Лина, на подъеме после неожиданного повышения и пары бокалов просекко, почти бежала домой. Мысли о новом назначении и приятное покалывание от игристого вина создавали ощущение легкости и эйфории.
Корпоратив по случаю открытия нового филиала гудел в ушах приятным воспоминанием. Для Лины, привыкшей к умеренности во всем, даже эти два бокала стали маленьким праздником.
Она сошла с автобуса на почти пустой остановке и свернула на знакомую дорожку через парк. Днем здесь ворковали парочки на скамейках, а сейчас царила полная тишина. Лина, обычно осторожная и внимательная, сегодня ничего не замечала вокруг, кроме собственного прекрасного настроения.
Внезапно чей-то голос разрезал тишину:
- Извините, не подскажете, который час?
Лина вздрогнула и обернулась. Почти вплотную за ней стоял молодой парень, небрежно одетый в темную толстовку и джинсы. На первый взгляд ничего особенного, но что-то в его позе вызывало неосознанную тревогу. А потом Лина увидела шрам, змеившийся по его щеке от виска почти до подбородка, напоминающий уродливого паука.
Вся радость мгновенно улетучилась. Лина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Детдомовское прошлое научило ее быстро ориентироваться в подобных ситуациях. Она с деланным спокойствием ответила:
- Телефон разрядился. И вообще, не советую здесь задерживаться. Райончик неспокойный.
Незнакомец, покачиваясь, шагнул вперёд, и воздух наполнился резким запахом алкоголя. Его пальцы впились в её плечо, рывком сорвав сумочку. Лина, не раздумывая, ударила его ногой, но это лишь распалило нападавшего ещё больше.
Против его массивной фигуры её хрупкое телосложение казалось беспомощным. Каждая попытка освободиться только усиливали его жестокий пыл. В какой-то момент мир перевернулся, и девушка оказалась на земле.
***
- Чёрта с два! Он за это заплатит! - стиснув зубы шептала Лина, пока шла в ближайшее отделение полиции.
Дежурный внимательно выслушал сбивчивый рассказ, кивнул, заполняя бумаги, и отправил Лину на медосвидетельствование.
Дома Лина первым делом залезла в душ. Казалось, прошла вечность, прежде чем она выключила воду. Она скребла себя мочалкой, будто пыталась содрать с себя не грязь, а само воспоминание. Вода лилась, а вместе с ней и слёзы.
Но Лина не привыкла раскисать. Она всегда была бойцом. Интернат научил её выживать, не сдаваться, идти напролом. Именно этот железный характер помог ей добиться всего, что у неё было в двадцать восемь лет: своя квартира в новом доме, неплохая машина, диплом престижного университета и, наконец, должность с отличной зарплатой. Не каждая девочка из детдома могла таким похвастаться.
Два года минуло с того кошмарного дня, но полиция так и не смогла выйти на след преступника. Лина, впрочем, не питала особых иллюзий. Оставалось лишь верить, что судьба воздаст ему за содеянное.
Пережитая травма оставила глубокий след в душе девушки. Если раньше ей было непросто строить отношения, то теперь сама мысль о близости с мужчиной вызывала инстинктивное отторжение.
В эту субботу, впервые за долгие месяцы безостановочной работы, Лина позволила себе выдохнуть и отправиться в парк. Июльское солнце нещадно палило, когда Лина подошла к ларьку с мороженым. У прилавка переминался с ноги на ногу высокий мужчина в светлой рубашке, уже порядком взмокшей от жары.
- Может, я закажу, пока вы думаете? - Лина устало выдохнула, обмахиваясь веером из рекламной листовки.
Мужчина встрепенулся и обернулся:
- А, да-да, конечно! Слушайте, раз уж вы тут - может, посоветуете что-нибудь? А то я в этих новомодных вкусах совсем запутался.
- Ну нет, - фыркнула Лина, - вдруг посоветую, а вам не понравится? Это же как кофе - кто-то с молоком любит, кто-то чёрный.
- Рискну довериться случаю. Выбирайте, что душе угодно.
- Значит так - вам фисташковое с миндалём, а мне двойной шоколадный пломбир, - она протянула деньги продавщице, которая уже начала раздражённо постукивать ложкой по стойке.
Получив вафельные рожки, они побрели по аллее. Лина искоса поглядывала, как мужчина осторожно пробует ярко-зелёное мороженое. Его лицо при этом приобретало такое забавное выражение, что она с трудом сдерживала смех.
- Ну как? - не выдержала она наконец, когда они устроились на скамейке в тени каштана.
- Честно? - он замялся, разглядывая подтаявшее мороженое. - Такое чувство, будто ем замороженную зубную пасту. Но я мужественно терплю.
- Зачем терпеть-то? - расхохоталась Лина.
- Да понимаете, мама в детстве вбила, что нельзя расстраивать девушек. Вот и стараюсь соответствовать. Я, кстати, Аркадий. Может, познакомимся наконец официально?
Лина поймала себя на том, что уже несколько минут разглядывает своего случайного знакомого. В нём определённо было что-то располагающее - может, эта немного неловкая улыбка или то, как он забавно приглаживал растрепавшиеся на ветру волосы.
- Меня Лина зовут, - она рассеянно облизнула подтаявшее мороженое. - И нет, это не сокращение от Ангелины, просто Лина.
- Хорошее имя, - кивнул Аркадий. - Слушай, тут недалеко, на набережной, открылось новое кафе. Прямо у воды, с террасой. Я там ещё не был, но говорят, неплохая кухня. Может, проверим?
В ресторане они проговорили два часа. Аркадий оказался архитектором, работал над проектом реконструкции старого завода под культурное пространство. Когда он рассказывал о своей работе, его руки постоянно двигались, изображая формы зданий.
Потом были прогулки по набережной, билеты в планетарий, совместный завтрак в воскресенье, когда он принёс свежие круассаны из пекарни за углом.
Лина не планировала влюбляться, но с Аркадием всё было иначе. К августу половина шкафа девушки переехала в квартиру Аркадия. Её зубная щётка стояла рядом с его в ванной. Она знала, где он хранит запасные ключи и какой кофе предпочитает по утрам.
А ещё через месяц, когда они возвращались из супермаркета с пакетами продуктов, он вдруг остановился посреди улицы и сказал:
- Знаешь, по-моему, нам пора пожениться.
И это прозвучало так просто и правильно, что Лина только рассмеялась и кивнула, даже не задумываясь об ответе.
Настал решающий момент - встреча с родителями Аркадия. Лина нервно поправила воротник блузки, глядя на себя в зеркало прихожей. Семья будущего мужа принадлежала к городской элите: отец руководил строительной компанией, мать заведовала отделением в частной клинике. Сам Аркадий в свои тридцать два уже занимал должность финансового директора.
- Слушай, а твоя мама точно любит пионы? - Лина в третий раз проверила букет. - Может, надо было розы взять?
- Лин, расслабься, - Аркадий обнял её сзади за плечи. - Ты им понравишься даже с веником в руках.
- Легко тебе говорить, - вздохнула она, заметив, как дрожат пальцы. - Я даже не знаю, о чём с ними разговаривать.
Вечером, сидя в просторной гостиной родительского дома, Лина удивлялась своим прежним страхам. Отец Аркадия, Сергей Иванович, оказался неожиданно простым в общении.
- Значит, детдом? - спросил он, разливая чай. - Я сам из интерната. Знаете, как нас там кормили? Вспомнить страшно.
- Ой, а у нас повариха была - золото, - неожиданно для себя оживилась Лина. - Всегда нам конфеты прятала.
Мать Аркадия, Вера Андреевна, вопреки ожиданиям, не смотрела на Лину свысока. Она расспрашивала о работе, слушала внимательно, без показного интереса.
Во время ужина всплыла неожиданная деталь - у Аркадия есть младший брат, живущий в Лондоне. Лина кивнула, отметив про себя эту информацию, но не придав ей значения. Какая разница, сколько у мужа братьев и где они живут?
Предсвадебные недели пролетели в хлопотах. Лина выбирала платье, согласовывала меню, спорила с флористами. Вечерами они с Аркадием падали на диван без сил, но счастливые.
В ночь перед свадьбой Лина не могла уснуть. Она вышла на балкон, вдыхая прохладный воздух. Внутри неприятно заворочалось знакомое чувство - смутная тревога, которая всегда появлялась перед неприятностями. В детдоме она так чувствовала приближение проверок. Потом проблемы на работе.
- Ерунда, - прошептала Лина, обхватив себя за плечи. - Обычный мандраж.
ЗАГС встретил их прохладой кондиционеров и запахом цветов. Аркадий, непривычно торжественный в тёмном костюме, ждал у дверей зала. Через двадцать минут начнётся церемония. Лина сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но тревога снова кольнула где-то под сердцем. Что-то должно было случиться. Что-то непоправимое.
Один за другим подкатывали автомобили, выпуская нарядных гостей, преимущественно со стороны жениха. Лина вдруг замерла, вцепившись взглядом в приближающуюся группу. Родители Аркадия… и с ними… Нет, не может быть! Сердце Лины пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью. К ним приближался ОН - тот самый, с кошмарным шрамом-пауком, расползающимся по щеке.
Почти три года прошло с того проклятого вечера в парке, а перед глазами, словно наяву, вставала жуткая картина. Это был не просто страх, это был оживший кошмар, стоящий сейчас в нескольких метрах от нее, в качестве… брата ее жениха?!
- Свадьбы не будет! - крик вырвался из груди Лины прежде, чем она успела осознать происходящее. Она рванулась прочь из душного зала, прочь от этого ужаса, прочь от счастливых лиц, не подозревающих о ее трагедии.
За спиной раздался шум, топот ног, взволнованные голоса. Аркадий бросился за ней, как подстреленный. Он настиг Лину у самого лимузина, когда та, захлебываясь слезами, уже дергала ручку дверцы.
- Лина! Что случилось?! - в голосе Аркадия звучало неподдельное отчаяние. - Я что-то сделал не так? Обидел тебя? Объясни!
Лина молчала, не в силах выдавить ни слова. Рыдания душили ее, пелена слез застилала мир. Аркадий, не раздумывая, запрыгнул в лимузин следом.
- Я никуда не уйду, пока ты мне все не расскажешь. Лина, посмотри на меня! Ты же не ребенок, чтобы вот так, без единого слова, все рушить! В день свадьбы! Что, черт возьми, происходит?!
Он схватил ее за плечи, заставляя взглянуть себе в глаза. В его взгляде читалось непонимание и настойчивое требование объяснений. И Лина поняла - она больше не сможет молчать. Сейчас или никогда.
Собрав остатки воли, Лина, борясь с подступающими рыданиями, начала рассказывать. Аркадий слушал, вцепившись пальцами в обивку сиденья. Сначала в его взгляде читалось лишь непонимание - при чем тут какая-то история из прошлого и их свадьба? Но когда Лина, запинаясь, добралась до описания шрама-паука, лицо Аркадия перекосило.
- Черт... Не может быть... - выдохнул он, проводя рукой по волосам. - Это... мой брат... Он с тобой это сделал? Да я... - Аркадий сжал кулаки так, что побелели костяшки. - Да я его... живьем закопаю... Ты понимаешь, у нас в семье это как открытая рана. С мамой когда-то тоже такое случилось. Они с отцом уже женаты были. И для него такие уроды… - он запнулся, явно с трудом подбирая цензурные слова, - хуже бешеных собак. Я просто не представляю, что теперь будет...
Лина смотрела на него, не зная, что и думать.
- Лин, ну послушай, - Аркадий, словно очнувшись, схватил её за руку, - но я-то тут при чем? Я же тебя люблю, с ума по тебе схожу. Я всю жизнь с тобой прожить хочу. Почему ты меня наказываешь? За то, что он мой брат? Это же не я... - Он замолчал, заглядывая ей в глаза. - Может... вернемся, а? Поговорим с родителями, все вместе.
В его голосе звучала не столько мольба, сколько отчаянная попытка ухватиться за соломинку, вернуть все, как было, стереть этот кошмарный сон. Лина смотрела в его полные боли глаза и чувствовала, как что-то внутри нее начинает таять.
Свадебная суета у входа в ЗАГС была прервана неожиданной сценой. Аркадий, нервно теребя манжеты белоснежной рубашки, отвел отца в сторону. Гости, собравшиеся на торжество, с недоумением наблюдали, как лицо Сергея Ивановича постепенно наливается краской, а желваки начинают ходить под кожей.
Лина первой заметила, как меняется атмосфера. Анатолий, младший брат жениха, тоже почувствовал надвигающуюся бурю. Внезапно он сорвался с места и бросился прочь от ЗАГСа, расталкивая удивленных гостей.
- Будь ты проклят! - громовой голос Сергея Ивановича разрезал воздух. - Забудь дорогу домой! Ты больше не мой сын! - Эти слова, как пощечины, летели вслед убегающему Анатолию.
Гости замолчали, переглядываясь. Несколько женщин сдвинулись ближе друг к другу, будто ища защиты. Мужчины уставились в землю, делая вид, что ничего не происходит.
Вера Андреевна, постукивая каблуками, подлетела к мужу:
- Господи, что стряслось? - она схватила его за руку.
Они отошли в тень деревьев. Лина видела, как менялось лицо будущей свекрови - сначала растерянность, затем ужас, и наконец - горе. Вера Андреевна достала платок, промокнула глаза и, расправив плечи, направилась к Лине.
- Послушай меня, дорогая, - начала она тихо, взяв руки невестки в свои. - Мой Аркаша любит тебя больше жизни. Не отталкивай его. Прости нас за эту боль, но не разрушай своё счастье.
Вера Андреевна погладила Лину по плечу.
- Бывает, что судьба испытывает нас на прочность. Но только мы решаем, сломаться или выстоять. Разве справедливо лишать вас обоих счастья из-за чужих поступков?
Она открыла сумочку и достала пудреницу:
- Давай приведём тебя в порядок, и пойдём внутрь. Что скажешь?
Лина посмотрела на Аркадия. Он стоял, прислонившись к колонне, и не отрывал от неё взгляда. Его пальцы сжимали бутоньерку так, что стебель почти переломился. Она заметила капельки пота на его висках и то, как он закусил губу - верный признак волнения.
- Вы правы, - тихо ответила Лина. - Я столько лет мечтала о настоящей семье. И вот теперь, когда она почти у меня в руках... Нет, я не позволю прошлому украсть моё будущее.