О новой постановке, любимых увлечениях и отношении к работе
Премьера балета "Дягилев", в котором воплощается образ великого русского импресарио, состоится 24 и 25 июня на Новой сцене Большого театра. Спектакль станет частью фестиваля "Нам нужен Дягилев" и объединит на одной сцене ведущих артистов балета, включая Дениса Родькина, исполняющего в нем заглавную роль. В интервью ТАСС премьер Большого театра рассказал о подготовке постановки, своем отношении к использованию ИИ в театре, грядущем юбилее и работе с недавно ушедшим выдающимся отечественным хореографом Юрием Григоровичем.
— Денис, совсем скоро состоится премьера балета "Дягилев", расскажите, что от нее ожидать зрителю?
— Балет, который мы делаем сейчас на Новой сцене Большого театра, — это эксперимент. В нем использована музыка [французских композиторов, ведущих представителей музыкального импрессионизма] Мориса Равеля и Клода Дебюсси, но все остальное — от хореографии до декораций — абсолютно новое. Это не биография Сергея Дягилева в классическом смысле. Мы показываем все важные стороны этого человека: его характер, отношение к профессии, взгляды на жизнь. На сцене будет представлен "балет в балете" — закулисье создания спектакля "Дафнис и Хлоя" — [балет, который композитор Морис Равель написал для труппы "Русского балета"] Сергея Дягилева.
— Сколько времени заняла подготовка постановки от идеи до выхода на сцену?
— Идея родилась у меня в январе 2024 года. С тех пор полтора года я ее вынашивал: мы с командой обсуждали сюжет, вносили изменения. Сначала я должен был играть роль Вацлава Нижинского, одного из ведущих участников "Русского балета Дягилева", но понял, что очень много интерпретаций на эту тему уже сделано. Дягилева всегда танцевал персонаж характерного амплуа. Чтобы передать его могущество, мы соединили классическую и современную хореографию. Прыжки будут выполнены в традиционном стиле, а остальная хореография — современная, с элементами неоклассики.
— В чем, по-вашему мнению, заключается главное отличие современной хореографии от классической?
— Классическая хореография более строгая и понятная: в таком спектакле зритель видит ошибки невооруженным взглядом. Современная же хореография дает танцовщику свободу. Например, если танцор упал на сцене, это можно обыграть как часть постановки, и никто этого не заметит. А неоклассика — это модернизированная классика, соединение традиционных движений и современных. Она не всегда однозначная, но интересная.
— В интервью ТАСС ранее вы говорили, что Дягилев — противоречивая фигура. Изменилось ли это мнение?
— Нет. Я продолжаю узнавать о нем что-то новое из литературных источников, фильмов, рассказов старших коллег. Как я уже сказал, никто еще не танцевал в таком мощном танцевальном наполнении. Я часто думаю о том, что еще могу привнести в эту роль, работа над образом продолжается каждый день.
— Вы создавали балет и как продюсер, и как художественный руководитель, и как артист. Как вам удалось совмещать эти роли?
— Хорошо, что не стал еще хореографом и художником по костюмам (улыбается). Я дал идею — другие люди, которым я доверяю, ее реализуют. Над "Дягилевым" работает хореограф Алессандро Каггеджи (британский танцовщик и хореограф итальянского происхождения, работающий в России — прим. ТАСС), режиссер — Сергей Глазков, который в основном занимался спортивными шоу, но также у него есть опыт драматических постановок. Например, его спектакль "Лавр" идет в Театре Российской армии. Наш художник по костюмам и декорациям — известный дизайнер, который неоднократно работал с балетом, Игорь Чапурин. Специфика балетных костюмов очень непростая. Например, я сейчас сижу в обычных брюках — в них невозможно сесть на шпагат или красиво поднять ногу. А Игорь знает, какие материалы и крой использовать, чтобы движение было свободным и пластичным, но при этом костюм выглядел как классический. Это особенно важно, ведь Дягилев, образ которого мы создаем, был приверженцем элегантного стиля.
— Кто работает над созданием декораций к постановке?
— Действие происходит в начале XX века, мы переносим зрителя в закулисье подготовки спектакля этого времени. Декорации масштабные, сейчас они на финальной стадии изготовления. Их также разработал Игорь Чапурин. Он предложил несколько вариантов, и мы с командой выбрали самый оптимальный из всех.
