«Я не видел ничего потому, что слишком пристально смотрел»
(Сёрен Кьеркегор)
— Моё знакомство с Карлой началось с небольшого конфуза. Когда мы занимались сексом, и я оказался сзади, то обнаружил у неё на спине татуировку земного шара.
Гомер откинулся назад и раздавил дном стакана небольшого дикобраза, неосмотрительно забравшегося к нам на стол.
— Хм. Это так жертвенно — нести на своей спине всю тяжесть мира. Но в чём конфуз?
Я обратился к проходящей мимо официантке:
— Убери со скатерти труп животного, самка.
Официантка Николь улыбнулась:
— Конечно, минуточку.
— Конфуз, — снова напомнил мне Гомер.
— На земном шаре Карлы, ниже полуострова Индостан я увидел два небольших острова — Гугул и Футу. Надписи были на латыни. Что примечательно, правый берег острова Футу находился недалеко от спящего вулкана, и я предположил, что появление островов, возможно, стало следствием предполагаемого извержения. Я так увлёкся размышлениями, что совсем забыл об эрекции, и Карла, обернувшись, объявила мне фиаско.
— Да, странное знакомство.
— Думаю, мы будем вместе всю жизнь.
— А что было дальше?
— Дальше она задумчиво смотрела вдаль.
Волосы Карлы были перевязаны терракотовой косынкой, отчего выбивающиеся из-под неё золотистые вихры казались мне сияющим нимбом.
— Ты слишком отчаянно смотришь вперёд, — она умела неожиданно начать разговор ни о чём и также внезапно его закончить.
Я погладил её по лучевой кости:
— Те два острова у тебя на копчике…
Она рассмеялась:
— Ты импотент, внимательный к деталям. Что ж, тебе только предстоит отыскать вопрос на этот ответ. Но будь более сосредоточен. Твоё внезапное бессилие лишило меня удовольствия.
Официантка Николь, убившая клиента циркулем в шею за маленькие чаевые, наконец подошла и к нам.
— Закажете что-нибудь?
Карла задумалась:
— Пожалуй, я бы съела ролы из варана. Есть что-то из Красной Книги?
Николь вздохнула:
— Только утки.
— Ах, — улыбнувшись, сказала Карла, — Ах, эти утки.
— Дружище, — Гомер действительно выглядел искренне удивлённым, — неужели ты отпустил её одну к этому румынскому повесе?
Я успокаивающе потрепал друга по губам:
— Ну, ты просто не знаешь Карлу. Она совершенно самостоятельная и самодостаточная. Однажды она два месяца держала у себя в подвале маньяка.
— Зачем?
— Она каждую неделю вязала ему противогазы. Но не отдавала.
— Вязаный противогаз? Я полагаю, маньяк сошёл с ума?
— Наоборот. Он стал совершенно другим человеком. Буквально. Даже имя сменил. К тому же румын не так плох. Как-то раз Ниголеску месяц выслеживал в верховье пармы, близь низины степной поймы Суфийского дракона.
Гомер открыл футляр и достал флейту:
— С какой целью такие труды?
Я посмотрел на флейту:
— Румын хотел спеть ему йодль.
Гомер убрал флейту:
— Мой вопрос всё ещё висит в воздухе.
Это было правдой. Вопрос действительно висел над столом.
— Если верить всемирному атласу охоты, при первых звуках йодлевой трели Суфийский дракон откладывает яйцо. А Ниголеску просто обожает омлет.
— Так всё это из-за гастрономических утех?
—Да, но оцени подход румына.
Гомер смахнул рукой надоевший ему вопрос:
— Я был с Ниголеску в бане. У него просто огромный член.
— Плевать.
— Монументальный румынский фаллос.
— Мне всё равно.
— Гигантский орган.
— Пофиг.
— Величественный трансильванский пенис.
Я взволнованно откусил воду:
— Чёрт, Карла! Быть беде.
