— Собирайте вещи и вон! — не сдержалась Елена, выставляя за дверь сестру своего мужа вместе с её детьми.
— Лен, замок опять барахлит? — послышался голос Алексея из гостиной.
— Как обычно, — ответила Елена, прикрывая замок плечом. — Я же говорила весной, нужно смазать.
— Но весна была уже два месяца назад.
— А ты где пропадал эти два месяца? — она бросила пальто на пуфик и заглянула на кухню. — Есть что перекусить?
— Не успел ничего приготовить, прости. Только что вернулся с работы, даже обувь не снял. Сам на одних бутербродах весь день. Слушай, тут такое дело… — он отложил планшет и потёр лоб. — У Виктории проблема. Антон выгнал её, отобрал квартиру через суд. Теперь она с детьми на улице.
Елена открыла холодильник, достала кефир и сделала глоток прямо из бутылки. Молча. Лишь потом спросила:
— Сочувствую. И что?
— Я подумал… Может быть, она с детьми пока поживёт у нас? Временно.
Она замерла у раковины. Затем очень спокойно сказала:
— Я подумаю. Алексей, ты понял меня? Пожалуйста, не решай за меня, как это было в прошлый раз.
Он кивнул, как будто понял. Или сделал вид, что понял.
На следующее утро Елена задержалась на работе. Пациентка принесла конфеты в знак благодарности: «Вы спасли мне жизнь, Елена Сергеевна». На лестнице её перехватила звонок из регистратуры: «Срочный приём, помогите». А потом — задержка в аптеке, пронизывающий ветер, обжигающий колени, и маршрутка, где кто-то ел шаурму, источая тяжёлый и навязчивый запах.
Когда она открыла дверь квартиры, первое, что она увидела, — это коробки. Много. Разных размеров. А в прихожей — детская обувь.
Виктория вышла из кухни в её старом халате. На лице у неё была глиняная маска. Из комнаты доносился визг — мальчишки играли в машинки. Что-то с грохотом упало.
— Привет, Ленчик. Ну вот мы и здесь. Спасибо тебе огромное. Ты просто наш ангел-хранитель.
Елена стояла неподвижно и молча смотрела на происходящее.
— Алексей сказал, что ты не возражаешь, — добавила Виктория, словно извиняясь. — Мы будем вести себя тихо-тихо, честно. Это же ненадолго.
Из кухни пахло жареными котлетами. С крана в раковине капала вода. Из детской доносился топот и смех. Елена всё ещё стояла в прихожей, с ключами в руке.
И вдруг осознала: это больше не её дом.
Внутри что-то оборвалось, словно выключили свет.
Елена присела на краешек кровати и уставилась в пол. Из кухни доносился звон посуды и голос Виктории:
— Мальчики, скорее за стол! Пока не поедите, никаких планшетов!
Затем снова смех и топот. Кто-то пробежал по коридору, и дверь в комнату Елены слегка скрипнула. Она поднялась и тихо закрыла дверь изнутри на замок.
Через час пришёл Алексей.
— Ну что с тобой? — спросил он, входя в комнату так, будто ничего особенного не произошло. — Мы же договорились, что поможем. Это временно.
— Мы? — Елена подняла на него взгляд. — Ты не оставил мне выбора.
— Я подумал, что ты сама не решишься. А Вике срочно нужно было куда-то деться. С детьми. Ты же не хочешь, чтобы они ночевали на вокзале.
— Не манипулируй мной. Я не бесчувственная, но у меня тоже есть предел.
Он вздохнул и присел рядом:
— Лена, это же семья. Не обижайся.
Она долго смотрела на него, потом поднялась и вышла на кухню. Виктория как раз доставала из духовки противень с куриными ножками. Вся кухня была наполнена паром, запахом жареного и крошками. Чужая кухня.
— О, Лен, присоединяйся к нам! — весело предложила Виктория. — Мы как раз собираемся ужинать.
— Я не голодна.
— Ну ты не обижайся. Мы будем вести себя тихо, честно. Я всё уберу потом. Мальчики просто радуются. Ты же понимаешь…
— Понимаю, — тихо ответила Елена. — Очень хорошо понимаю.
На следующий день Елена вернулась с работы позже обычного — специально. В прихожей уже не было места для обуви: ботинки, кеды, чьи-то носки. В комнате громко играло радио. Алексей смотрел телевизор, а Виктория оживлённо разговаривала по телефону на балконе, громко и нараспев:
— …ну ты бы видела, как у них тут уютно. Да, да. Она вроде врач, но какая-то холодная, всё у неё по линеечке. Ну, не мать она, что тут скажешь… ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