В подмосковном имении Надежды Шереметевой - Покровском - декабристские идеи зарождались. Здесь же после восстания 1825 года ссыльные декабристы обретали сочувствие и поддержку.
Мой предок в Покровском
В автобиографии моего прапрапрадеда Семëна Егоровича Раича есть такие строки: "А.Н. Надаржинская, Брянская помещица, женщина высокого ума и редкой доброты, понимавшая и до самой смерти своей поддерживавшая меня во мнении своих родных, которых дети начинали и, почти все, оканчивали учение под моим руководством, - рекомендовала меня сестре своей, Н.Н. Шереметевой, в качестве домашнего учителя. Это было в конце 1810 года. В доме Н.Н. Шереметевой мне, новичку в свете, хотя впрочем, небольшом, жилось весело: у ней в подмосковной были свои певчие, свой оркестр, даже свой театр».
В биографии сына Надежды Николаевны Шереметевой - Алексея - читаем: "Образование получил домашнее, его учителем был Семён Егорович Раич, обучавший и его кузена, Фёдора Тютчева".
Ни Раич, ни Шереметевы не знали, что через несколько лет подмосковное Покровское, где так весело жилось и хозяевам, и гостям, станет местом общения людей, мечтавших о лучшем будущем для России. А после 14 декабря 1825 года в том же Покровском обретут поддержку те, кто пострадает от неудачной попытки осуществить эти мечты.
Муравьёвы из соседнего села
Хозяйка Покровского помещицей была прогрессивной - в её поместье никто не смел наказывать крепостных, а тем более поднять на них руку. Идеи будущих декабристов в Покровское занесли воспитанники Московского училища колонновожатых, которые летом пребывали на практических занятиях в соседнем Осташëве. А владельцем этого Осташëва был Николай Николаевич Муравьёв, возглавлявший училище.
Колонновожатыми назывались будущие офицеры генерального штаба.
Училище выросло из московского общества математиков, которое в 1810 году создал сын Николая Николаевича Муравьёва - Михаил, тогда студент физико-математического факультета Московского университета.
Михаил Муравьёв стремился распространить математические знания. Для этого члены общества писали математические сочинения, переводили зарубежную математическую литературу, читали лекции. Отец Михаила - Николай Николаевич преподавал любителям математики военные науки, которые им пригодились во время грянувшей вскоре войны с Наполеоном.
В этой войне участвовал и сам Николай Николаевич Муравьёв, и три его сына: Александр, Михаил и Николай.
После войны по предложению Начальника Главного штаба Его Императорского Величества
князя Петра Михайловича Волконского 44 слушателя математических лекций согласились вступить в службу колонновожатых. Это произошло в 1816 году, после чего математическое общество стало Московским училищем колонновожатых.
Именно в училище зародились идеи, из которых выросло движение декабристов. Активными деятелями этого движения были три сына Николая Николаевича Муравьёва. Старший - Александр - был одним из основателей Союза Спасения.
Сын Николай (будущий Муравьёв-Карский) до начала Отечественной войны увлекался масонством и совместно с Матвеем Ивановичем Муравьёвым-Апостолом, Львом и Василием Перовскими и другими выработал устав особого общества "Чока", члены которого через пять лет должны были основать на Сахалине коммунистическую республику.
"Чока" прекратило своё существование в связи с началом войны. А после войны братья Муравьевы стали инициаторами создания среди офицеров Главного штаба тайного общества "Священная артель", в котором осуждалось крепостное право в России и строились планы по созданию республики.
Покровское и Союз Спасения
В это же время в Семёновском полку группа офицеров объединилась в артель, позволившую им сообща обедать, а заодно и обмениваться мнениями. В артели состояли такие видные в будущем декабристы, как Иван Дмитриевич Якушкин, Сергей Петрович Трубецкой и Сергей Иванович Муравьёв-Апостол. Александр I, узнав о существовании артели и, видимо, предчувствуя опасную её будущность, на всякий случай приказал "прекратить сборища офицеров".
Эти артели существовали частично легально, а частично полулегально. И вот 9 февраля 1816 г. группа членов "Священной" и Семеновской артелей учредила общую тайную организацию - Союз спасения. Теперь братья Муравьёвы и Иван Якушкин стали членами одной организации. Скорее всего, после этого Якушкин стал бывать в Покровском у Шереметевых.
В 1818 году Союз спасения был преобразован в Союз благоденствия. В том же году в него вступил выпускник училища колонновожатых Алексей Шереметев, сын хозяйки Покровского.