— Использовали ли искусственный интеллект в создании постановки?
— Нет, искусственный интеллект не привлекали. Я против искусственного интеллекта в театре, потому что считаю, что театр — "живой организм". По моему мнению, ИИ может вмешиваться только в гала-концерты, когда нужно оформить красивый фон. Еще я знаю, что искусственный интеллект может написать либретто для спектакля. Но мы прибегали к помощи драматургов, потому что нет ничего совершеннее человеческого мозга.
— "Дягилев" войдет в репертуар Большого театра?
— Это решают художественный руководитель и дирекция. Если премьера пройдет успешно, то почему бы и в дальнейшем не показывать этот спектакль на сцене Большого театра? Мне бы хотелось, чтобы наш балет остался в репертуаре, поэтому сейчас все мои старания направлены на то, чтобы премьера прошла успешно.
— Каким вы видите будущее мужского танца в Большом?
— Я считаю, что менять ничего не нужно, потому что в Большом театре есть репертуар, состоящий из классического танца и современного. Нужно поддерживать отечественных хореографов, именно тех, кто воспитан в российской балетной школе. Когда я иду по театру, я вижу, что очень много ребят пробуют делать что-то, чего еще никогда не было. Мне кажется, что это правильное стремление, в нашем искусстве нужно воспитывать своих людей.
— Недавно не стало Юрия Григоровича. Как вы полагаете, на сегодняшний день существуют ли в балете фигуры, сопоставимые с таким выдающимся хореографом?
— Нет, равнозначной фигуры нет и пока не предвидится, потому что это уникальный человек, это целая эпоха.
Он многое сделал как для мужского, так и для женского классического танца. Я тоскую по тому, что он ушел, потому что мне всегда казалось, что такие люди должны жить вечно. Но я думаю, если бы Юрий Николаевич мог наблюдать за нами сейчас, проявления грусти и греховного уныния вряд ли бы пришлись ему по душе. Это человек, который всегда был двигателем процесса, начиная от постановочных работ и заканчивая рождением новых звезд. Главная цель сейчас — сохранять те традиции, которые он заложил в нас, и передавать то, о чем он говорил нам в зале, своим ученикам, детям.
— 3 июля вам исполняется 35 лет. Можно сказать, маленький юбилей. Как планируете отметить?
— Я всегда говорю, что для танцовщика 35 лет — это последний юбилей. Я понимаю, что к 40 годам я уже не смогу так легко прыгать, двигаться на сцене, потому что у нас, к сожалению, короткая профессия, и все заканчивается достаточно быстро. Казалось, совсем недавно, в 2009 году, я в 19-летнем возрасте пришел в труппу Большого театра. С тех пор прошло уже 16 лет… Мне хочется использовать их максимально. Балет "Дягилев" — подтверждение этому, потому что я не замыкаюсь только на работах, которые уже поставлены, или на тех, которые в дальнейшем обретут жизнь. Моя цель — сделать так, чтобы наш балет как можно дольше прожил на мировой сцене. Замыслы новых постановок уже формируются, и есть планы на то, чтобы внести свой вклад в развитие балетного искусства, но об этом мы поговорим в следующем интервью.
— С кем бы вам еще хотелось поработать?
— Я уже поработал со всеми, с кем хотел: начиная от хореографов, заканчивая партнершами. "Вершина" сотрудничества с хореографами — работа с Юрием Григоровичем. Мне приятно, что он многим абсолютно разным людям рассказывал про меня как про танцовщика. Я благодарен Богу за то, что Юрий Николаевич пустил меня в свою творческую вселенную. Я рад, что оправдал его ожидания, для меня это большая гордость. То, что он создал, — это даже не планета, это целая вселенная.
— Сегодня широко обсуждается указ президента РФ Владимира Путина о создании театра патриотической драматургии. Может ли балет отразить эту идею?
— Мне кажется, это достаточно правильное решение. Продолжая разговор о Юрии Григоровиче, в 1975 году он поставил балет "Иван Грозный", и подобных спектаклей про русскую историю сейчас очень не хватает. В той постановке мы видим, как масштаб нашей страны можно показать на балетной сцене.
