Холодный ноябрьский ветер гулял по двору старого питерского дома, заставляя скрипеть ставни и шелестеть пожелтевшую листву под окнами квартиры № 5. Здесь, на четвертом этаже, жила Агафья Степановна, маленькая, сухонькая старушка, чья жизнь текла размеренно, как тиканье ходиков с кукушкой. Ее мир состоял из потертых ковров, вышитых салфеток, фарфоровых слоников и пыльных альбомов с черно-белыми фотографиями. Квартира была музеем ушедшей эпохи: радиола "Рекорд", патефон с раструбом, алюминиевые кружки с гербами, стопки журналов "Работница" и "Крестьянка".
И самым величественным, самым загадочным экспонатом этого музея был большой, очень старый телевизор. Массивный, дубовый корпус, похожий на сундук. Его выпуклая линза, мутная от времени, искажённо отражала комнату. Несколько ручек настройки давно потерялись - остались лишь ржавые штырьки. Сверху он всегда был накрыт белоснежной кружевной салфеткой, вывязанной крючком самой Агафьей Степановной еще в молодости – будто саван для спящего монстра. Шнур питания был аккуратно свернут и спрятан за тяжелой тумбой. Агафья Степановна говорила, что "ящик" не работает лет сорок, но выбросить рука не поднимается – память.
Все изменилось, когда в маленькую комнатушку, бывшую когда-то кладовкой, въехал Игорь. Студент-историк, парень с добрыми глазами и вечным любопытством к старине. Он платил за угол и помогал старушке по хозяйству – донести сумки, вкрутить лампочку, починить капающий кран. Квартира ожила немного, наполнилась звуками гитары и запахом растворимого кофе.
Игорь был очарован коллекцией Агафьи Степановны. Он с благоговением разглядывал старые вещи, расспрашивал о них. Но телевизор манил его больше всего. Этот архаичный монстр казался порталом в другое время. Игорь тихонько попробовал было включить его – но тумблер не поддавался, шнур был мертв. Агафья Степановна, застав его у реликвии, только покачала головой: "Не балуй, Игорек. Спящий он. Пусть спит".
Той ночью было особенно тихо. Даже привычные скрипы дома притихли. Агафья Степановна давно спала в своей комнате. Игорь, допоздна корпевший над конспектами, только что выключил настольную лампу и устроился поудобнее на диване. Глаза уже слипались.
Внезапно его сковал ледяной укол страха. Не звук, а именно ощущение – сгустившейся тишины, сменившей обычный ночной фон. Он открыл глаза.
Из-за угла, из гостиной, лился **свет**. Не теплый свет лампы, а холодное, мерцающее, зеленоватое сияние, отбрасывающее на потолок причудливые тени. Оно пульсировало в такт едва слышному, низкому гудению – *вжжжжж*.
Сердце Игоря колотилось как бешеное. Он встал, босиком, стараясь не скрипеть половицами. Подкрался к дверному проему гостиной и замер.
Телевизор заработал.
Кружевная салфетка была отброшена на пол. большой экран пылал ярким, неестественно зеленым светом. Лампы внутри массивного корпуса горели тусклым оранжевым свечением, как глаза спящего дракона. И самое невероятное – вилка питания лежала на полу, рядом с розеткой. Он не был включен в сеть.
*Вжжжжж...* – гудение набирало силу, заполняя комнату вибрацией. Воздух пахнул озоном, пылью и чем-то металлическим, древним.
На экране не было ни помех, ни ряби. Там был четкий, черно-белый "эфир". Это было нечто невообразимое.
Плыл город. Но не Ленинград и не Москва. Башни из черного, словно обсидианового, камня взмывали в небо, увенчанные спиралями и непохожими ни на что куполами. По улицам, вымощенным сияющим в темноте камнем, двигались фигуры. Слишком высокие, слишком тонкие, в струящихся одеждах, скрывающих очертания тел. Их лица были скрыты глубокими капюшонами или странными шлемами. По небу, окрашенному в оттенки индиго и фиолетового, скользили беззвучные корабли, похожие на кристаллы или застывшие молнии. Все происходило в абсолютной тишине, лишь сопровождаемое гудением самого телевизора. Картинка была статичной, как кадр из очень старого, очень странного фильма, но Игорь чувствовал – это "живое". Это происходит "сейчас".
Он не мог пошевелиться. Ужас и невероятное любопытство сковали его. Он попытался разглядеть детали, понять, что это – инопланетный город? Потерянная цивилизация? Иной слой реальности?
Вдруг одна из высоких фигур на экране... повернула голову. Не в сторону, а "прямо на камеру". Игорь не видел глаз, но почувствовал на себе тяжелый, изучающий, нечеловеческий взгляд. Фигура медленно подняла руку, длинную, с слишком большим количеством суставов. Палец, тонкий и бледный, указующе протянулся прямо "из экрана", будто через открытое окно.
Игорь вскрикнул. Негромко, хрипло. Звук будто разбил заклинание.
Экран телевизора взорвался ослепительной белой вспышкой. Лампы внутри корпуса ярко мигнули и погасли. Гудение оборвалось, сменившись тихим потрескиванием остывающих деталей. Зеленый свет исчез, поглотив комнату кромешной тьмой. Запах озона стал резче.
Тишина. Абсолютная, давящая.
Игорь стоял, дрожа, впиваясь взглядом в черный прямоугольник экрана, где еще секунду назад горел иной мир. Его сердце бешено колотилось. Он услышал шорох из комнаты Агафьи Степановны. Потом скрипнула ее дверь.
Старушка появилась на пороге в ночной рубашке и стоптанных тапочках. Ее лицо в слабом свете уличного фонаря из окна было не испуганным, а... устало-печальным. Знающим. Она молча посмотрела на Игоря, потом на телевизор, из-под которого на пол стекала тонкая струйка дыма, смешиваясь с запахом гари и древней пыли.
"Включился?" – спросила она тихо, голосом, полным странного спокойствия.
Игорь мог только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова.
Агафья Степановна вздохнула, подошла к телевизору. Она аккуратно подняла кружевную салфетку, стряхнула с нее невидимую пыль и с привычным, почти ритуальным движением накрыла телевизор. Кружевная ткань скрыла черный глаз экрана.
"Не буди лихо, пока оно тихо, Игорек," – прошептала она, глядя куда-то мимо него, в темноту. "Он не всегда показывает города... Иногда показывал и другое. Страшное. После войны особенно... Потому и спать уложила его. Насовсем, думала." Она провела морщинистой рукой по дубовому корпусу. "Видно, кто-то там... вспомнил о нас. Или зовет."
Она повернулась и медленно пошла обратно в свою комнату, оставив Игоря одного в темноте перед молчаливым сундуком, накрытым белым кружевом. На полу валялся оторванный шнур питания, а в воздухе все еще висел запах чуждого мира и остывающей электроники – запах невозможного, что навсегда изменило тихую жизнь старого дома. Игорь понимал – телевизор не был машиной. Он был дверью. И дверь эта, запечатанная десятилетия назад, только что приоткрылась. Что теперь? И главное – кто, или что, по ту сторону экрана, протянуло ему палец? Ответа не было. Только тишина, холод и зловещая тень от телевизора под белой салфеткой.
Если вам понравилось начало, подпишитесь и поставьте 👍, а в комментариях напишите стоит ли придумать продолжение фантастического рассказа!