1.
Самолет приземлился в Эль-Калафате под резкий ветер, вырывающийся из-за горных хребтов. Кристина, привыкшая к влажному теплому Буэнос-Айресу, немедленно продрогла в тонком плащике. Она явно недооценила суровый климат юга.
— ¡Bienvenida a la Patagonia! (Добро пожаловать в Патагонию) — встретил её ассистент режиссёра, протягивая плотную толстовку с логотипом съемочной группы.
Первые дни ушли на акклиматизацию и тестовые кадры. Лукас Мендоса, режиссёр, оказался жёстким перфекционистом.
— Нет, Крис, не «красиво», а «дико»! — кричал он, когда она слишком гладко позировала на фоне ледника Перито-Морено. — Ты не модель из журнала, ты — дух этих гор!
Кристина стиснула зубы. Она привыкла к коммерческим съемкам в теплых студиях, где важно было просто выглядеть красиво и безупречно. А здесь требовалось чувствовать. Нужна была актерская игра, пластика. Характер. И все бы ничего, если бы не этот холод…
— Ay, chica rusa, ¿tienes miedo al frío? (Эй, русская девчонка, холода испугалась? ) - смеялась над ней вся съемочная группа.
В их понимании, если она родилась в России, значит, по определению должна выносить любой мороз. Но в России зимой вообще-то носят шубы, дубленки. Пуховики и шапки. А не снимаются по пять часов раздетыми на холоде без перерыва.
На третий день она не выдержала и чуть не сорвала съемки. Случился конфликт.
— Я не могу работать в такую погоду! — Кристина дрожала от холода, несмотря на три слоя термобелья. Ветер сбивал с ног, а дождь превращался в колючий снег.
— Именно в такую и будем! — Лукас был неумолим. — Это же Патагония! А здесь за пять минут сменяются все сезоны! Давай, работай! У нас времени нет, каждый съемочный день дорог.
Кристине ничего не оставалось делать, как подчиниться. Модель - существо подневольное. Сказали «работать», значит надо забыть о своем комфорте. Пусть даже от холода зуб на зуб не попадает. Она сама выбрала этот путь. Назад дороги нет.
Когда камера включилась, Кристина закрыла глаза и представила, будто она не модель, а часть этого пейзажа. Ветер рвал ее волосы, снег колол щеки, но она не сопротивлялась, а полностью отдалась стихии. Именно в этот день кадры получились особенно восхитительны. Кристина сама себя на них не узнала. Это правда она? Русская девчонка, ставшая лицом, самим духом этого сказочного края - Патагонии.
После этого дня что-то изменилось. Кристина перестала пытаться просто «терпеть» съемки. Вместо этого она начала наблюдать. Замечала, как свет играет на ледниках на рассвете, как ветер поет в скалах, как двигаются местные животные.
Когда Лукас снова кричал: «¡Más emoción!»(Больше эмоций!), она больше не изображала их — она их чувствовала.
Особенно запомнились съемки в пещере рук Cueva de las Manos. В древних наскальных рисунках было что-то магическое. Кристина стояла перед ними, и ей казалось, что духи древних художников шепчут ей что-то на своем непонятном языке.
Как бы не было трудно сниматься, как бы она не мерзла, и не жертвовала сном, пока ночами решала гкольные контрольные, Кристина запомнила эту командировку как самое волшебное приключение своей юности.
2.
Случались, конечно, и более приятные моменты. После недели утомительных съемок на ветру, Лукас объявил выходной день и сообщил, что назавтра запланирована экскурсионная программа.
Кристина больше всего мечтала отлежаться в отеле (и в тепле), и заняться школьными заданиями. Но ассистентка Камила, с которой они успели подружиться, сказала: «Это же Лос-Гласьярес! Ты потом всю жизнь будешь жалеть, если не увидишь!»
Жажда приключений и уговоры подруги оказались сильнее усталости. Кристина сдалась, и поехала со всеми. Как же это было восхитительно!
Утром они отправились к знаменитому леднику Перито-Морено.
Кристина стояла на смотровой площадке, и перед ней разворачивался пейзаж, от которого перехватило дыхание.
Ледник возвышался над озером Архентино, как застывший гигант. Его отвесные стены, пронизанные трещинами сапфирово-голубого льда, сверкали под солнцем. Время от времени с глухим грохотом откалывались глыбы, обрушиваясь в воду. Девушка завороженно наблюдала, как волны от падения льда расходились по зеркальной глади озера.
Они прошли по деревянным мосткам вдоль ледника. Кристина то и дело останавливалась, чтобы прикоснуться к древнему льду — его поверхность была испещрена пузырьками воздуха, запертыми здесь тысячи лет назад. Ветер приносил запах чистейшей воды и чего-то неуловимого. Может быть, вечности.
Дальше группа отправилась к озеру. Вода здесь была такого пронзительно-синего оттенка, что казалось — это кусок неба, упавший между гор.
— El color viene de la leche de glaciar (Цвет от «ледникового молока»), — объяснил им гид, имея в виду взвесь минералов в воде.
Кристина присела на камень у кромки воды. В отражении озера, как в гигантском зеркале, перевернутым стояли пики Анд. Тишину нарушал только крик какой-то далекой птицы.
По пути назад они свернули к тропе, ведущей через древний буковый лес. Стволы деревьев, искривленные ветрами, напоминали фигуры танцующих великанов.
Внезапно тропа вывела их к скале с петроглифами — красными отпечатками ладоней, оставленными тысячелетия назад. Здесь, в пещере Cueva de las Manos у них уже были съемки, но тогда не было времени все подробно рассмотреть. Теперь же Кристина с явным наслаждением приложила ладони к холодному камню. На мгновение ей показалось, что сквозь века кто-то ответил ей тем же жестом.
На закате они поднялись на холм. Солнце садилось за зубчатые пики, окрашивая ледник сначала в розовый, а потом в кроваво-красный. Тени от облаков бежали по склонам, как призраки.
— Parece que las montañas están ardiendo (Горы будто горят), — восхищенно сказала Камила.
Но Кристина молчала. В этот момент она поняла, что значит слово «величественный».
Поездка по Патагонии оставила в ее душе неизгладимый след. А она-то, глупая, хотела сидеть весь день в отеле! Хорошо, что послушалась Камилу, и согласилась ехать. И вообще , какое счастье что сниматься здесь выбрали именно ее. Ведь иначе она никогда бы не увидела всей этой красоты: гор, ледника. Истинного величия Аргентины.
3.
Но эта впечатляющая экскурсия была лишь временной передышкой. Пришлось вернуться в отель и к своим урокам, черт бы их побрал!
Кристина съёжилась под шерстяным пледом, пытаясь укрыться от пронизывающего холода. В их отеле Эль-Калафате отопление работало лишь несколько часов в день, а за окном уже начиналась вьюга. Она достала потрепанную жизнью тетрадь по алгебре, и тут же поймала себя на мысли: «Боже, ну зачем мне эти синусы и косинусы? Когда они мне пригодятся? Вычислять угол падения солнечных лучей на подиум?»
Но делать было нечего - она обещала все сдать. Ей и так пошли на уступки в школе. И тетя Ира помогла, постаралась. Хочешь- не хочешь, а решать надо. Нельзя никого подвести. В первую очередь, саму себя.
Утром администратор отеля, хмурый мужчина с седыми усами, протянул ей стопку бумаг.
— Para usted, señorita. De Buenos Aires (это вам, сеньорита, из Буэнос-Айреса)
Листы факса были едва читаемы — где-то на полпути из столицы сигнал явно прерывался. Кристина с трудом расшифровала задания.
Литература: сравнить «Сто лет одиночества» с русской классикой. Она фыркнула. Придумали тоже! Какое, к чёрту, сравнение между Маркесом и Достоевским? Биология: описать экосистему Патагонии. Ладно, хотя бы это было выполнимо. Ну и самое любимое - математика. 20 задач на логарифмы. Она с тоской посмотрела на небо. Неужели где-то правда есть люди, которым это нравится? Кто они? Хотелось бы знать.
Съёмочная группа потешалась над её муками:
— ¡Mira la modelo estudiando! (Посмотрите на модель за учебой!) — кричал оператор Хавьер, когда она, примостившись на камне, пыталась решить уравнение.
Лукас, режиссёр, однажды застал её за этим занятием и неожиданно скомандовал:
— ¡Cámara! (Камеру!)
— Что? - не поняла Кристина
— Снимаем сцену! Ты — упрямая студентка, которая учится вопреки всему. Будем снимать документальный фильм. Подожди, отправим его на фестиваль! Станешь знаменитой.
Так её мучения попали в документалку.
Самым сложным было не заснуть. После 12-часовых съёмок, когда все валились с ног, она зажигала керосиновую лампу (электричество, как назло, опять отключили) и зубрила.
Однажды её обнаружили спящей лицом в учебнике биологии. На странице про «Экосистемы Анд» остался след от косметики. Всем было смешно, а вот Кристине - не очень.
Местный гид стали её невольным помощником:
— Видишь тот куст? Это calafate, — говорил он. — Съешь ягоду, и обязательно вернешься в Патагонию. Вот тебе и биология.
С математикой неожиданно пришла на помощь новая подруга Камила. Дочь учителей, она на удивление бодро решала уравнения, и главное, умела хорошо объяснять. Принцип золотого сечения, например, объяснила на примере модельных стандартов. Такой пример был Кристине понятен, и она была безумно благодарна подруге. Нет бы в школе так объясняли! На реальных примерах, из жизни. А не из учебников.
Раз в неделю Кристина отправляла готовые работы и бланки с тестами по почте тете Ире. И та потом относила из в школу. Но однажды в
день отправки работ случилась катастрофа — почтовое отделение закрыли из-за бурана. Кристина, завернувшись в три свитера, бежала через весь городок к единственному месту, где был факс — в полицейский участок.
— ¡Por favor! ¡Mis exámenes! (Пожалуйста! Это мои контрольные!) — умоляла она.
Сержант, потрясенный её настойчивостью, разрешил отправить работы. Позже тётя Ира призналась: учителя были в восторге от её проекта по биологии. Он был единственным в классе с реальными примерами из Патагонии. Еще бы, ведь Кристина писала его не в классе по учебникам и справочникам, а на реальных примерах. Практически, в полях.
С остальными работами дела обстояли не так радужно. Но в целом, ее упорство и настойчивость сделали свое дело - Кристина сдала все контрольнве в срок, была аттестована по всем предметам и допущена к выпускным экзаменам. Да, она не могла похвастаться высокой успеваемостью, но ведь и в университет она не пойдет. Сдаст экзамены , получит школьный аттестат. А дальше…
Что будет дальше, Кристина пока не знала. Время покажет. Но теперь, после этих фантастических съемок, она была уверена - у нее точно все получится.
Перед отъездом Кристина стояла на берегу озера Архентино, глядя на ледник и думала:
«Ну, вот и все. Прощай, Патагония! Однажды мы еще обязательно встретимся. Уж если я смогла здесь выжить, значит, справлюсь и со всем остальным».
Где-то вдали с грохотом обрушилась глыба льда. Как будто Патагония прощалась с ней.
А впереди у нее был уже почти родной Буэнос-Айрес; Тони, по которому она безумно соскучилась; школьные экзамены и выпускной. И большое светлое будущее. В этом она уже не сомневалась.