Сказание о возникновении села Подслудное. Загадочный остров Гиперборея.
Алексей Захаров
(Записано с применением метода ченнелинга)
Данная история повествует о появлении первых русских поселенцев на месте современного села Подслудное и про описание загадочной Гипербореи, которую видел у Новой Земли один из новгородских морских пиратов - ушкуйников.
«ЖИВАЯ» ИСТОРИЯ
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Начало истории.
Как-то в 1544 году к берегу реки Ейва (Яйва) пристало небольшое парусное судно. Это была большая деревянная лодка, на котором семья Захаровых двигалась вверх по реке, чтобы найти новое место для поселения.
Глава семьи Захаров Никанор Матвеевич родился в Сольвычегодске, где работал на солеваренном заводе Аники Федоровича Строганова.
Его жена Захарова (Матвеева) Агафья Сергеевна тоже родилась в Сольвычегодске и происходила из семьи мелкого торговца рыбой. Вскоре после свадьбы у Захаровых родились дети – старший сын Егор и дочь Ярослава.
Помимо основной работы Никанор занимался изготовлением домашних напитков – квас, медовухи, сбитня и пива, которые Агафья продавала на рынке, а небольшую часть – даже на дому. Эти слабоалкогольные напитки пользовались большим спросом у населения, к тому же у Захаровых они были очень хорошего качества и долго не залеживались. За это Никанора в народе прозвали «бражником», и если у кого-то возникала необходимость сделать заказ на эти напитки, то очень часто обращались к нему.
Родители Никанора были родом из Ярославской губернии и занимались торговлей в основном гончарных изделий, иногда продавали муку, сахар, масло и другие бакалейные изделия. Отца звали Матвей Викторович Захаров, а мать- Мария Петровна Шульгина (Захарова). Когда им было 20-25 лет, то они переехали в Сольвычегодск, где вначале тоже решили заняться торговлей, но потом стали работать на солеваренном заводе Аники Строганова. Матвей Викторович освоил ремесло бурения соляных скважин, а Мария Петровна работала в соляной варнице и занималась укладкой соли в мешки. В семье было пятеро детей, Никанор был самым младшим.
Родители жены Никанора – Агафьи занимались ловлей рыбы и ее продажей. Ее отец Петр Вениаминович Шульгин в молодости принимал участие в войне с литовцами и командовал пехотной батареей. Мать – Светлана Петровна Петрова была настоящей красавицей, любила красиво одеваться и выступать на праздниках и ярмарках. У нее был прекрасный голос, и она часто исполняла не только русские народные песни, но и песни на иностранных языках – немецком, французском, английском и литовском. Когда Петр увидел ее первый раз, то сразу же влюбился в нее и через несколько дней сделал ей предложение, на что получил отказ. Но Петр не сдался, добился расположения Светланы, и вскоре они сыграли свадьбу. У них родились только двое детей. Агафья была старшей, а ее младший брат умер, прожив всего полгода от дизентерии. Светлана как-то сильно переболела простудой, и у нее после нее пропал голос. Она перестала выступать перед публикой и полностью посвятила себя семье и работе.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Жизнь в Сольвычегодске была тяжелой, поэтому Никанор Матвеевич все время намеревался убежать от Аники Строганова и поселиться где-нибудь в глухом и отдаленном месте. У него уже давно созрел план, как это сделать.
Как-то тесть Никанора Матвеевича подарил ему на пятую годовщину свадьбы парусную лодку, на которой можно было выходить в море и ловить рыбу.
- Вот тебе, зятек, полезная для хозяйства вещица, - сказал он, показывая рукой на лодку. – Она и в хозяйстве вам пригодиться, и может быть поможет уплыть отсюда куда-нибудь подальше.
Потом он достал из кармана старую потертую карту и протянул ее Никанору:
- Вот тебе указатель дороги отсюда в неведомый и дикий край под названием Урал. Там ты найдешь для себя, моей дочери и внуков новое место для жизни.
Вскоре тесть Никанора Матвеевича умер от неизвестной в то время болезни, а через некоторое время скончалась и теща. Никанор лишился своих родителей еще в трехлетнем возрасте, когда они пошли в лес за ягодами, и на них напала медведица, у которой были медвежата.
И как-то Никанор говорит жене Агафье:
- Наше время настало. Я приготовил в лодке запас еды и воды на целый месяц пути. Если что, то рыбу поймаем или зверя какого-нибудь подстрелим.
На следующий день ранним туманным утром от правого берега реки Вычегда под Сольвычегодском тихо отчалила лодка с семьей Захаровых на борту. Путь предстоял неблизкий. Сначала нужно было дойти до Северной Двины, потом по ней спуститься к Белому (Западному) морю, пройти вдоль северного побережья материка по Печорскому морю и войти в устье реки Печора. Далее предстояло подняться по ней примерно то того места, где сейчас находится поселок Якша, двигаясь дальше по Печоре, войти в реку Унья и пройти по ней почти что до самого ее истока. Тут еще со времен ушкуйников был основан волок протяженностью в 10 верст между реками Унья и Вишера. На волоке во времена Строгановых постоянно дежурили так называемые «волоковые люди», которые на лошадях перетаскивали лодки между реками. Промысел этот был очень выгодным, так как зачастую просто не к кому было обратиться, чтобы перетащить судно по суше.
Никанор и Агафья надеялись обратиться за помощью к «волоковым людям», и они вполне могли за несколько шкурок соболя перетащить лодку Захаровых по волоку. А про существование этого пути между реками Никанор узнал из карты, на которой он был отмечен тремя прямыми параллельными линиями. Шкурки соболя в то время ценились очень дорого и ими можно было расплачиваться вместо денег. А взяла их с собой в дорогу Агафья по наставлению Никанора – выменяла еще в Сольвычегодске у охотников-поморов за несколько мешков соли.
После этого нужно было спуститься по Вишере до Камы, дойти до реки Ейва (Яйва) и подняться по ней. Тут по слухам можно было схорониться от вездесущего Аники Строганова и начать новую жизнь.
Ушкуйники в 13-14 веках часто использовали этот путь, чтобы незамеченными дойти до Уральских земель и грабить немногочисленные поселения местных жителей, в основном манси.
Среди ушкуйников был один знатный горожанин из Новгорода, который во время своего плавания примерно в 1472-1474 году по Печорскому и Мангазейскому (Карскому) морям видел землю, которая называлась Гиперборея.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Гиперборея
Она находилась примерно в 100-120 милях от материка севернее Уральских гор. Это был совсем небольшой остров протяженностью в направлении с севера на юг примерно 30-40 км и 40-50 км – с запада на восток. Скорее всего это был один из островов архипелага, который сейчас носит название Новая Земля. Особенностью Гипербореи было то, что на этом острове ввиду интенсивной вулканической деятельности была повышенная температура по сравнению с другими островами.
Гиперборея была населена светлокожими людьми, которые занимались добычей полезных ископаемых, в основном золота, платины, иридия и других драгоценных металлов. Также они занимались изготовлением ювелирных украшений, которые поставлялись в Россию, Европу, Африку, и даже в Америку. Драгоценные металлы находились в виде россыпей и отличались заметной чистотой. Для обработки металлов использовали самые обычные инструменты, которые поставлялись в основном из Европы. Мастерские также располагались в многочисленных пещерах.
Также местные жители занимались изготовлением предметов домашнего обихода из бивней морских обитателей – моржей, которые на лето приплывали со стороны материка и устраивали на побережье Гипербореи свои лежбища. Их привлекали сюда обилие пищи и уважительное отношение к ним со стороны жителей Гипербореи, для которых эти морские животные являлись символом мощи, смелости и отваги. Нередко к берегам Гипербореи приплывали корабли охотников за моржовыми бивнями («рыбными зубами») из скандинавских стран, Британских островов, изредка – поморов, которые очень ценили моржовую кость, которая в северных странах заменяла слоновую.
Гиперборейцы видели, как охотники беспощадно убивают моржей, а их тела бросают в море на съедение акулам, которые в то время также водились в водах северных морей. Поэтому местные жители часто вели войны с охотниками на моржовую кость – нередко устраивали нападения на их суда, убивали команду, а корабли использовали для ловли рыбы и в необходимом количестве на морских обитателей – тюленей, нерп, изредка моржей. Искусству управлению парусными кораблями гиперборейцы научились у купцов, корабли которых иногда заходили на Гиперборею.
