Когда археологи проводили раскопки у подножия башни, что стояла недалеко от нынешнего памятника Афанасию Никитину, им пришлось прорыться на

Когда археологи проводили раскопки у подножия башни, что стояла недалеко от нынешнего памятника Афанасию Никитину, им пришлось прорыться на глубину пять метров, чтобы добраться до дневной поверхности XV века. Надеюсь, грунт был достаточно рыхлым, и археологи преодолели пять столетий быстро и без усилий.

Земля у подножия башен плотная только на тропинках. Шагни чуть в сторону по склону – под ногами сыпется глина, перемешанная с обломками костей, осколками керамики и кусочками черепицы. Культурный слой нарастал вместе с травой и пылью, закрывая серым одеялом фундаменты домов и церквей, камни мощёных улиц и кладку крепостных стен. Проливные дожди перемещают складки пыльного покрывала, вымывают на поверхность частички давно исчезнувшей жизни. Мы поднимаем их из вековой пыли, смываем грязь и пытаемся увидеть в маленьких кусочках глазурованной керамики фрагменты былой повседневности.

Мои размышления над донышком средневековой тарелки вылились в рассказ, который был напечатан. Книга стоит на полке. Рядом висит кулон – кусочек керамической тарелки в зелёной глазури. Наташа Семёнова обрамляет осколки керамики в металл, я обрамляю их в слова, но, по сути, мы обе делаем одно и то же: пытаемся раздуть огонёк из искорки жизни, что горела шестьсот лет назад, а мы не даём ей угаснуть полностью.

Хорошо, что слой опавшей листвы вековой пыли достаточно рыхлый.

Башни vs. Растения: рыхлость

#яписака

#маша_и_буквы