без страха.
Учеба давалась легко. К девятнадцати годам Артем снял комнату — хотелось самостоятельности.
О смерти отчима он узнал случайно. Бабушка позвонила:
— Его мать умерла первой. А он — через полгода. Твою мать выгнали родственники. Пьет, вещи продает…
Артем не знал, что чувствовать. Но жизнь, казалось, начала налаживаться и он не хотел даже видеть мать на пару минут.
Мать якобы «исправилась». Два года прошли спокойно. Артем устроился на завод, платили хорошо. Лидия Сергеевна переехала к Нине Федоровне и вроде бы остепенилась.
— Сынок, меня кассиром взяли! — хвасталась она.
Артем обрадовался. Может, все изменится?
Тогда же он встретил Ольгу. Скромную, домашнюю. Через полгода они поженились.
Когда родился сын Данила, Лидия Сергеевна стала часто приходить в гости. Приносила «со скидкой» продукты.
— Вам пригодится, — говорила она.
Но скоро Ольга заметила: свекровь становится все агрессивнее. Особенно когда Артем с ней не соглашался.
Однажды, после ссоры на работе, Лидия Сергеевна пришла в ярости.
— Ты — моя главная ошибка! — выкрикнула она. — Я могла избавиться от тебя! Одна таблетка — и нет проблемы! А теперь жалею!
Ольга замерла в дверях с ребенком на руках. Артем побледнел.
— Как ты можешь так говорить? — прошептал он.
— А что? Правду! — огрызнулась мать. — Ты — худшее, что было в моей жизни!
После этого Ольга подала на развод.
— Я не могу, Артем. Представь, если Данила начнет это понимать?
Он уговаривал, обещал поговорить с матерью. Но Ольга была непреклонна.
Артем остался один. Виделся с сыном по выходным. А мать словно сорвалась с цепи.
— Ты мне должен! — орала она. — Я тебя вырастила!
— Что ты для меня сделала? — взорвался он.
— Я молодость на тебя потратила!
Ссоры участились.
Через год Артем встретил Анну. Она стала его поддержкой. Вскоре они купили квартиру в ипотеку.
К удивлению, Анна и Лидия Сергеевна поладили.
— Твоя мама неплохая, — говорила Анна. — Просто жизнь у нее тяжелая.
Когда у матери возникли проблемы с жильем, Артем предложил пожить вместе. Надеялся наладить отношения.
Но скоро мать показала характер: требовала, чтобы все крутилось вокруг нее.
— Почему он все решает? — возмущалась она. — Я — старшая!
Скандалы вспыхивали ежедневно. Анна быстро раскусила свекровь.
— Я больше не хочу ее видеть, — сказала твердо.
Мать съехала, но Артем продолжал звонить, приглашал в гости. Та отмахивалась:
— Ой, не могу, с подругой встречаюсь!
Но «подруги» быстро исчезали — Лидия Сергеевна умела только брать.
Однажды она объявила:
— Переезжаю в другой город! Мне работу предложили!
— Какую работу? — удивился Артем. — Тебе же шестьдесят!
— Ты считаешь, я дряхлая старуха?!
Общение свелось к переписке. Мать присылала фото «новой жизни». Артем надеялся: может, все наладится?
У них с Анной родились двойняшки. Но вскоре мать снова начала ныть:
— Денег нет… Пришли хоть немного!
Он помогал. Пока не узнал: работы нет — она сидит дома, смотрит сериалы.
Потом умерла бабушка. Мать не приехала на похороны.
— Давление, — буркнула.
Квартира бабушки перешла им обоим: 2/3 — матери, 1/3 — Артему. Лидия Сергеевна сразу въехала туда.
— Я здесь живу! — заявила.
Но ей было мало.
— Почему к теще ездишь, а ко мне нет?! — орала она.
— У меня семья, мама!
— А я что, не семья?!
Потом пошли угрозы: «Продам твою долю!»
Артем устал.
Он тряхнул головой, садясь в машину. Пора домой — к тем, кто его любит.
Через неделю он приехал с предложением:
— Давай продадим обе квартиры и купим дом у моря. Переедем все вместе!
— Не хочу! — огрызнулась мать. — Мне и тут хорошо!
— Какое «хорошо»? — Артем показал на пустые бутылки. — Ты спиваешься!
— Не твое дело!
Он уехал разбитый. Анна обняла его:
— Пора перестать спасать того, кто не хочет спастись.
Две недели он не отвечал на звонки. Потом пришел с папкой документов.