Жили люди в небольших пещерах, пищу готовили на горячих источниках с кипящей водой. Одежду шили из шкур морских обитателей – тюленей и нерп, а мех получали из рыбьей кожи и чешуи. Предварительно рыбу чистили от чешуи, снимали с нее кожу и варили ее 10-12 часов для получения киселеобразной массы. Потом ее остужали и резали обычным стальным ножом на небольшие полоски. После этого полоски скручивали друг с другом, и получалось нечто похожее на канат. Его отбивали на камнях деревянным молотом до такого состояния, пока не получалась ворсистая веревка, из которой вытягивали очень прочные нити. Одежда, сшитая из таких нитей, отличалась особой прочностью и хорошо согревала в зимнее время. Хотя на Гиперборее били в большом количестве горячие источники, выходили из недр земли струи газов, а местами выходили наружу магматические потоки, все равно зимой температура могла опуститься до минус 15-20 градусов.
Пищевой рацион местных жителей состоял в основном из рыбы, мяса и жира морских животных, в основном тюленей и нерп. Также со дна океана добывали морские водоросли, которые ели в сыром, пареном и жареном виде. Иногда рыбакам удавалось наловить некоторое количество морских звезд и медуз, которые тоже шли в пищу. Муку, в основном просяную и гречишную привозили купцы, которые часто ходили на своих кораблях вдоль Евразийского материка из Европы в Сибирь, и даже в Америку. Купцы держали в секрете место нахождения Гипербореи, так как им было очень выгодно торговать с ее местными жителями.
Численность населения Гипербореи во 2-ой половине 15-го века составляла примерно 5 тысяч человек. Это были рослые люди с крепким телосложением, часто даже атлетического типа. Средний рост мужчин был в пределах 1,9-2,2 метра, женщин – 1,8-2,0 метра. Черты лиц были в основном европейского типа, но у некоторых они были восточного происхождения. У одного мужчины могло быть несколько жен, если он мог их содержать. Мужчины трудоспособного возраста работали в мастерских, занимались охотой на морского зверя и рыбалкой. Женщины занимались в основном домашними хозяйственными делами, собирали самородки драгоценных металлов. За морскими звездами и медузами чаще всего ныряли женщины, так как они умели лучше мужчин задерживать дыхание и нырять на большую глубину. Иногда попадались морские раковины, в которых находили жемчуг.
Вероисповедание у местных жителей не имело четких религиозных убеждений. Чаще всего преобладало язычество – верили в разных Богов, кому какой больше нравился. Местные жители часто устанавливали фигуры Богов, отлитые из золота. Хорошо известен миф о так называемой «Золотой Бабе», фигуре женщины, отлитой из золота или его сплава. Так вот, фигур, подобных ей, на острове Гиперборея было большое множество. Ввиду ценности золота фигурки (идолы) были малого размера (в высоту не более 10-12 см), а плавку их производили в каменных формах там, где были выходы магмы на земную поверхность. Для уменьшения температуры плавления золота в него добавляли медь, платину, иридий и другие металлы. Самородной меди в Гиперборее не было, ее привозили купцы в основном с Урала.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Существует историческая версия, что древности архипелаг Новая Земля населял неизвестный палеоазиатский народ, который по не вполне установленной причине исчез в начале нашей эры. В Средние века Новую Землю открыли новгородские мореплаватели, предпринимавшие туда экспедиции для добычи рыбы и морского зверя. Но на самом деле из всех островов архипелага наиболее приспособленным для жизни был остров Гиперборея ввиду благоприятных на нем климатических условий.
Даже в настоящее время на Новой Земле существует всего одно-два закрытых военных поселения, так как суровые условия жизни не позволяют здесь создавать большое количество населенных пунктов. Видимо в то время, когда на Новой Земле был более теплый климат, тут и проживал этот загадочный палеоазиатский народ.
Наиболее вероятным является то, что Гиперборея возникла уже после того, как люди покинули Новую Землю, что имело место примерно в первой половине Iтысячелетия нашей эры. Наиболее вероятными причинами этого могут быть сильные землетрясения и цунами, возникшие в результате подвижек земной коры в районе Новой Земли. При этом возник новый остров, получившим в Средние века название Гиперборея. Дело в том, что Гиперборея (как и Уральские горы), находилась на стыке двух литосферных плит – Восточно-Европейской (Русской) и Западно-Сибирской, где тектоническая деятельность наблюдается даже в наши дни.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Одна из легенд гласит, что жители Гипербореи стали выходцами из знаменитой Атлантиды, но на самом деле они переселились сюда из Европы и Сибири примерно в 3-7 веке н.э. в эпоху великого переселения народов. Причиной заселения Гипербореи явились скорее всего сравнительно теплый климат, изобилие морской пищи и наличие сырья в виде драгоценных металлов для торговли ими и изготовления ювелирных украшений. Посуду больших размеров и сложных форм из этих металлов не изготавливали ввиду отсутствия топлива для печей и соответствующего оборудования. Золото, реже платину, обрабатывали простой чеканкой чаще всего для нужд церкви (для икон), изготовления масштабных и миниатюрных золотых украшений, мелкой посуды и панно.
Гибель Гипербореи произошла скорее всего во время Всемирной катастрофы 1537 года, когда на планете Земля произошли большие перемещения земной коры, изменились очертания материков и произошли глобальные изменения климата в отдельных частях Земного Шара. Если, например, до начала 16-го века, плавание вдоль северного побережья Евразии было обычным делом для мореплавателей того времени, то после Всемирной катастрофы часто путь морякам стали преграждать льды.
Говорят, что Гиперборея исчезла не сразу, а за несколько лет. Вначале после катастрофа под воду ушла большая часть острова, а потом постепенно исчезла и вся его поверхность. В настоящее время на месте бывшей Гипербореи находится небольшое возвышение морского дна, в котором имеются многочисленные полости и неровности рельефа. Глубина Карского моря, где покоится Гиперборея, находится в пределах от 50 до 100 метров. Поэтому при тщательном исследовании морского дна возможно и удастся найти следы цивилизации, жившей на Гиперборее.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Продолжение повествования про побег семьи Захаровых.
Существовал, конечно, и более короткий речной путь от Сольвычегодска на Урал по многим рекам, но про него было хорошо известно, и именно там ловили людей, бежавших от Аники Строганова и его сына Семена.
За Захаровыми тоже отправили погоню по этому короткому маршруту, но она не увенчалась для людей Строгановых успехом.
Но и по Северной Двине двигаться для беглецов было опасно, так как река была судоходная не только для речных, но и для морских судов. Чтобы не быть узнанными, Захаровы облачились в одежду простых рыбаков, разложили на видном месте в лодке рыбацкие сети, которые достались Агафье в наследство. Если кто-то и окликал Никифора, который сидел у руля, чье это судно, то он уверенным голосом отвечал, что мы рыбаки и ведем лов омуля. В то время эта рыба семейства лососевых заходила на нерест во многие реки Северного Ледовитого океана, который в 16-м веке часто называли Гиперборейским.
Долго-ли, коротко-ли продолжалось путешествие семьи Захаровых, и к осени они наконец-то добрались до того места на реке Ейва (Яйва), где в настоящее время находится село Подслудное.
Много было трудностей в пути – это и ночевки в лодке, и приготовление пищи, в основном из рыбы на костре, это и встреча с дикими животными. Огонь добывали с помощью огнива, а для лучшего воспламенения трута (сухого мятого мха) его пропитывали нитратной солью, которую находили в виде белого налета на костях мертвой рыбы, погибшей от сильного нагрева воды в летний зной. У Никанора даже не было с собой ружья, только хороший охотничий нож и плотницкий топор. Но он соорудил себе лук и стрелы, а тетиву для лука сплела Агафья из своих длинных русых волос.
Один раз во время ночевки к лодке подошел большой бурый медведь, которого привлекли запахи еды. Но Никанор отпугнул его, выстрелив в него стрелой с зажженой промасленной тканью. Медведь этого явно не ожидал и покинул место стоянки Захаровых.
Место, к которому пристали Захаровы, находилось неподалеку от горы, где жили 10 семей манси. Она называлась горой Пелыма-младшенького в честь одного из сыновей Пелымского князя. В этом месте в большом логу были найдены вначале самородные медь и золото, а впоследствии неподалеку и медные руды.
Встреча беглецов с местными жителями.
На горе Захаровы увидели один из деревянных домов, из которого навстречу им пошел человек в одежде из звериных шкур. В руках он нес кремниевое ружье, а на поясе из лосиной шкуры висел нож.
Вскоре человек подошел к ним и на мансийском языке спросил:
- Кто вы такие и зачем тут пристали к берегу?
Никанор дал жестами понять манси, что он не понял вопроса, и развел руки в стороны, давая этим понять, что настроен к дружелюбному общению.
К великому удивлению Никанора и Агафьи человек повторил свой вопрос на ломанном русском языке. Тогда Никанор поведал ему свою историю. Манси в знак уважения и одобрения защелкал языком и похлопал Никанора по плечу.
- Моя хосет, чтобы русс пошел ко мне домой, - сказал манси и махнул рукой в сторону своего дома.
Захаровы направились вслед за манси и вскоре оказались у его дома.
Он был деревянным, двухскатная крыша была покрыта колотыми досками, набитыми внахлест железными гвоздями, которые они выменивали у купцов, занимающихся доставкой по реке Ейва (Яйва) предметов домашнего обихода. Под доски крыши были подложены куски бересты, поэтому крыша практически никогда не протекала. В доме стояла обычная с виду глинобитная печь, которую из-за отсутствия в то время кирпича полностью изготавливали из красной глины. Трубы у печи не было, но в стене дома имелось отверстие для выхода дыма, как в солеваренных печах «по-черному», которые в то время уже существовали на берегах Камы в районе Соликамска, Чердыни и современного Усолья. Рядом с домом стоял сарай и немного в стороне – несколько пчелиных ульев в виде колоды из стволов осины и березы. У дома был огород, на котором виднелись посадки репы, капусты, брюквы, моркови, свеклы и зелени. К деревянному забору у дома были прислонены орудия для обработки земли – соха, несколько борон, а рядом лежали ручные орудия для обмолота зерна. В сенях домах стояли лопаты, вилы, мотыги и другие сельскохозяйственные инструменты. Под навесом хранились деревянные ведра, тазы, глиняные горшки и железные котлы для приготовления пищи.
Как выяснилось позже, для пахоты и перевозки грузов использовались лошади, небольшой табун которых спокойно пасся вдали от поселения. Телег у манси в то время еще не было, поэтому для перевозки грузов использовались в основном волокуши, которые представляли собой шкуру лося, укрепленной на паре больших веток. В зимнее время часто использовали сани, у которых, как и у нарт, полозья были большой ширины и своим видом напоминали охотничьи лыжи.
У дома манси стояли несколько деревянных бочек, в которую собирали воду с крыши для бытовых нужд, и даже для питья. До родника в логу было далековато, поэтому чистую воду приносили из-под горы, где в то время били ключи. К тому же вода в роднике (в логу) в то время содержала примеси солей меди и золота, и ее как правило не употребляли для питья. Содержание ионов этих металлов в воде было не очень велико, но при частом употреблении такой воды у человека и животных со временем могли возникнуть опасные для жизни заболевания.
Хозяина дома (манси) звали Михаил Петрович Фелькер. Он был вождем племени, которое проживало в этом месте. Это имя он получил после того, как был крещен отцом Григорием, который от имени монастыря, существовавшем на Соловецких островах, занимался мессионерской деятельностью на Урале – христианизацией мансийского населения, жившем по берегам рек Ейва (Яйва), Вильва, Лытва и других. Известно, что монахи Соловецкого монастыря редко покидали свою обитель, но среди них были и такие, которые отправлялись на мало обжитые русскими поселенцами земли, где местное население поклонялось языческим богам.
До крещения Михаил Петрович носил мансийское имя, сложное в произношении на русском языке, что означало Большой Медведь. Такое имя он получил за то, что когда-то в молодости пошел один на медведя с рогатиной и убил его. У Михаила было три жены – две мансийского рода, а одна – русская, которые родили ему пятерых сыновей. Из них выжили только трое, которые впоследствии покинули поселение на горе Пелыма-младшенького и отправились в верховья реки Ейва (Яйва).
Неподалеку от дома Михаила Петровича стояли еще девять, которые все были очень похожи друг на друга. Дома располагались на краю горы Пелыма-младшего в два ряда по пять в каждом. В каждом из домов как правило жила одна семья, только в редких случаях две или три семьи проживали в одном доме, как правило близких родственников.
Только с северной стороны поселения стояли несколько чумов, в которых временно селились гости, приезжающие из других мест.
Чаще всего это были родственники или купцы, привозившие товар для обмена - домашнюю утварь, соль, порох, посуда, ножи, топоры, пилы, гвозди с целью обменять их на шкурки соболя, лисы, горностая, куницы, росомахи, зайца. Особую ценность представляли собой рога лося, из которых делали всевозможные украшения и сувениры. Также эти рога применялись в медицине для профилактики инсульта, при заболеваниях печени, язвы желудка, очищения организма от токсичных веществ, и даже для выведения из комы, а также в целом для замедления увядания. Иногда за рогами лося приплывали даже купцы из Восточных стран, чаще всего из Китая и Кореи. Некоторые их купцов занимались поставками огнестрельного оружия, но этот вид торговли был связан с некоторыми трудностями, так как мансийскому населению запрещали продавать его.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Дороги из мансийского поселения на месте современного села Подслудное.
Уже в то время в мансийское поселение на месте будущего села Подслудное существовала дорога, которая проходила от того места, где в настоящее время находится деревня Клестово. В своем маршруте она во многом совпадает с современной автодорогой, проходящей через ЖД переезд остановочного пункта электропоездов ОП «Замельничный», только от ЖД переезда она шла не прямо, как в настоящее время, а на гору делала петлю –«сепрантин». Дорога чем-то напоминала тропу, по которой ходили люди и ездили верхом на лошадях.
Однако один из манси по прозвищу Двурогий Бык, проживающий в чуме, который стоял на месте современной автобазы «Бамстроймеханизация» на Клестовой горе, часто использовал для передвижения взрослого лося, которого он приручил для этой цели с самого раннего детства. Этот манси не жил круглый год в этом чуме - он использовал его в теплое время года для выпаса крупного рогатого скота (КРС), лошадей, овец и коз, а также для хранения хозяйственного инвентаря. Двурогий Бык не захотел первоначально принимать христианскую веру, но когда отец Григорий, прибывший в эти места из одного монастыря на Соловецких островах, пригрозил ему наказанием в виде заточения в монашеский скит, находящийся на месте современного дачного поселка СНТ №1, то манси быстро принял христианство и получил новое имя Михайлов Семен Степанович. Источника воды поблизости от чума Двурогого Быка не было, поэтому ему приходилось ездить за водой и водить на водопой животных на реку (без названия), которая в настоящее время впадает в реку Яйва напротив Мачты Связи, находящейся в современном районе поселка Яйва «залиния». До этой реки от места стоянки манси было около полукилометра, но если река пересыхала, то приходилось пользоваться водой из реки Яйва.
На Клестовой горе в первой половине 16-го века поселения русских еще не существовало, но уже в 1579-1580 году тут возник починок Захаровых, который основал Дмитрий Егорович Захаров. Он до этого жил со своей семьей жил в деревне кораблестроителей Дощаник, которая находилась на месте первоначального поселка Яйва (в 1930-1940-е годы). Деревня Дощаник исчезла в 1578-1579 году - она была уничтожена Ермаком Тимофеевичем, когда он прибыл на службу Строгановым. Поселенцы не захотели платить большие (кабальные) налоги, которыми обложил их еще Аника Строганов. Ночью Ермак напал на поселение, перебил ее жителей, а деревню сжег. Часть из них спаслась и убежали на другой берег реки и основали починок Захаровых (на горе Клестовой). Целый год семья Дмитрия Егоровича Захарова скрывались от Ермака и людей Строгановых, потом он пошел на попятую и добровольно стал крепостным (у него не было другого выбора).
От мансийского поселения на месте современного села Подслудное к Клестовой горе существовала еще одна дорога, которая проходила через современную деревню Замельничную. В то время на том месте, где сейчас находится дом Плотникова Евгения Афанасьевича, стоял деревянный дом с хозяйственными постройками, принадлежащий манси по прозвищу Горный Орел. После крещения он стал Петровым Сигизмундом Рудольфовичем, так как в день его крещения немецкие поселенцы на реке Кужгорт, где впоследствии будет разработан медный рудник, праздновали день Реформации, посвященный началу реформ и перемен в церкви по настоянию немецкого монаха и профессора теологии Мартина Лютера. Река Кужгорт находилась неподалеку от чума манси, и он часто навещал немецких поселенцев, которые зачастую угощали его пивом, сваренным по старинному рецепту без добавления хмеля – на горьких травах. Такое пиво долго не хранилось, поэтому нужно было в короткий срок его выпить, иначе напиток скиснет. По этой причине манси Петров часто оставался ночевать в нетрезвом виде в поселении немцев, а в это время его скотина, находящаяся на выпасе, оставалась без должного присмотра. Иногда она уходила в соседнее поселение манси (на месте современного села Подслудное), где ее забивали и съедали местные жители. Иногда манси ели и лошадей, принося их в жертву Духам леса во время культовых мероприятий, но их поедание в неголодное время было большой редкостью.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
У читателя может возникнуть вопрос, что делали немецкие поселенцы в 1544 году у современной деревни Замельничной? Ответ будет очень простым и несколько неожиданным. Во-первых, в то время на Урале немцами называли всех иностранцев, в том числе жителей Германии, Голландии, Англии, стран Балтии и даже Малороссии. Очевидно, что название «немец» происходит от корня «нем-», который означает «немой», «человек, говорящий неясно, непонятно», «иностранец». Во-вторых, немецкие поселенцы скорее всего исследовали грунты вдоль реки Кужгорт с целью поиска медных руд, которые, по их мнению, должны были находится в этом месте. Небольшие месторождения медных руд (медистого песчаника) вдоль реки Ейвы (Яйвы) находили еще с давних времен, о чем хорошо знало проживающее здесь местное население, в том числе и манси.
Про залегание медной руды на притоке Ейвы (Яйвы) – реке Кужгорт ходила такая история:
«Один человек из рода так называемых чудских людей как-то нашел в этом месте один камень красного цвета. Камень был очень красив и чем-то напоминал изумруд.
Тогда этот человек решил обменять его на новую одежду, так как старая, пошитая из звериных шкур, сильно износилась. Звали этого человека Мингьяр Дондуп (точно также, как и известного тибетского ламу, духовного наставника Лабсанга Рампы, ставшим впоследствии писателем), что означало «радость» и «совершающий что-то». Мингьяр отнес камень в город Соликамск в лавку одного из ювелиров. Тот внимательно изучил камень и воскликнул:
- Это не драгоценный камень, а всего лишь красная медная руда! Где ты нашел ее?
Тогда Мингьяр, не до конца понимая подвоха в этом вопросе, сообщил о месте, где он обнаружил камень красной медной руды.
Тогда ювелир заплатил Мингьяру за камень несколько золотых монет и взял с него слово, что тот не будет никому рассказывать о своей находке и сам впредь не вернется на это место.
- Там место нечистое. Оно принесет людям только боль и разочарование. Не ходи туда больше, - с ухмылкой на лице сказал ювелир.
После разговора с ювелиром Мингьяр Дондуп купил себе еду и новую одежду, а потом отправился за Урал по одной из мансийских троп.
Через некоторое время к указанному странником месту прибыла группа поисковиков-рудознатцев, состоящая в основном из немцев (иностранцев). Среди них был один манси, который был нанят немцами в качестве проводника.
Но проводник перепутал реки, которые текли в этом месте, и все впадали в Ейву (Яйву). Немцы разбили лагерь на реке Кужгорт (как они считали) и стали искать красную медную руду. Находки разочаровали их, так как руды оказалось очень мало. Они вернулись обратно в Соликамск и зверски расправились с ювелиром и его семьей».
Спустя 200 лет у деревни Замельничная «поблизости реки Яйвы найден рудник в 1752 году. Работы производились отвалом из горы». Речь идет о месторождении медной руды, а найденная ранее неподалеку от этого места красная медная руда (куприт) как раз и свидетельствовала о нахождении в недрах земли медной руды (медистого песчаника).
Эту историю знали ранее местные жители деревни Замельничной, но в настоящее время она оказалась забытой.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Между мансийским поселением на месте существующего в настоящее время села Подслудного и современной деревней Нижней проходила еще одна дорога, но ее маршрут в части совпадал с существовавшем в 18-19 веках почтовым трактом Веретье-Троицк- Верх-Яйва на тупиковом участке Подслудное - Троицк. Дорога проходила через лог в том месте, где в настоящее время находится ЛЭП-6 кВ, идущая от подстанции ПС «Люзень» к трансформаторной будке в селе Подслудном. В самом низком месте лога манси построили небольшой мост из положенных рядом нескольких бревен и скрепленных в поперечном направлении несколькими прибитыми гвоздями колотыми досками. Дорога проходила стороной мимо современной деревни Средней и шла к тому месту, где сейчас находится дом Романа Ковалева в деревне Нижней. Тут стоял чум одинокого манси по прозвищу Лысый Козел, который после крещения получил имя Лысенко Матвей Викторович. Этот манси использовал свой чум для охоты на мелкую дичь – зайцев, белок, росомах, лисиц, диких уток, рябчиков, глухарей. Его деревянный дом, где он жил большую часть года, находился где-то в районе современной деревни Кокшарово. В то время тут существовало небольшое мансийское поселение, где вождем был манси по прозвищу Косой Заяц, после крещения получивший имя Кокшаров Михаил Петрович. Слово «кокшара» в то время означало драчливого человека, который постоянно кого-то донимал своими злыми шутками. Именно таким по характеру и был Косой Заяц, у которого к тому же было небольшое косоглазие. Манси Матвей Лысенко также промышлял ловлей рыбы, при этом из-за своей жадности не брезговал даже мелкой речной рыбешкой, которую обычно никто в этих местах не ловил. Исключением был только хариус, водившейся в то время и в верховьях реки Ейва (Яйва), который очень ценился местными жителями и русскими поселенцами из-за своих отменных вкусовых качеств. Лысый Козел (Лысенко) также ставил капканы на лисиц и волков, но однажды по неосторожности сам попал в свой же капкан. После этого он стал прихрамывать на левую ногу, поэтому и смастерил себе костыль - палку типа современной трости. В своем поселении (современном Кокшарово) мансийские ребятишки дразнили его Хромым Лысым Козлом и в шутку бросали в него шишками. Умер Матвей Лысенко от переедания несвежей рыбой, которая протухла в бочке из-за малого содержания в рассоле пищевой соли. Вскоре после его смерти в поселении началась эпидемия чумы, и все его жители вскоре умерли.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Когда Захаровы сообщили Михаилу Петровичу о намерении остаться в поселении манси, то вначале это вызвало резкий протест со стороны большинства местных жителей. Они не хотели, чтобы русские поселенцы селились на их территории, к тому же некоторые из них в других местах показали себя далеко не с лучшей стороны – они начинали притеснять манси и выживать их из мест проживания.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Случаи притеснения мансийского населения со стороны русских по реке Яйва.
Им не понаслышке было известно, когда один русский по имени Казанцев Степан Тимофеевич, родом из Новгорода, приплыл на лодке в район современной деревни Вижай, убил со своими сыновьями десятерых манси и занял их территорию.
Был еще один вопиющий случай проявления неуважения и жестокости к мансийскому населению, произошедший на месте современной деревни Нартино. Русский Иван Митрофанович Старцев, прибывший сюда с несколькими авантюристами за добычей золота и драгоценных камней то ли из Ярославля, то ли Новгорода, взял в заложники несколько мансийских семей, морил их голодом, чтобы они указали ему места нахождения этих сокровищ. Манси, жившие в этом месте, не знали вообще про существование поблизости золота и камней. Тогда Иван убил всех заложников на глазах вождя племени и потребовал у него указать эти места. Но вождь племени не проронил ни слова, даже под пытками. За это Старцев повесил его на дереве у реки в назидание всем, кто не захочет сотрудничать с ним. Иван Старцев не дожил до старости – согласно одной из легенд он провалился в болото в районе Сафоновой горы, не смог вылезти из него, и через несколько дней умер в страшных муках. То место впоследствии прозвали «адским» и обходили его десятой дорогой.
На месте будущей деревни Замельничная (в районе села Верх-Яйва) русский поселенец Захаров Николай Алексеевич, родом из Соликамска, запугал несколько семей манси тем, что стал стрелять из кремниевого ружья зажжеными стрелами, при этом изображал из себя Ворону, которая у манси является культовой. Местные жители подумали, что духи гневаются на них и решили покинуть нажитое место.
Выходец из Сольвычегодска Артемий Сафронович Бабинов, который якобы за два года (1595-1597 г) с двумя целовальниками и сорока крестьянами построил новую дорогу через Урал в Сибирь, прежде прославился тем, что в районе будущей деревни Верх-Яйва со своим братом Степаном и с еще несколькими головорезами (тоже из Сольвычегодска) учинили расправу над несколькими мансийскими семьями за то, что те не захотели добровольно уйти с места своего проживания.
Их застрелили из ружей и добили бердышами, а их деревянные дома некоторое время использовали в качестве временного пристанища. Один из манси, скорее всего, что вождь племени, перед смертью проклял этих русских и пророчил им лютую смерть за осквернение идола, который стоял в центре поселения. Деревянная фигура стоящего на задних лапах Медведя на глазах у местных жителей была облита мочой русских (при мочеиспускании), потом на голову Медведя положили человеческие фекалии, и после всего этого фигура была облита маслом и подожжена. Когда идол горел, то русские плясали вокруг него и кричали: «Гори, гори, ясно, чтобы не погасло!». Эта фраза возникла еще в древности до появления христианства, когда на языческий праздник Масленицу сжигали Чучело (Марену). Так отряд русских захватчиков во главе с молодыми Артемием и Степаном Бабиновыми праздновали победу над местным населением.
Такое отношение со стороны русских к местному мансийскому населению было почти-что повсеместно, только в некоторых немногочисленных местах русские и манси уживались друг с другом и даже скреплялись брачными связями.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Когда манси услышали о желании семьи Захаровых поселиться где-нибудь поблизости, то даже захотели их убить. Но мудрый вождь манси Михаил Петрович остановил мужчин, вооруженных копьями, и приказал им сложить оружие.
- Эти люди прибыли сюда не для того, чтобы убивать нас! Они просят у нас помощи, и мы поможем им! - сказал он.
Один из манси по прозвищу Зоркий Ястреб (после крещения – Манштейн Игорь Ильич) гневно закричал:
- Я никогда не прощу русам то, что они сделали с моей дочерью Дикой Лосихой! (Дарьей Игоревной после крещения).
Всем было известно, что несколько месяцев назад, когда она пошла на реку, ее пытались изнасиловать двое русских, находящихся в охранении купеческого судна, принадлежащему Митрофану Сергеевичу Куклину, выходцу из города Соликамска. Только его личное вмешательство и смелость девушки, которая ударила одного из напавшего на нее русского ногой в пах, предотвратило это насилие.
- Они не тронут нас, - возразил ему вождь племени. – Я ручаюсь за это своей головой!
В знак поручительства за Захаровых Михаил Петрович ударил себя плетью по ноге, что на жесте манси означало «покорность и миролюбие».
Тогда манси подошли к Никанору, Агафье, их детям Егору и Ярославе, стали трогать их за руки, ноги, прикасаться к туловищу и трогать их за волосы. При этом они все время повторяли:
- Вы никогда не должны делать нам плохо, иначе наш бог Медведь покарает вас.
Начало жизни Захаровых на новом месте.
После этой церемонии Захаровым разрешили занять один из пустующих в это время чумов. Он находился примерно на том месте, где в настоящее время стоит баня и теплица у дома, принадлежащего Константинову Роману Михайловичу. По соседству с чумом, прямо напротив него ближе к реке, находился дом Сердитого Барсука (Станислава Романовича Барсукова), который часто навещал Захаровых и за короткое время стал их лучшим другом. А вот его жена и дети почему-то сразу невзлюбили Захаровых и даже первое время немного им пакостили по всякой мелочи, но к концу зимы изменили свое отношение к ним. Второй пустующий в это время чум находился примерно в том месте, где в настоящее время стоит сарай на участке Надежды Плотниковой, а третий – самый дальний, там, где сейчас стоит парник на участке, принадлежащем Захарову Алексею Викторовичу.
Приближалась зима, и Никанору уже почти-что не оставалось времени, чтобы даже начать строительство собственного дома. Их лодку подняли на берег реки и поставили рядом с другими, принадлежащим местным жителям. Все содержимое лодки перетащили в чум, к тому же манси дали Захаровым необходимые предметы обихода и теплые зимние вещи. Один из местных жителей по прозвищу Толстый Снегирь (Снегирев Антон Дмитриевич) даже подарил поселенцам одну из лошадей по прозвищу Серая Мышь с волокушами, а свои нарты разрешил брать в случае необходимости во временное пользование.
Пока еще не выпал снег, Никанор с сыном Егором заготавливали дрова, а Агафья с дочерью Ярославой делали заготовки на зиму из того, что им дали местные жители, и что они успели насобирать в лесу. Никанор успел застрелить из ружья, которое ему дал попользоваться манси Гордый Филин (Филимонов Борис Илларионович), одного лося и двух медведей, мясо которых они засолили и заморозили на всю долгую зиму. Соседи дали Захаровым немного зерна, муки, соли, меда, соли и разрешили брать в их погребах (ямах) заготовленные на зиму овощи.
И вот наступила суровая уральская зима. Для Захаровых она прошла в трудах и заботах. Нужно было постоянно поддерживать в чуме огонь, чтобы в нем было тепло и можно было заварить чай или приготовить пищу. Во время сильных снегопадов, когда тропинки к родникам переметало снегом, приходилось растапливать снег и использовать полученную воду в хозяйстве. На вкус вода была пресной, но приходилось довольствоваться и такой.
Иногда к жилищам приходили волки, лисы, рыси, но они были сыты и не вредили людям. Только однажды к поселению подошла большая стая волков, и в поселении исчезли несколько собак. Манси, живущие оседлым образом в районах, не относящихся к Крайнему Северу, для перевозки грузов очень редко использовали собак - они охраняли дома и сопровождали человека на охоте. К тому же собака для манси согласно их верованиям являлась посредником между миром живых и мертвых, и за убийство собаки человека также могли приговорить к суровому наказанию. Одним из таких было изгнание человека из племени, которое зачастую означало гибель от голода и холода.
Как-то раз к чуму Захаровых подошел медведь, но манси отогнали его и убивать не стали, так как в это время в поселении было достаточно пищи. Вообще медведь у манси считался культовым животным, и если даже его и убивали ради мяса и шкуры, то все равно трепетали перед ним. После удачной охоты на медведя манси как правило устраивали Медвежий праздник, на котором проводились культовые и спортивные мероприятия.
Весна внесла свои изменения в жизнь племени и семьи Захаровых. Особенно трудно приходилось во время сильного таяния снега, который проваливался даже под человеком с лыжами. Да и крупному зверю в это время тоже приходилось несладко. Из-за нехватки витаминов у местных жителей появились первые симптомы цинги (авитаминоза), от которой часто лечились отваром из еловой, сосновой, пихтовой хвои и их шишек.
И вот пришло долгожданное лето. Никанор уже давно приметил деревья для строительства дома. Место для него он выбрал там, где в настоящее время стоит дом, ранее принадлежащий Сергею и Насте Зубовым. Никанор хотел не мешать местным жителям своим присутствием, к тому же это место находилось на пересечении трех дорог, так как Никанор решил после завершения строительства дома заняться добычей меди, золота, и если повезет, то и других металлов. От выбранного места для дома было рукой подать до родника и ручья, в котором можно было собирать и намывать металлы.
Появление в селении манси людей Аники Строганова.
Но планам Никанора не было суждено сбыться. Нежданно-негаданно нагрянули люди Аники Строганова, которые искали места для обустройства поселений, в которых намеревались селить людей из разных мест России.
Согласно официальной исторической версии царь Иван Грозный 4 апреля 1558 года пожаловал роду Строгановых грамотой право на владение землями на северо-западе Урала по обе стороны Камы, но фактически Строгановы еще раньше занялись освоением этих так называемых «пустых» земель. Правда они это делали с большой осторожностью, чтобы про это не узнал царь.
Ранним утром 1545 года к берегу реки Ейва (Яйва) напротив места современного села Подслудное пристали две большие парусные лодки. В каждой из них находились 10-15 человек, вооруженных ружьями, пистолями, бердышами, кистенями и саблями. У одного из них, очевидно, что самого главного, был даже карабин с четырьмя стволами. Начальником отряда был Алексей Викторович Смородов, родом из Чердыни.
В его подчинении были наемники-иностранцы, среди которых было особенно много прибалтов (литвинов) и малороссов (украинцев). Они были приняты на службу к Строгановым, так как отличались особыми качествами, необходимыми для покорения и в крайнем случае убийства местного населения Урала, - жестокостью, иногда граничащей с безумием, отвагой, находчивостью. Эти наемники готовы были на совершение любого деяния, и их не мучили за это угрызения совести. По своей сути, они мало отличались от ушкуйников (новгородских пиратов), которые в 13-14-х веках поголовно занимались на уральских землях грабежами, насилием, убийствами и отчасти торговлей захваченной в своих походах военной добычей.
Наемники высадились на берег и уверенно направились в сторону мансийского поселения. Навстречу им с горы спустились вождь племени Михаил Петрович и еще несколько мужчин. Примерно на полпути до реки они встретились с людьми Строганова.
Вождь племени спросил у них на ломанном русском языке, кто они такие, и что тут делают. В ответ он услышал дикие возгласы на непонятных языках. Особенно громко вопил какой-то наемник, на ногах которого красовались огромные штаны красного цвета, а с макушки бритой головы свисала длинная прядь волос. Михаил Петрович никак не мог понять, что нужно этим людям, но предчувствовал большую беду.
Тогда начальник отряда наемников Алексей Смородов резким взмахом руки прекратил всю эту бессмысленную болтовню своих подчиненных и на русском языке сообщил вождю племени о цели своего появления.
- Нас направил сюда будущий хозяин этой земли, - и показал на медальон с изображением Аники (Аникея) Федоровича Строганова, висевший у него на шее. - Он повелел всем вам уйти с этого места, так как сюда через несколько лет привезут на поселение других людей.
Михаил Петрович удивился такой наглости пришедших на их землю и указал рукой им обратный путь к своим лодкам. Тогда Смородов скомандовал своим головорезам открыть огонь. Вождь племени и сопровождавшие его манси даже не успели навести ружья, как были убиты. Потом отряд наемников двинулся к мансийскому поселению, но у подъема на гору, где проходила широкая тропа, их остановили редкие выстрелы из ружей манси и стрелы из их луков. Рядом со Смородовым вонзилось в землю большое копье, украшенное перьями вороны.
Смородов приказал всем лечь на землю и занять оборону. Наемники явно не ожидали такого сопротивления, так как, по их сведениям, у манси не должно было быть огнестрельного оружия. Так он пролежали до темноты, а под покровом ночи обошли гору с двух сторон и ударили в тыл обороняющимся. На беду для манси ночь была лунная, и это сильно помогло нападавшим. Когда наемники перебили держащих оборону манси, то они стали поджигать дома местных жителей и расстреливать их, когда те хотели покинуть их. К утру все поселение манси было сожжено.
Никанор, Агафья и их дети все это видели, притаившись неподалеку за небольшим бугром. Они ничем не могли помочь манси, так как у них не было никакого огнестрельного оружия. У всех из глаз выступили слезы, но Никанор запретил жене и детям реветь, иначе их могли услышать наемники.
К полудню наемники ушли к своим лодкам с богатой добычей, несколькими тушами забитых коров и свиней, и отправились вверх по реке Ейва (Яйва). На краю сожженой деревни они вкопали в землю столб, на котором была закреплена табличка с изображением герба Строгановых.
Домашние животные манси и их скотина разбежались по окрестностям, но впоследствии Захаровым удалось поймать несколько коров и свиней. Собаки вернулись на прежнее место, но Никанор взял к себе в хозяйство только двух чистокровных хаски, которых назвал Митькой и Алькой.
Начало новой жизни семьи Захаровых после гибели манси и сожжения их поселения.
Никанор с женой и детьми после всех этих страшных событий поначалу решил покинуть место, где он решил построить дом, но Агафья убедила его остаться на этом месте:
- Куда мы пойдем? Вокруг столько несчастья. Давай останемся на этом же месте. Эти лиходеи, наверное, уже не вернуться сюда.
И тут они услышали выстрелы со стороны чума манси Горного Орла (Петрова) на месте современной деревни Замельничной. Они все поняли без слов, а накануне дня гибели мансийского поселения на месте современного села Подслудного он слышали такие же выстрелы со стороны чума Лысого Козла (Лысенко) у современной деревни Нижней. Они подумали тогда, что Лысый Козел как обычно в это время занимается охотой на пушного зверя. Но потом стало ясно, что манси оказал наемникам сопротивление, расстрелял все заряды и ушел в свое поселение на месте современной деревни Кокшарово. Он так больше и не вернулся в свой чум на свои охотничьи угодья.
Никанор на свой страх и риск наведался к чуму Горного Орла (Петрова). То, что он там увидел, привело его в ужас. Чум был сожжен, а рядом повешенным на дереве висело тело манси. Тут уже наемники успели поставить только что срубленный столб с изображением герба Строгановых. Внизу у реки были слышны их крики и возгласы. И тут снова раздались выстрелы – это немцы из поселения на реке Кужгорт выскочили на берег и стали стрелять по лодкам с наемниками Строгановых. Последние решили не ввязываться в открытый бой и перебить немцев на обратном пути, но когда они через несколько недель вернулись обратно, то немцев уже и след простыл. Они к тому времени уже вернулись в Соликамск и успели расправится с ювелиром. Наемники были несведущи в полезных ископаемых и подумали, что на месте раскопок немцев кто-то из них попытался зарыть клад, а потом передумал.
Никанор вернулся и обо всем поведал Агафье, но пожалел детей и не решился рассказать им об увиденном.
На «семейном совете» все-таки было решено никуда не уходить и остаться на прежнем месте.
Позже Никанор узнал от других манси о судьбе скотовода Двурогого Быка (Михайлова), жившего в чуме на Клестовой горе. Наемники Строганова не тронули его, так как он в это время выпасал свою домашнюю скотину на одном из отдаленных полей, примерно там, где в настоящее время находится лесопитомник Кизеловского лесничества (недалеко от автомобильного моста через обходную ветку ЖД пути «Яйва-Соликамск»). Когда он через некоторое время вернулся к своему чуму на Клестовой горе и повел скотину на водопой к реке Ейва (Яйва), то увидел плывущие по реке тела манси, которые были зверски изуродованы. Их лица напоминали кровавое месиво, а вместо глаз зияли дыры. Двурогий Бык как-то в молодости принимал участие в битве с одним татарским боевым отрядом, который пришел из-за Уральского Хребта из Сибирского ханства, и не по наслышке знал от пленных татар о жестокости русских наемников, сражавшихся на стороне сибирского хана. Недолго думая, Двурогий Бык разобрал свой чум и со скотиной ушел на свою родину за Уральские горы на реку Язва (современное название Язьва), где его радостно встретили жена и дети. Своего одомашненного лося по имени Мартин он не бросил, а ехал на нем верхом некоторую часть пути.
Лось в племени манси, к которому относился Двурогий Бык, считался тотемным животным, символом благополучия, богатства и здоровья. А одомашненный лось Мартин почитался у Двурогого Быка еще больше потому, что мог своими копытами убить не только волка, но даже Медведя, так как с самого рождения был специально этому обучен. Он выполнял команды своего хозяина, который тот подавал с помощью гортанных звуков и сигнального свистка, изготовленного из ивы. Однажды Мартин спас жизнь Двурогому Быку, когда его окружила стая голодных волков. Манси подал лосю условный сигнал, и тот бросился на волков, убив нескольких из них и отогнав стаю на безопасное для человека расстояние. Умер лось Мартин от старости в почтенном возрасте 17 лет, что очень нехарактерно для лосей, живущих в дикой природе, которых чаще всего убивают волки, медведи и другие лоси в брачный период.
К осени Никанор срубил дом, в котором семья Захаровых прожила без особых происшествий 13-14 лет до 1558 года, когда в эти места по указанию Аники Строганова стали привозить крепостных крестьян из для заселения своих земель на Урале, в основном, из поморских земель (Поморья) и Сольвычегодска. Многих привезли впоследствии из Новгородских и Московских земель. Переселенцы получали наделы земли и 20-летнюю отсрочку от налогов, что привлекало многих безземельных и беглых людей из Центральной России. Также Строгановы покупали заключенных их тюрем, заманивали беглых, привлекали иностранцев и неудачливых по жизни людей (горюнов) для поселения на своих уральских вотчинах.
Никанор и Агафья думали, как им назвать свой починок. Вначале единогласно решили назвать его по своей фамилии – починок Захарова, но потом решили дать ему другое название – «под Слудкой», так как неподалеку на правом берегу реки Ейва (Яйва) чуть ниже по течению из горы выступают камни-известняки и песчаники Пермского периода. Раньше на Руси, но чаще всего на Новгородских землях, камни называли слудками. Вот так и появилось название поселения Захаровых – Подслудненское, со временем ставшее селом Подслудное.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
И вот наступило лето 1559 года. К берегу у поселения Подслудненского, где в это время жила только одна семья Никанора Захарова, подошла на веслах баржа-насад, на борту которой находилось около 40-50 человек. В основном это были крестьянские семьи, которые Строгановы купили в Нижегородской, Рязанской губерниях и Костромском уезде Московского царства.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Корабль-насад предназначался в основном для перевозки различных грузов и войск, но часто в 16-17 веках использовался и для транспортировки по рекам Урала и многочисленных крестьянских семей, переселяемых на новые места.
За основу конструкции насада был взят струг - один из многочисленных типов судов, бороздивших реки и озера Новгородской земли. При изготовлении бортов, вероятно, использовался опыт викингов, реализованный в скандинавских судах - кноррах, бороздивших просторы Атлантического океана.
Насад имел грузоподъемность до 20 000 пудов (около 330 тонн), что и определило его широкое применение как в военном флоте, так и в торговле.
Корабль имел высокие борта, мачту и парус, но в безветрие мог двигаться и на веслах. Специальных людей за весла не нанимали, ими могли быть и члены команды (обычно 6-7 человек), и солдаты, и крестьяне, которые в это время были на борту судна. Насад имел верхнюю палубу и трюм, в котором чаще всего перевозили грузы, критичные к воздействию влаги – соль, зерно, муку, сахар, пушнину, порох и другие. На палубе обычно стояла будка кормчих, которые управляли судном, в которой также находился и лоцман. Иногда на палубе тоже перевозили грузы, в основном лес, рыбу, бочки с дегтем, смолой и другие. Длина корабля могла составлять 25-30 метров, но были и многочисленные варианты таких судов и меньшей длины, например, как обычные речные лодки. Скорость хода под парусом при попутном ветре могла доходить до 10-11 км/час, на веслах – до 5-6 км/час. Насады на небольших реках Урала нередко садились на мель, так как их осадка могла превышать 1-1,3 метра, поэтому в более позднее время он был заменен плоскодонными дощаниками и коломенками.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Сначала купленных Строгановыми крестьян перевезли до Перми на лошадях с подводами, а потом погрузили на суда-насады. В этой партии находилось в общей сложности около 400-500 человек, поэтому для их перевозки по Каме и другим рекам потребовалось 4-5 насадов. Сначала суда шли вместе вверх по Каме, но у устья реки Чусовой 2-3 насада вошли в нее и пошли вверх по течению до тех мест, где будет начато строительство Верхнего и Нижнего Чусовских городков. Но один из кораблей зашел в реку Сылву, выгрузил примерно половину крестьян для строительства Сылвенского острога, вернулся обратно и пошел вверх по Чусовой.
Только один корабль пошел вверх по Каме дальше. В устье реки Ейва (Яйва) он сделал небольшую остановку у того места, где впоследствии будет построен Орел-городок (Кергедан). В то время тут стояло несколько домов и перед устьем реки Ейва (Яйва) на левом берегу Камы была обустроена небольшая пристань. Корабль взял на борт лоцмана, хорошо знавшего русло реки Ейва (Яйва) и ее притоков. Им оказался тот самый Алексей Викторович Смородов, который в 1545 году с отрядом наемников сжигал в этих местах поселения манси и убивал тех из них, которые не хотели становится подданными Строгановых. Вместе со Смородовым на этот раз был приказчик родом из Соликамска, по имени Николай Семенович Брунько, выходец из Малороссии, нанятый Григорием Аникиевичем и Яковом Аникиевичем Строгановыми для управления новыми землями по рекам Ейва (Яйва) и ее притокам. Также на судно взяли несколько солдат-стрельцов, которых намеревались высадить у места строительства Ейвинского (Яйвинского) острога, которые должны были поселиться рядом с ним, скорее всего в будущей деревне Посад. В то время (примерно до 1756 года) река Усолка называлась Сильвой, от слова «сiль», что тогда означало «соль». Также на борт насада поднялся казначей (казначейщик) Строгановых Михаил Сергеевич Тронин, уроженец Соликамска и нанятый Строгановыми для ведения учета денежных средств, сбора налогов и пошлин, разрешения спорных вопросов, в том числе и судебных. Должность казначея у Строгановых приравнивалась к аналогичной при царском дворе, так как царь наделил их огромными полномочиями.
Корабль пополнил запасы провизии, воды, вина и пошел вверх по реке Ейва (Яйва), поднялся до реки Сильвы и высадил около половины людей для строительства Ейвинского (Яйвинского) острога.
Вино в то время нередко находилось на борту кораблей для утоления жажды, в целях дезинфекции (алкоголь обладает антисептическими свойствами, уничтожая вредные микроорганизмы) и поддержания морального духа команды и пассажиров. На этом корабле пассажирами являлись крепостные крестьяне, жизнь и здоровье которых мало что значило для их хозяев, поэтому для питья им давали только воду, зачастую несвежую, и то в малом количестве. Иногда воду черпали ведрами прямо из реки, поэтому некоторые из крестьян заболевали в дороге кишечными расстройствами, и даже умирали от этого. Тогда тела их безо всяких церемоний выбрасывались за борт, а чтобы они не всплывали потом, к ним привязывали камни или мешки с землей.
Путь в насаде для крестьян был долгим и утомительным. Для каждой семьи на 3-7 человек на корабле было выделено небольшое место в трюме размером примерно 3х4 метра. Людей постоянно мучили жажда и духота. На корабле на верхней палубе размещалось некоторое количество домашних животных, скотины и птицы для последующего разведения в поселении переселенцев.
Присматривал за крестьянами надсмотрщик по имени Василий Михайлович Кириенко, родившийся в городе Киеве, неудачник по жизни, неженатый, любитель выпить за чужой счет, картежник, нанятый Строгановыми для работы на уральских землях в качестве надзирателя тюрем и для подобных этому занятий. Когда ему предложили должность надзирателя за крестьянами, которых перевозили на судах, то он с радостью согласился. К своей плетке не ее конец он прикрепил металлический свинцовый шарик и изо всех сил старался бить ее по всякому случаю. За это он получил прозвище Свинцовый Васька. На корабле его все ненавидели, и как-то утром, когда корабль шел в районе современной деревни Разим, то взял и пропал с него. Лоцман бегал и искал его по всем тайным местам на корабле, но так и не нашел. Впоследствии выяснилось, что один из крестьян из-под Ярославля по имени Николай Сергеевич Стаднюк, не выдержал, как Свинцовый Васька стеганул плетью его жену, которая в это время была на большом сроке беременности, за то, что она не могла встать с пола, поскользнувшись на человеческих рвотных массах, и своими огромными ручищами кожевенника задушил надсмотрщика и выбросил его за борт.
Далее судно проследовало до того места, где в настоящее время находится село Подслудное. Тут на берег высадили 25-30 человек, а остальных 15-20 человек довезли до того места, где первоначально будет построена деревня Рамка, а через несколько лет рядом с ней - деревня Вижай.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
При переселении обычно привозили молодые семейные пары, у которых было 1-2 ребенка в возрасте до 5-6 лет. Предпочтение отдавали тем, кто владел каким-либо ремеслом, был крепок здоровьем и не имел явных признаков серьезных заболеваний. Перед отправкой всех крестьян осматривали, и если даже у кого-нибудь были плохие зубы, зрение, слух, дефекты речи, даже плоскостопие, то таких как правило не переселяли в новые места. Это было вызвано тем, что на необжитых и малозаселенных землях практически не было докторов и до ближайших городов практически не было хороших дорог. Исключение могли составлять крестьяне, умеющие читать и писать – таких брали на свой страх и риск с любыми дефектами тела и заболеваниями, кроме особо тяжелых. Также ценились крестьяне и нанятые работники, умеющие хорошо шить, готовить, валять валенки, обрабатывать кожи животных, изготавливать глиняную посуду, бочки, ведра и прочих специальностей. В обязательном порядке в партию переселяемых включали охотников, пасечников, животноводов, кузнецов, плотников - строителей домов и лодок. Также крестьянам в обязательном порядке нужно было брать с собой в дорогу вещи домашнего обихода, инструменты и домашних питомцев – в основном кошек и собак. По особому разрешению хозяина разрешалось брать с собой в дорогу огнестрельное и холодное оружие, в основном для охотников и солдат, которые в острогах выполняли обязанности стрелков-пищальников.
Иногда переселяли одиноких мужчин, чаще всего неженатых или вдовцов, если они владели каким-то нужным ремеслом или были грамотными.
Очень часто вместе с крестьянами прибывал какой-нибудь священник (монах, инок), но это было только в том случае, если партия переселяемых была большой, или один священнослужитель обслуживал несколько рядом расположенных поселений.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Из крестьян, которых привезли к месту поселения Подслудненское, некоторые из них имели фамилии Зубовы, Паньковы, Шумковы, Константиновы. У других вообще не было фамилий, а только прозвища.
Поэтому приказчик Брунько распорядился, чтобы у этих крестьян тоже появились фамилии. Так в трех семьях мужья владели плотницким делом – хорошо умели строить лодки и плоты. Поэтому им дали фамилию Плотниковы.
Один вдовец (бобыль) имел прозвище Коля Сухарь, поэтому получил фамилию Сухарев (Николай). Он хорошо пел и плясал, но часто увлекался спиртным. Сухарев так больше и не женился, хотя и было кого брать в жены, и умер, не оставив после себя детей.
Один крестьянин имел прозвище Мишка Бык, поэтому ему дали фамилию Быков (Михаил). Он умел чинить обувь и хорошо петь, но опять же погубила его пагубная привычка к употреблению спиртного. Также он много курил, поэтому так и не женился. Говорят, что у него был внебрачный сын Егор, и что потом он взял фамилию отца, несколько видоизменив ее до фамилии Бычков. Егор, когда вырос, стал хорошим плотником, снова сменил фамилию на Плотников, женился и переселился на выселок Подслудненского – деревню Нижнюю (Нижнее Подслудненское или Плотникова). Но это произошло уже в начале 17-го века, точнее – в 1604-1605 году. Именно эту дату можно с большой долей вероятности считать датой образования деревни Нижней. В настоящее время не существует ни одного достоверного источника о времени образования этой деревни. Медный рудник, находящийся в районе реки Большой Люзь около починка Плотникова, и упоминаемый в 1863 году в «Пермских губернских ведомостях» №32, не может указывать на то, что этот починок (деревня) образовался именно в этом году. Деревня Плотникова примерно в 1860-1865 году стала называться Нижней, просто ее по старинке длительное время называли починком (деревней) Плотникова и изображали с этим названием на картах местности.
Был привезен также один неженатый крестьянин с фамилией Захаров Сергей Петрович, родом из-под Новгорода, который решил, что не будет жить в поселении Подслудненском. Поэтому приказчик распорядился, чтобы он сам выбрал себе место для проживания. Сергей походил по окрестностям поселения Подслудненского, но никакого подходящего места для себя не нашел. А вот добротный дом Никифора и Агафьи Захаровых ему сразу приглянулся. Тогда Сергей решил любыми путями и способами обосноваться в нем. Он воспользовался тем, что приказчик Николай Брунько, выходец из Малороссии, любит есть сало с чесноком и выпивать чарочку горилки перед едой. Тогда Сергей поймал во дворе Никанора Захарова молодого поросенка, а из его амбара утащил глиняную бутылку с крепким домашним пивом. В тот же день вечером он пришел к Брунько и принес ему поджаренного на костре поросенка и выпивку. Результатом этого визита стало то, что Сергея Захарова поселился в доме Никанора и Агафьи Захаровых. Он занял одну комнату, но стал потихоньку выживать хозяев из их дома. Он делал это с большой изобретательностью – не мылся неделями, специально мочился под себя на соломенный тюфяк, не мыл за собой посуду, ругался в присутствии жены и детей Никанора матерными словами. В конце концов Никанору Захарову все это надоело, и он решил уйти из Подслудненского. Дети Захаровых Егор и Ярослава уже стали почти-что взрослыми, и с ними можно было без боязни отправится в дальнюю дорогу.
Эпилог.
В один из августовских дней 1559 года Никанор и Агафья Захаровы с детьми погрузили самые ценные и нужные вещи на две конные подводы и покинули поселение Подслудненское. Когда они отъехали на приличное расстояние от поселения, вдруг дом, в котором в это время мертвецки спал в пьяном угаре Сергей Захаров, ни с того и ни сего взял и загорелся. Так как воды в бочках, в которую обычно собирали дождевую воду, не оказалось по причине засушливого периода, то дом вместе с амбаром и пьяным новым хозяином сгорели дотла за очень короткое время.
Приказчик Брунько хотел возложить всю вину на исчезнувших Захаровых, но смекалистая Агафья положила в той части дома, где они жили, кости из нескольких могил манси, убитых 13-14 лет назад людьми Алексея Смородова. По этой причине решили, что все обитатели сгоревшего дома погибли от огня и дыма.
Прибывшие на новое место крестьяне в первую очередь занялись строительством изб, бань, хозяйственных построек и распашкой земель. Особенно плодородной была земля, которую ранее обрабатывали жившие тут манси. Поэтому на месте их бывшего поселения и были построены избы русских переселенцев. Впоследствии поселение Подслудненское стало разрастаться, и новые дома стали строить ближе к роднику (в логу). Самородные медь и золото, которые встречались в ручье, были быстро выбраны, а вода в роднике со временем очистилась от ионов меди и других металлов, став одной из самых чистых в округе.
А семья Никанора Захарова уехала в неизвестном направлении. Ходили слухи, что видели их в верховьях реки Ейва (Яйва) то ли в устье реки Чикман, то ли Кадь, то ли в районе хребта Кваркуш. Здесь места были дикими и практически ненаселенными русскими, поэтому Захаровых не смогли найти тут ни люди Строганова, ни кто-либо из государевых воевод и наместников. Говорят, что видели в этих местах светлокожих манси с европейскими чертами лица. Возможно, что это были дети Егора и Ярослава Захаровых, породнившиеся с местными манси.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Через 20 лет, где в 1579-1580-х годах возник починок Захарова Дмитрия Егоровича (на горе Клестовой), его потомки переселились в Подслудное, а впоследствии и в деревни Среднюю, Нижнюю и Замельничную. Это одна из основных ветвей распространения людей в этом районе с фамилией Захаровы.
Но существуют и другие пути появления здесь людей с этой фамилией.
Так, например, Николай Макарович Захаров, родившийся в Нижегородской губернии, в конце 18-го века молодом возрасте был привезен князем Голицыным Михаилом Михайловичем (1731-1804) для поселения в село Подслудное. Тут он обзавелся семьей и детьми, которые дали вторую ветвь распространения местных жителей с фамилией Захаров(а).
Третьим путем появления Захаровых можно считать прибытие их в начале-середине 20-го века в качестве высланных из других районов Советского Союза. Так, один их жителей деревни Средней по имени Михаил Семенович Захаров, родившийся на Украине, был в свое время раскулачен и доставлен вместе с семьей в деревню Среднюю, где он работал механизатором в колхозе «Большевик». Впоследствии его приемный сын и внуки поселились не только в селе Подслудном, но и в поселке Яйва.
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
На этом повествование про возникновение села Подслудное можно считать законченным. Более детально про основание деревень Нижней, Средней и Замельничной будет написано в отдельных статьях на моем канале в подборке «Истории села Подслудного».
«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»
Яйва 2025 год.