Вестерн всегда был мифическим жанром, полным выжженных солнцем равнин, молчаливых стрелков и непростой борьбы между законом и беззаконием. Но за героическими легендами и романтикой Дикого Запада скрывается суровая правда: Запад часто был жестоким, грязным и пропитанным кровью. Именно здесь и появляются самые жесткие вестерны.
Следующие десять фильмов — это не истории о благородных шерифах или чистеньких ковбоях. Это истории, в которых пыль никогда не оседает, насилие быстрое и уродливое, а мораль в лучшем случае мутная. Герои (если их можно так назвать) часто бывают бродягами, преступниками или людьми на грани, у которых больше шрамов, чем идеалов. Через них фильмы обнажают жанр до костей и дают ему истечь кровью.
1. «Предложение» (2005)
Фильм «Предложение» жестокий, библейский и пропитан жарким страхом. Он немного меняет сценарий, разворачиваясь в австралийской глубинке, а не на американской границе. Сюжет сосредоточен на пойманном преступнике (Гай Пирс), которому предлагают ужасную сделку: найти и убить своего старшего брата, или британские власти казнят его младшего. Дальше разворачивается медленное, философское кровопролитие, где мораль не имеет значения, а выживание — еще меньше.
Режиссер фильма — Джон Хиллкоут («Дорога»), сценарист — Ник Кейв (да, из Bad Seeds). Фильм наполнен насилием и болезненной поэзией. Сама земля кажется проклятой. Персонажи движимы честью, местью и отчаянием, и никому не удается уйти чистым. Это тот вид вестерна, где ветер режет как нож, а справедливость — лишь еще одна форма горя. Каждое решение вызывает цепь последствий. Фильм навязчивый, красивый и жестокий до самого конца.
2. «Непрощенный» (1992)
«Непрощенный» — это прощание Клинта Иствуда с мифом о вестерне, проект, который он сознательно задумывал как свою последнюю работу в этом жанре. Он режиссирует фильм и играет роль Уильяма Манни, бывшего убийцы, ставшего фермером, который берется за последнюю работу — поимку двух мужчин, изуродовавших проститутку. Однако то, что кажется простым сюжетом о мести, быстро превращается в нечто более мрачное и честное: портрет насилия без гламура и героев без праведности. Это вестерн после того, как мечта умерла.
Иствуд обращается с материалом с холодной точностью, лишая перестрелки романтики и заменяя ее страхом и сожалением. Что касается второстепенных персонажей, то шериф в исполнении Джина Хэкмана очарователен, устрашающ и в то же время вызывает симпатию, а Морган Фриман привносит тихую печаль в роль напарника Манни. Финальная часть фильма столь же жестока, сколь и элегична, и она поражает как исповедь.
3. «Дикая банда» (1969)
«Дикая банда» не просто изменила вестерны — она разнесла их в клочья. Рассказ Сэма Пекинпа о стареющих преступниках, совершающих последнее ограбление на границе с Мексикой, — это шедевр, полный замедленного насилия, морального истощения и распадающегося братства. Он привнес чувственность Нового Голливуда в старейший жанр Америки, и результаты были потрясающими. Не всем он понравился при выходе, но сейчас это бесспорная классика.
Одной только начальной перестрелкой он установил новый стандарт кинематографического кровопролития. Но за кровавой бойней скрывается нечто печальное: глубокое осознание того, что эти люди устарели, что они — призраки умирающей эпохи. Это не просто жестокость, это грязь под ногтями американского мифа. Преследуемый призраками лидер Уильяма Холдена, слепая лояльность Эрнеста Боргнайна, дети, смотрящие на казни с пустыми глазами: все это складывается в вестерн, который не мифологизирует своих убийц. Он скорбит о них. А затем подвергает их адским мучениям.
4. «Костяной томагавк» (2015)
«Костяной томагавк» начинается как классический вестерн. Есть пыльный городок, похищение, отряд, выезжающий на поиски. Но к финалу фильм превращается в нечто дикое и кошмарное. Простая спасательная миссия становится столкновением с людоедскими троглодитами в глубине дикой местности, где язык и цивилизованность растворяются в первобытном ужасе. Фильм балансирует между жанрами, и этот повествовательный трюк сложнее, чем кажется.
Режиссура С. Крейга Залера медленная, обдуманная и неуклонная. Курт Рассел возглавляет феноменальный актерский состав с изношенной благородностью, а Ричард Дженкинс тихо крадет сцены с пафосом старика. Но именно жестокость определяет этот фильм. Сырая, внезапная и вызывающая тошноту. Последние двадцать минут — одни из самых ужасающих в современном жанровом кино. Это Старый Запад как чистое выживание, где мораль — не компас, а обуза. Не для слабонервных.
5. «Мертвец» (1995)
«Мертвец» — вестерн, который похож на медленно гниющий сон. В черно-белой одиссее Джима Джармуша Джонни Депп играет Уильяма Блейка, бухгалтера, случайно ставшего преступником, который блуждает по сюрреалистической границе после того, как получил смертельное ранение. Его преследуют охотники за головами, преследуют видения, а ведет его индеец по имени Никто (Гэри Фармер), который верит, что он — реинкарнация поэта.
Фильм совершенно уникален и полностью гипнотичен, переходя от сцены к сцене с ритмом умирающей мысли. Импровизированная гитарная музыка Нила Янга усиливает чувство беспокойства. В конечном итоге, это вестерн, лишенный смысла, где смерть постоянна, а смысл неуловим. Джармуш деконструирует жанр до тех пор, пока не остаются только дым и кости. Это «Кровавый меридиан» под кислотой, смесь нигилизма, поэзии, литературных отсылок для умников и странных образов. То, что фильм при этом остается развлекательным, является дополнительным бонусом.
6. «Старикам тут не место» (2007)
«Старикам тут не место» — это вестерн, замаскированный под триллер. Действие фильма происходит в Техасе 1980-х годов и рассказывает о мужчине (Джош Бролин), который случайно становится свидетелем неудачной сделки с наркотиками и крадет чемодан с деньгами, после чего его начинает преследовать Антон Чигур (Хавьер Бардем) — убийца, настолько хладнокровный и методичный, что он кажется самой судьбой. Шериф (Томми Ли Джонс) наблюдает за происходящим издалека, понимая, что он не в силах противостоять убийце. Хуже того, он знает, что старые порядки умерли.
Здесь братья Коэны сознательно отказываются от катарсиса, удваивая мрачность романа Кормака Маккарти. Финальная конфронтация происходит за кадром. Добрые парни не побеждают. Зло не проигрывает. Это фильм о моральном порядке, которого больше не существует, если он когда-либо существовал. Пейзажи пыльные и жестокие, диалоги напряженные, а насилие лишено изящества. Все, что осталось, — это тихая, разбитая мечта старика.
7. «Джоси Уэйлс – человек вне закона» (1976)
В фильме «Джоси Уэйлс – человек вне закона» Иствуд в расцвете сил играет фермера из Миссури, который стал партизаном Конфедерации после того, как солдаты Союза убили его семью. Дальше разворачивается история, которая является отчасти сагой о мести, отчасти историей искупления, когда Джоси едет на запад, преследуемый охотниками за головами, преследуемый войной и постепенно создающий необычное сообщество бродяг и выживших. Во многом это иронично, даже если многие зрители этого не заметили.
Иствуд является режиссером и исполнителем главной роли, и его изображение Джози стало культовым: мягкий голос, смертоносный и постепенно гуманизирующийся. Гражданская война в качестве фона добавляет политическую текстуру, и фильм играет с жанровыми конвенциями, прежде чем превратить их в нечто более душевное. За каждой перестрелкой следует тихий момент связи или совести. Но не заблуждайтесь: фильм по-прежнему жесток. Проливается кровь, падают тела, а цена мести высока. Вновь герой вестерна Иствуда деконструируется в реальном времени, и фильм не скупится на звук и ярость.
8. «Любой ценой» (2016)
С явными оттенками «Старикам тут не место», «Любой ценой» — это современный вестерн, замаскированный под фильм о грабеже. Два брата — один спокойный, отчаянный отец (Крис Пайн), другой взрывной бывший заключенный (Бен Фостер) — начинают грабить отделения банка, который отчуждает их семейную землю. Изможденный техасский рейнджер (великолепно сыгранный Джеффом Бриджесом) бросается в погоню, понимая больше, чем дает понять.
На фоне экономического упадка и выцветших на солнце маленьких городков фильм запечатлевает суровую реальность мира, в котором иссякли возможности, но не исчезла гордость. Это история о справедливости в системе, где справедливость больше не функционирует. Наряду с действием, режиссер Дэвид Маккензи передает тревожное чувство пустоты. Каждый ресторан, ломбард и пустынная автомагистраль пропитаны тихой отчаянием. Речь идет не о противостоянии преступников и стражей закона, а о выживании в подстроенной игре. И все это слишком реально.
9. «Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» (2007)
«Как трусливый Роберт Форд убил Джесси Джеймса» — это скорее не вестерн, а похоронная песнь. Фильм драматизирует последние месяцы жизни Джесси Джеймса, знаменитого преступника, семьянина и живой легенды, а также медленное и неловкое предательство, которое приводит к его смерти от рук одержимого поклонника. Фильм медитативный, меланхоличный, с ледяным темпом, но ошеломляющий своей эмоциональной точностью.
Кинематография Роджера Дикинса запечатлевает все с живописной красотой, что прекрасно дополняет натуралистическую игру актеров. Брэд Питт играет Джесси с призрачным магнетизмом, а Роберт Форд в исполнении Кейси Аффлека кипит мелочной амбицией и самоненавистью. Это богатая история, в которой есть многое, что стоит разобрать. Это фильм о создании мифов и о пустых людях, которые живут в их тени. Суть не в насилии. Она в том, как лояльность превращается в зависть, а слава становится болезнью, от которой никто не выживает.
10. «Бродяга высокогорных равнин» (1973)
«Бродяга высокогорных равнин» — это странный вестерн с эфирной атмосферой, но он никогда не теряет своей остроты. Здесь Иствуд играет загадочного странника, который приезжает в город и просит помощи в борьбе с бандитами. Он соглашается, но только если ему позволят развлечься, переименовать город в «Ад» и превратить правосудие в ритуальное унижение. Результатом является вестерн о мести, который смотрится как сверхъестественный лихорадочный сон.
В Незнакомце есть что-то призрачное. Он может быть человеком. Он может быть духом. Он может быть коллективной виной города, пришедшей свести счеты. Суть здесь — в моральном разложении, гноящемся под вежливыми улыбками. Опираясь на работы своих соавторов Серджио Леоне и Дона Сигела, Иствуд снимает с презрением к вестернским клише, превращая героев в трусов, а злодеев — в жертв. Это больше, чем цинизм.