— Какие тенденции в русском балете вы видите сегодня?
— То, что я выделяю сейчас, — поиск хореографов, воспитанных в русской школе, — и отечественных, и иностранцев. Это движение в правильном направлении, потому что в России много талантливых танцовщиков и хореографов.
— Давайте поговорим о спорте, вы увлекаетесь и следите за футболом. Можно ли сравнить Большой и Мариинский театры с футбольными клубами?
— Это сравнение условно. Большой и Мариинка — на другом уровне, они выше мировых футбольных лиг. Нет ни одного театра в мире, который был бы равнозначен Большому и Мариинскому театру. Ни одного.
— Смотрели ли вы финал Лиги чемпионов?
— Не смотрел, потому что в этот момент был на съемках. Знаю, что финал был неправильным — "Пари Сен-Жермен выиграл" у "Интера" 5:0. Я ожидал более напряженного противостояния, как, например, в матче "Интер" — "Барселона" — там была неимоверная борьба. Радует, что Матвей Сафонов — российский вратарь из ПСЖ — выступил успешно. Это особенно приятно, ведь он — воспитанник краснодарской школы, а Краснодар сейчас стал чемпионом России по футболу. То, что делается сейчас там, — это правильное стремление нашего спорта на пути к большим достижениям в мире футбола.
— Возможен ли футбольный матч между Большим и Мариинскими театром?
— Я не стал бы рисковать. Примерно год назад я принимал участие в любительской игре в футбол — во время крупных международных турниров, таких как чемпионат Европы или мира, всегда возникает легкая ностальгия по детству. Тогда я сразу предупредил, что меня нельзя бить по ногам. Даже в игровом эпизоде, когда на меня шел соперник, значительно превосходивший меня в габаритах, я предпочел отдать мяч, чтобы избежать возможной травмы. В отличие от оперных певцов, которым травмы ног не столь критичны, балетному артисту даже незначительное повреждение может стоить карьеры. Поэтому подобные риски необходимо сводить к минимуму.
— Недавно широко обсуждался рекорд Александра Овечкина в хоккее. Хотели бы встретиться с ним?
— Прямой цели встретиться нет, но в компании с удовольствием бы пообщался. В нашей стране этот вид спорта достаточно сильно развит, и Александр Овечкин является одним из символов русского хоккея.
— Спортсмены сегодня страдают из-за отсутствия международных соревнований, испытывает ли русский балет сложности из-за недостатка зарубежных гастролей?
— Я лично не чувствую себя обделенным из-за того, что я не езжу танцевать за рубеж. Но знаю, что те, кто живет там, скучают по русскому балету.
— Хотели бы показать балет "Дягилев" за границей?
— Я хотел бы представить балет "Дягилев" в Венеции, в театре La Fenice. Мне хотелось бы представить его там потому, что у Дягилева исторически очень много связано с этой страной, он там провел последние годы жизни и скончался. Также хотелось бы показать этот балет и в Перми, потому что Дягилев там родился. Я учитываю интересы Сергея Дягилева, нежели интересы тех стран, куда мы хотим привезти балет. Это не стремление к гастролям, а дань уважения его биографии.
— Поступали ли предложения выступить с гастролями в Китае?
— Предложения есть, но я пока сосредоточен на премьере. Только качественный результат и высокий уровень проведения премьеры откроет дальнейшие перспективы.
— Возвращаясь к вашему юбилею, какие выводы вы сделали за этот промежуток жизни и что бы вы посоветовали молодым артистам, которые равняются на вас?
— Дисциплина, ежедневные репетиции, работа — это основа профессии. Хочу порекомендовать в первую очередь не отчаиваться. Даже если кто-то в тебя не верит, даже если этот человек занимает высокую должность — нельзя отчаиваться, потому что все меняется.
— Есть ли у вас жизненные правила, которых вы неизменно придерживаетесь?
— Да. Одно из них я уже озвучил — не отчаиваться. Не обращать внимания на мнение других. Когда у Юрия Григоровича спрашивали: "Что нужно сделать, чтобы стать великим хореографом?", он отвечал, что нужно только желание.