Ниголеску прервал затянувшееся молчание:
— Знаете, Карла, меня всегда интересовало, кто такой агностик. Вот ведь срань, я бы сходил в библиотеку, но хотел бы, чтобы это знание пришло ко мне естественным путем.
Карла вытерла с губ кровь игуаны:
— Ах, Ниголеску, вы отчаянно безнадёжны. Пейте свой стейк. Из всего, что вы только что сказали, мне понравилось только — срань..
— Значит, вы оставляете мне шанс?
Карла жестом подозвала официантку Николь:
— Ты увеличила себе грудь?
— Нет-нет, — рассмеялась Николь, — Просто немного уменьшила тело.
Карла порывисто встала и поцеловала официантку в губы:
— Изящное решение. Учитесь, Ниголеску.
Румын встал и тоже поцеловал официантку. Пчелиный гул заведения прервал сухой треск пощёчины. Румын сел. Карла немного сгладила ситуацию:
— Не обращайте внимания, Николь. Ниголеску всё ещё ищет свой половой ориентир. Это так мило. Дорогая, у тебя остался тот анекдот, который я читала здесь в пошлый четверг?
Николь кивнула:
— Разумеется. Я читала его друзьям в целомудренный вторник. Сейчас принесу.
Карла улыбнулась:
— И не забудьте плюнуть румыну в ризотто.
— Конечно, без этого мы ризотто не подаём.
— Я отдал бы всё на свете за дочь с именем Урсула.
Гомер надел лыжи.
— Что мешает?
— Наличие достойной женской особи.
— А как же Карла?
Я сел на санки.
— Карла — богиня. Боги не рожают. К тому же наличие её отпрыска в этом мире разрушит совершенство её присутствия в нём. Потеря идентичности Карлы меня убьёт.
К нам подошла Николь:
— Я так понимаю, самое время подать вам десерт?
Гомер кивнул.
— Да, время действительно подходящее. Я как раз собираюсь в путь.
Николь посмотрела на меня.
— А вы?
Я встал с санок.
— А я решил остаться. Просто хотел некоторое время посидеть на санях.
Николь достала блокнот.
— Что вам подать?
— А что вы можете предложить?
Николь на секунду задумалась.
— Минет.
Услышав про минет, Гомер мгновенно скинул лыжи.
— Я, пожалуй, тоже немного задержусь.
Николь посмотрела на меня.
— Значит, вам один минет. А вам, — она перевела взгляд на Гомера, — я рекомендую вишнёвый штрудель с гусеницами.
Я засмеялся и расстегнул брюки, а Гомер снова надел лыжи.
Карла взяла из ног Николь сложенный вдвое листок и передала его румыну.
— Вы просили шанс Ниголеску. Что ж, он у вас теперь есть. Встаньте на стул и прочтите этот старый исландский анекдот без единой запинки.
Румын обрадовался:
— Шлюшка. Мне ещё ни разу не давали за чтение.
Николь презрительно щёлкнула его по носу:
— Вы вообще производите устойчивое впечатление девственника.
Карла локтем указала ему на стул:
— Читайте уже наконец! Ниголеску.
Румын встал на стул:
— Привет! Меня зовут Гудмундур-Сольвейг Сигурдсдоттир, а моего приятеля — Дагур Бергторусон Гудмундссон. Мы решили посмотреть на вулкан Эйяфьйатлайокудль. Из Сейдаруксроукюр поехали в Мирдальсйёкюдль, Снайфедльсйёкюдль, потом через Харбнафьордур в Брюнхоульфскирья и Каульдвафельсстадюр, мимо Хваннадальсхнукюр и Ватнайекюдль, потом в Тунгнафеллсёкюдль, Стиккисхоульмур, Нескаупстадур, Фаскудфьордур, Альдейярфосс, Керлингарфьоль и Мюрдальстйокуль. Приехали. Вулкан как вулкан.
