Где-то на Кипре, среди оливковых деревьев и россиян на удалёнке, случилось событие: две эстрадные легенды пересеклись. Не на сцене, не в клипе, не в благотворительном ролике. А… на концерте. Где одна пела, а другая — сидела. На табуретке. В конце зала.
Нет, это не завязка к анекдоту. Это реальность — где Вайкуле поёт «Вернисаж», а Пугачёва с Максимом Галкиным грустно ерзают на мебельной минималке у стены.
Кто здесь королева, а кто подруга?
Когда-то Лайма говорила, что в СССР она «кормила всю страну». Что ж, времена изменились — теперь ей приходится кормиться самой. И кормить Аллу уже некогда — самим бы наскрести на свет, воду и налоги на кипрский особнячок.
Да, Лайма продолжает колесить по миру с песнями, которые у слушателя вызывают не столько ностальгию, сколько лёгкое дежавю: «А разве она не пела это в 1984-м… и в 1987-м… и в 2002-м?» Но другой репертуар особо и не предполагается. Петь на латышском в Лимассоле? Уж лучше снова «Скрипач на крыше».
Денег нет, но вы держитесь
Помимо концертов, у Вайкуле был бизнес — весьма прагматичный: выселение жильцов из питерских коммуналок и продажа элитного жилья. Но в текущей реальности виза в Россию ей светит примерно как сольник в Кремле — никак. А латвийская пенсия, увы, не покрывает даже блёстки для сценических пиджаков.
Так что приходится выступать в залах, которые больше похожи на кафешку при гостинице. Но и тут надо держать марку — пригласила же Аллу! Вот только посадила почему-то в угол. Не в вип-ложу, не на бархатное кресло. А на табуретку. Видимо, с душой. Или наоборот — с камнем на ней.
Примадонна на пенсии
Алла Борисовна — персонаж особенный. Раньше ей платили просто за появление. Теперь приходится самой искать, где бы засветиться. И если ты уже в Кипре, где до «Рандеву» рукой подать, то почему бы не заглянуть? Но — нет, петь она не будет. Ни одной песни. Ни «Арлекино», ни даже «Мадам Брошкину». Всё — на покое. Сил нет, желания тоже. И хоть в сторис она выглядит как 43-летняя женщина на даче, в реальности — всё куда прозаичнее. Передвигается с трудом, разговаривает неохотно, а возвращаться на сцену не собирается вообще.
Табуретка как манифест
Ну и вот мы в зале. Свет, звук, атмосфера ностальгии. И два силуэта на горизонте — Алла и Максим. Похоже, не очень почётные гости. Скорее «просто зашли», чем «супервипы». Сети тут же оживились: мол, Лайма отомстила за сорванное участие Пугачёвой в «Рандеву» и демонстративно усадила её туда, куда обычно ставят аппарат звукорежиссёра.
«Это тебе не Грязь, где всё по высшему разряду. Это Кипр, детка. Здесь ты без микрофона — просто тётя Алла».
И ведь это не пустой жест. В шоу-бизнесе такие вещи работают точнее, чем пресс-релизы. Табуретка в углу — это не просто мебель. Это символ. Символ новой реальности, где каждый за себя, а бесплатные vip-ложи — как прошлогодние елки: уже не модно и неуместно.
Постскриптум со свечкой надежды
Да, дружба — дело тонкое. Особенно в индустрии, где вчера ты «королева», а сегодня — «отменённая артистка с паспортом Кипра». Но всё же хочется верить, что этот концерт — не конец.
Может, Алла простит Лайме табуретку. А Лайма всё-таки предложит ей стул с подлокотниками. Может, они еще вместе выйдут на сцену — даже не петь, а просто сказать пару слов. Не про СССР, не про эмиграцию. А о том, как это — жить, стареть, петь и дружить на полную катушку.
Пока же остаётся только табуретка — и лёгкая ирония. Потому что в шоу-бизнесе, как в жизни: всё может измениться в любой момент. Главное, чтобы спина выдержала. И — чтобы табуретка не сломалась.