Тогда же членом Союза стал и его бывший домашний учитель, мой прапрапрадед Семён Егорович Раич. В том же, 1818, году Муравьёвы породнились с Шереметевыми - Михаил Муравьев женился на Пелагее Шереметевой, старшей дочери хозяйки Покровского. А через 4 года подросла младшая дочь Анастасия и стала женой Ивана Якушкина.
А мой прапрапрадед в это время оказался в семье Муравьёвых - он стал домашним учителем Андрея, четвёртого из пяти сыновей Николая Николаевича Муравьёва.
Прощëнные и наказанные
К этому времени Союз Благоденствия был распущен. Многие его члены, в том числе М. Н. Муравьёв и С. Е. Раич, после роспуска Союза от тайной политической деятельности отошли. Александр Муравьёв и Николай Муравьёв (будущий Карский) отошли от этой деятельности раньше. Те же, кто решил продолжать добиваться отмены крепостного права и принятия Конституции, создали Южное общество и Северное общество. Из тех, кто связан был с Покровским, в Северное общество вошли Иван Якушкин и Алексей Шереметев. Хотя в ходе следствия по делу декабристов Якушкин оградил своего шурина от наказания, показав, что Алексей Шереметев после 1821 года в тайных обществах не состоял. Поэтому к суду Шереметев не привлекался, хотя во время восстания 1825 года он находился в Москве и о намечавшемся в Петербурге отказе военных присягать новому царю знал. Питерские члены тайного общества обратились к московским единомышленникам с просьбой поддержать их. Москвичи строили планы выступления, но когда восстание в Петербурге было подавлено, они от этих планов отказались. Определённая роль в этих планах отводилась и Алексею Шереметеву.
Не привлекались к суду С. Е. Раич и Н. Н. Муравьёв (будущий - Карский).
Михаил Муравьёв (Виленский) по делу декабристов был арестован, просидел полгода в Петропавловской крепости, а потом был освобождён. В 1863 году после жестокого подавления восстания в Польше вошёл в историю как "Муравьёв-вешатель".
Александр Муравьёв тоже был арестован, суд приговорил его к ссылке в Сибирь без лишения чинов и дворянства. Ссылку отбывал в Верхнеудинске. Там ему было разрешено поступить на гражданскую службу. Вскоре Александр Муравьёв был назначен городничим в Иркутск, потом был губернатором в Тобольске, в Архангельске, в Нижнем Новгороде. В 1850-е годы состоял на военной службе, участвовал в Крымской войне.
В общем, из всех участников декабристского движения, как-то связанных с Покровским, серьёзно пострадал только Иван Якушкин. Он получил 20 лет каторги. Главной его виной было то, что он отказался давать показания на остальных участников движения.
Заключённый, но не покинутый
Когда в Москве только начались аресты по делу декабристов, Надежда Николаевна Шереметева послала своего управляющего в Смоленское имение Якушкина, и тот вывез оттуда все его бумаги и спрятал под полом кабинета хозяйки.
В своей книге "Сила слабых - Женщины в истории России (XI-XIX вв.)" её автор Светлана Николаевна Кайдаш-Лакшина в главе, посвящённой Надежде Николаевне Шереметевой, так характеризует её: "Несомненно, что именно она стала важным катализатором общественного мнения, которое создавало поддержку декабристам".
Началось всё с поддержки своего зятя - Ивана Якушкина, арестованного 10 января 1826 года и увезëнного в Петербург на допрос сначала в Зимний дворец, потом в Петропавловскую крепость.
Шереметевой удается в Петербурге получить разрешение на свидание, и Анастасия Якушкина приходит в крепость на свидание с мужем вместе с сыновьями (один из них родился уже после ареста отца).
Якушкин был приговорён к смертной казни с заменой её 20-летней каторгой. Когда Якушкина отправили в Роченсальмскую крепость (Финляндия), Шереметева добилась того, что и она, и её дочь в Паргалове (на первой станции от Петербурга) ещё раз увиделись с зятем и мужем. Тогда же было решено, что Анастасия Якушкина вместе с детьми и матерью поедет к мужу в Сибирь.
Ещё раз Надежде Николаевне и Анастасии удаётся увидеть Ивана Якушкина 15 октября 1827 года в Ярославле. Через этот город провозили все партии осуждённых декабристов. Шереметева вместе с дочерью и внуками дважды приезжала в Ярославль и подолгу там жила и только на третий раз они смогли увидеть Якушкина. Это была их последняя встреча.
Сибирь на связи
В этом году исполняется 200 лет восстанию декабристов. Никакого шума по этому поводу нет. Наоборот, растёт число тех, кто считает декабристов преступниками. Николай I после осуждения декабристов тоже старался, чтобы общество было с ним единодушно в отношении к декабристам. Но часть общества и, прежде всего, жëны и матери осуждённых, отказывались видеть преступников в родных людях, которые были образованнейшей элитой страны и гордостью её армии. Центром формирования именно такого мнения стало Покровское и его хозяйка - Надежда Николаевна Шереметева.
Разрешения на поездку в Сибирь Надежда Николаевна добивалась вместе с Екатериной Фёдоровной Муравьёвой, матерью декабристов Никиты и Александра Михайловичей. Для Николая I стремление жён декабристов разделить участь своих мужей стало неприятной неожиданностью, поэтому он запрещает жёнам каторжан брать в дорогу детей.
Как известно, первыми к мужьям-декабристам в Сибирь отправились Екатерина Трубецкая и Мария Волконская. У Трубецкой детей не было, а Волконская оставила 9-месячного сына матери.
Анастасия Якушкина тоже хотела ехать за мужем, но Иван Дмитриевич попросил её остаться с детьми. Ещё долго в письмах к мужу Анастасия умоляет его разрешить ей приехать к нему. В конце концов Якушкин даëт свое согласие на приезд жены в Сибирь. Но на этот раз оставлять детей не разрешили власти. На прошении Анастасии Васильевны 1832 года стояла царская резолюция: «Отклонить под благовидным предлогом». Этому поспособствовал сват Шереметевой - Николай Николаевич Муравьёв.
В разлуке с мужем Анастасия Якушкина прожила 20 лет и умерла, не преодолев сорокалетнего возраста.
Моральную поддержку от Надежды Николаевны получали не только Якушкины, но и другие семьи декабристов.
Когда в 1830 году в Сибирь к мужу отправилась Анна Васильевна Розен, последние дни перед отъездом она провела в доме Шереметевой вместе со своим четырёхлетним сыном. В день отъезда матери сын был из дома Шереметевой увезён к младшей сестре Анны Резен, которая взяла его на воспитание.
Ещë через год в Сибирь к декабристу Ивашеву уезжает его невеста - гувернантка-француженка Камилла Ледантю.
Отвечая на её письмо, Шереметева написала: "Остается только пожелать, чтобы Господь укрепил Ваши силы, дабы могли свершить сей дальний путь благополучно". Она поддерживает Камиллу в готовности "разделить тяжкий жребий друга".
Через Шереметеву шли в Сибирь и из Сибири все новости, письма, деньги посылки. К ней обращается мать братьев Никиты и Александра Муравьёвых, не получив очередного сообщения от сыновей. Декабрист Павел Граббе, сосланный на Кавказ, проездом через Москву был радушно принят в доме Шереметевой. Постоянным корреспондентом Надежды Николаевны была переехавшая к мужу-декабристу в Сибирь Наталья Дмитриевна Фонвизина.
Хранительница памяти
О селе Покровском, имении Шереметевой, я впервые услышал от Нины Николаевны Барышевой, которая была в составе группы участников акции "Товарищ, верь... ".
Поездку с нами в Сибирь она не планировала - просто пришла проводить на Ярославский вокзал своих друзей по обществу "Наследие декабристов". Но тут выяснилось, что есть одно свободное место в вагоне, и 86-летняя Нина Николаевна села в поезд и поехала. В дороге узнав, что я потомок Семëна Егоровича Раича, Нина Николаевна рассказала мне, что сама придумала водить экскурсии в усадьбу Шереметевых. Рассказала мне она и о помощи Шереметевой своему зятю Якушкину и другим декабристам.
Нина Николаевна работала врачом Покровской больницы, поэтому её первыми экскурсантами были пациенты.
В 2010 году по её инициативе на территории больницы был открыт музей памяти декабристов. Нина Николаевна организовала расчистку расположенного под Покровским храмом склепа, в котором похоронены Алексей Шереметев и его жена. Свой энтузиазм Н. Н. Барышева направляла и на то, чтобы постоянно привлекать внимание властей Подмосковья к необходимости продолжать реставрацию храма, являющегося объектом культурного наследия регионального значения.
Несколько строчек из автобиографии моего прапрапрадеда, встреча с Ниной Николаевной Барышевой вызвали во мне желание проследить историю Покровского, переплетённую с историей движения декабристов. Буду рад, если история эта заинтересует моих подписчиков и читателей.