— Я переоформил свою долю на тебя, — сказал холодно. — Это все, что я могу дать.
— Что?! — мать остолбенела.
— Мы уезжаем. Навсегда.
— Ты не можешь так! Я — твоя мать!
— Которая никогда не была матерью.
Он вышел, хлопнув дверью. Крики и плач остались позади.
Переезд дался нелегко — влезли в долги. Но теперь у них дом. О море. О счастье.
Как живет мать — он не знает. И не хочет знать.
Прошло три года.
Артем стоял на берегу, наблюдая, как двойняшки — Саша и Маша — строят песочный замок. Анна раскладывала плед, доставая из корзинки бутерброды. Солнце клонилось к закату, окрашивая волны в золотисто-розовые тона.
— Пап, смотри, у меня башня получилась! — крикнула Маша.
— А у меня ров! — добавил Саша.
Артем улыбнулся. Это была та самая жизнь, о которой он мечтал: покой, смех детей, теплое плечо жены.
Внезапно зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Алло? — настороженно поднес он трубку.
— Артем? — хриплый женский голос. — Это… это соседка твоей мамы. Лидия Сергеевна… она в больнице.
Тишина. Даже шум прибоя куда-то исчез.
— Что с ней? — спросил он ровным голосом.
— Инсульт. Вчера ночью. Она… она все время звонила тебе, но ты не брал. А потом упала…
Артем закрыл глаза.
— В какой больнице?
Он ехал ночью, не замечая дороги. В голове — кадры из прошлого: мать, кричащая в пьяном угаре; мать, бросающая в него тарелкой; мать, равнодушно отворачивающаяся, когда он принес первую школьную пятерку.
Но ведь она звонила…
Больница встретила его запахом антисептика и тихим гулом аппаратуры. Лидия Сергеевна лежала в палате, маленькая, седая, с перекошенным ртом. Глаза были закрыты.
— Она в тяжелом состоянии, — сказал врач. — Шансы… невелики.
Артем сел у кровати.
— Зачем ты позвонила, мама? — прошептал он. — Что ты хотела сказать?
Тишина. Только монотонный писк кардиомонитора.
Он взял ее руку — холодную, с синяками от капельниц. И вдруг…
— Ар… те…м… — еле слышно прошептали ее губы.
Он замер.
— Я… здесь.
— Про…сти… — выдавила она.
Слезы катились по его щекам.
— Я… тоже.
Ее пальцы слабо сжали его ладонь. А потом… монитор запищал протяжно, ровно.
Похороны были тихими. Пришли две соседки да социальный работник. Артем стоял у могилы, чувствуя странную пустоту. Не горечь, не облегчение — просто тишину.
— Пап, ты плачешь? — маленькая Маша дернула его за руку.
Он провел ладонью по лицу — мокро.
— Нет, солнышко. Это просто дождь.
На обратном пути Анна молча взяла его за руку.
— Ты сделал все, что мог, — сказала она.
— Я знаю.
Дома, укладывая детей спать, он вдруг поймал себя на мысли: а что, если бы я ответил на тот звонок?
— Пап, — Саша прижался к нему. — А бабушка теперь на звезде?
— Да, сынок.
— Она… хорошая?
Артем задумался.
— Она была… сложной. Но теперь ей не больно.
Через месяц пришло письмо. Конверт, подписанный дрожащей рукой.
"Артем… Если ты это читаешь, значит, я уже не смогла сказать тебе самое важное. В том ящике, где я хранила фотографии, есть конверт. Для тебя. Прости меня. Мама."
В старой квартире пахло пылью и затхлостью. Ящик с фотографиями — вырезки из желтых газет, где мелькало его имя (школьные олимпиады), единственное совместное фото (ему 4 года, мать улыбается). И… конверт.
В нем — ключ от банковской ячейки и записка:
"Это деньги от продажи моей доли. Они твои. Всегда были."
Артем опустил голову.
— Зачем?..
На обратной стороне — еще одна строка:
"Потому что ты — единственное, что я сделала правильно."
Теперь, когда он сидел на берегу, наблюдая, как волны накрывают следы на песке, в душе было странное спокойствие.
— Пап, иди купаться! — звали дети.
— Иду!
Он встал, стряхнув песок. Прошлое осталось там — в шуме прибоя, в шепоте ветра. А впереди было море.
Прощение — это не оправдание. Это выбор.
А как вы считаете — правильно ли поступил Артем? Сталкивались ли с подобным? Делитесь в комментариях. Если история затронула — поддержите лайком и подпиской. Спасибо!