Карла была действительно рассержена.
— Какая отвратительная, скрипящая дикция…
— Но Карла, — бестактно перебил её Ниголеску, — Молю о снисхождении. Я же румын!
— Плевать! — всё больше распалялась Карла, — Как можно было в названии города Тунгнафеллсёкюдль пропустить двойную «л», а в Каульдвафельсстадюре — двойную «с»?
— Неправда, — упрямился румын.
— Не звезди, — настаивала Карла.
Не найдя, что возразить словесно, подлый румын достал эрегированный член.
Николь что-то шепнула на ухо Карле, и та вдруг сменила гнев на милость:
— Вызывайте такси, Ниголеску. Я дам вам из жалости.
Румын плотоядно улыбнулся и швырнул на стол деньги:
— Жалость есть ни что иное, как сметливое предусматривание бедствий, могущих постигнуть и нас. Так говорил Франсуа де Ларошфуко.
Карла взяла сумочку и бросила на стол семена канадской пихты:
— Всякий сброд до жалости общителен. Так говорил Артур Шопенгауэр.
— Ты оказался прав, старина Гомер. Мне только что сказали, что вчера Карла уехала из ресторана вместе с румыном.
Гомер пожал плечами:
— Это всё яшмовый стебель Ниголеску.
— Обычный член.
— Ты просто его не видел. Что собираешься делать?
Я криком пригласил Николь к нашему столику.
— Вы же видели их вчера. Расскажите, что между ними произошло и куда они поехали.
— О, — смутилась Николь, — это было так мило. Румын пытался неуклюже ухаживать. Карла воспевала неприступность, где-то жеманность, местами игривость и даже снисхождение. Ниголеску умолял о шансе и даже рассказал анекдот. Однако Карла не впечатлилась. И тогда румын достал последний аргумент.
Я не выдержал:
— И что? Бастионы пали?
— Рой трахнула? Ой, простите, Троя рухнула? — поинтересовался Гомер.
— Трудно сказать, — хитро прищурилась Николь, — но уехали они вместе.
Мне пришлось немного понизить голос:
— Я надеюсь, вы сохранили наш «десерт» в секрете?
— Вы про минет? — неожиданно громко воскликнула Николь, — О, не переживайте, я сохранила конфиденциальность. Как и все посетители заведения.
Гомер отрезал кусочек грейпфрутового сока:
— Что ты собираешься делать, мой друг?
Я попросил Николь принести мне кофе с нефтью и расслабленно хрустнул пальцами:
— Пущу всё на самотёк. Доверюсь судьбе. Положусь на авось. Вручу себя воле случая и поверю в лучшее. Отношения с женщиной, несущей на своей спине всю тяжесть этого мира, должны строиться на доверии и известной доле безрассудства.
Гомер вопросительно приподнял бровь:
— Продуманный пофигизм?
Мне пришлось вернуть его бровь на место:
— Лень, прагматизм и жизненная опытность.
— Значит, пофигизм, — засмеялся Гомер и попросил счёт.
Когда открылась дверь подвала, голый и перепуганный Ниголеску близоруко щурился, привыкая к свету. Прищуриваясь, человек уменьшает размер зрачка, благодаря чему сокращается количество света, проходящего через глаз. Это снижает размытость и искажения, которые могут возникать из-за неправильного фокусирования света.
Наконец, в проёме двери он отчётливо рассмотрел Карлу, которая держала в руке вязаный противогаз:
— Вставай на колени и немедленно надевай противогаз, ленивый пид@р. И поверь, — воодушевлённо проворковала Карла, — через пару месяцев ты будешь совершенно другим человеком.
«Суть дела не в том, чтобы обольстить девушку, а в том, чтобы найти такую, которую стоит обольщать»
(Сёрен Кьеркегор)
Автор: grisha
Источник: https://litclubbs.ru/articles/66191-karla.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: