— Оль, ну что ты опять... Папа просто привык по-другому.
— Привык? — она отложила вилку. — Дима, твой отец сказал, что мой борщ "водянистый", плов "пресный", а котлеты "жёсткие как подошва", и всё это за три дня!
— Он не со зла...
— А с чего тогда?
Всё началось полгода назад, когда родители Димы продали свою квартиру и переехали к молодой семье — официально чтобы помочь с ипотекой, а на деле чтобы контролировать жизнь сына и невестки.
— Это временно, — обещал тогда муж, — пока новую не найдут.
Но временно затянулось, и Михаил Петрович с Тамарой Ивановной обосновались в трёхкомнатной квартире как постоянные жильцы — расставили свои вещи, перевесили картины, купили новый телевизор в гостиную.
— А старый куда? — спросила Оля.
— На кухню переставим, — решила свекровь, — там можно новости смотреть, пока готовишь.
Готовила теперь не только невестка, потому что Тамара Ивановна считала своим долгом "помогать" и каждое утро вставала в семь, чтобы варить кашу — огромную кастрюлю на всю семью.
— Оленька, а ты овсянку на молоке варишь или на воде? — спрашивала она в первые дни.
— На воде, у Димы холестерин повышен.
— Ах, какая ерунда! Мужчину надо кормить сытно, молоко — это сила.
И начинала готовить по-своему — каша на молоке, с маслом и сахаром, а Дима ел молча, пока Оля пыталась возражать.
— Тамара Ивановна, врач рекомендовал ограничить жирное...
— Какой врач? Эти молодые ничего не понимают, я сорок лет мужа кормила, вырастила здорового сына.
Свёкр поддакивал: — Тома права, в наше время такими глупостями не занимались — поел и порядок.
А Михаил Петрович вообще был мастером критики, строитель на пенсии, который находил недостатки во всём — от расстановки мебели до способа мытья окон.
— Оля, а почему диван к стене придвинут? Так воздух не циркулирует.
— Мне так удобнее.
— Удобнее... а правильно? Мебель должна дышать.
Он передвигал диван, кресла, переставлял книги, и квартира молодых постепенно превращалась в филиал их старого дома.
Хуже всего было по вечерам, потому что Оля и Дима привыкли ужинать на кухне, обсуждая прошедший день, а теперь весь семейный совет собирался в гостиной перед телевизором.
— Димочка, как дела на работе? — интересовалась мать.
— Нормально, мам, проекты идут.
— А премию дадут в этом месяце?
— Не знаю пока.
— Надо же, а Петя Сидоров уже получил, его мать рассказывала — может, ты мало стараешься?
Дима кривился, но не возражал, а Оля сидела и слушала, как свекровь обсуждает зарплату мужа, планы на отпуск, их расходы.
— А что вы на еду тратите в месяц? — спросила Тамара Ивановна как-то.
— Зачем вам знать?
— Как зачем? Я же теперь тоже готовлю, продукты покупаю, надо планировать бюджет.
— Мы справлялись без планирования.
— Справлялись... а экономить умеете? Вот я на рынок хожу в конце дня, овощи дешевле, а вы в супермаркете переплачиваете.
Тамара Ивановна действительно начала ходить на рынок и привозила мешки картошки, капусты, лука, так что холодильник забивался до отказа.
— Зачем так много? — спрашивала Оля.
— А зимой что есть будете? Надо запасаться.
— Мы не в деревне живём...
— В городе тем более надо экономить.
Но настоящий конфликт начался из-за режима, потому что родители Димы ложились в девять вечера и вставали в шесть утра, а молодые привыкли засиживаться допоздна и спать до восьми.
— Оленька, а почему свет в спальне до часу горел? — спрашивала свекровь за завтраком.
— Читала.
— До часу? Это вредно для глаз и соседям мешает.
— Каким соседям? Окна во двор выходят.
— Всё равно поздно, надо режим соблюдать.
А Михаил Петрович вставал в шесть и начинал греметь посудой на кухне, включал радио, разговаривал с женой, так что молодые просыпались от шума — не выспавшиеся и злые.
— Папа, можно потише по утрам? — попросил Дима.
— А что такого? Я не ору же, просто завтракаю.
— Но мы ещё спим...
— В семь утра спят только больные, надо раньше ложиться...
Оля попыталась поговорить с мужем наедине.
— Дим, так дальше нельзя, твои родители нас достали.
— Оль, они пожилые люди, им тяжело перестраиваться.
— А нам легко? Мы в собственной квартире чувствуем себя гостями.
— Потерпи немного, они найдут что-то своё и съедут.
— Когда? Они даже не ищут квартиру!
— Ищут, просто подходящую найти сложно.
Но Оля знала — они не ищут, родители Димы прекрасно устроились: бесплатно живут, коммунальные не платят, сын под присмотром.
Особенно её раздражала Тамара Ивановна, которая считала себя хозяйкой и невестку поучала, как правильно вести дом.
— Оленька, а постель когда меняла? Надо раз в неделю свежее бельё.
— Меняю когда надо.
— Когда надо... а надо регулярно, и полотенца в ванной висят уже три дня.
— Они чистые.
— Чистые, да застиранные, мужчина должен видеть порядок.
Она перестирывала полотенца Оли, перевешивала шторы, переставляла цветы, и квартира становилась её территорией.
А свёкр критиковал готовку невестки:
— Оля, а соль в суп добавляла?
— Добавляла.
— А мне кажется мало, и лавровый лист забыла.
— Я не забыла, мне так нравится.
— Тебе... а семье что есть? Суп должен быть наваристый.
Он садился за стол с таким видом, будто делает одолжение, пробовал, морщился, вздыхал и выносил вердикт: — Ну что, терпимо.
Терпимо! Её еду он оценивал как "терпимую"!
— Дим, поговори с отцом, — просила Оля мужа.
— О чём говорить?
— О том, что его замечания меня обижают.
— Он же не со зла, просто привык к маминой готовке.
— Тогда пусть мама готовит!
— Ну что ты... мама устаёт, она пожилая женщина.
Пожилая женщина, которая в семь утра начинала генеральную уборку и до вечера не сидела на месте — усталость у неё была очень избирательная.
Последней каплей стал день рождения Димы, когда Оля планировала устроить небольшой праздник — пригласить друзей, приготовить его любимые блюда.
— А что будем готовить? — спросила Тамара Ивановна.
— Я уже всё продумала.
— А мне не сказала, давай вместе составим меню.
Она взяла листок и начала записывать: — Салат оливье, конечно, селёдка под шубой, мясо запечённое...
— Тамара Ивановна, я хотела сделать цезарь и стейки.
— Цезарь? — она скривилась. — Это не еда для дня рождения, гости удивятся.
— Наши друзья привыкли к такой еде.
— Друзья... а родители что скажут? Нет, надо готовить по-человечески.
Она составила своё меню и пошла за продуктами, а Оля осталась дома — злая и беспомощная.
Вечером гости пришли и обнаружили стол, накрытый по всем правилам советского застолья — майонезные салаты, заливное, котлеты, и друзья ели молча, переглядываясь.
— Как вкусно! — восхищалась Тамара Ивановна. — Вот это настоящая еда!
А Михаил Петрович всё равно нашёл к чему придраться: — Мясо суховато получилось, надо было в фольге запекать.
После ухода гостей Оля не выдержала и именно тогда спросила мужа про жизнь с родителями до конца дней.
— Оль, не утрируй...
— Не утрирую! Твои родители захватили нашу квартиру и нашу жизнь!
— Они просто хотят помочь.
— Помочь? Чем? Критикой моей готовки? Контролем нашего бюджета?
— Ну не всё же так плохо...
— Дима, открой глаза! Мы не муж и жена, мы дети под опекой твоих родителей!
Но он не слышал или не хотел слышать.
Через месяц Оля сняла однокомнатную квартиру и съехала, а Дима звонил, просил вернуться, обещал поговорить с родителями.
— Поговорили?
— Ну... да...
— И что?
— Они обиделись, говорят, хотели как лучше.
— И дальше что?
— Дальше... ну, они же мои родители...
Год спустя супруги развелись, и Дима так и живёт с родителями в квартире, где когда-то была его семья — Тамара Ивановна готовит ему завтраки, Михаил Петрович даёт советы по жизни.
А Оля живёт одна в своей маленькой квартире, готовит что хочет и спит до восьми утра.
Также можете почитать: