Встречать Новый год в деревне – мечта жителя большого города, измученного суетой и многолюдьем. И вот это счастье пришло! Мой товарищ по институту пригласил меня на Новогодний праздник в деревню недалеко от Москвы, в известном месте, где любил отдыхать и дал дуба вождь мирового пролетариата Ильич. Деревню переименовали в Горки Ленинские.
Место сказочное. И от Москвы недалеко, и деревня – деревней. С высокого берега реки Пахры дали бескрайней России открываются. Снег. Безлюдье.
Деревни подмосковные уже начали превращаться в дачные посёлки, летом шумные, кишащие людом. А зимой – пустые дома чернели бревенчатыми стенами на белом снегу. Из всей деревеньки только в двух светились окна. В нашем, где была чисто мужская компания, и в соседнем, такой же огромной избе, где собрались дамы. Почему и как получилось такое строгое гендерное разделение? Не знаю. Но так бывает.
Компания собралась интересная, молодые учёные, литераторы, и даже один кинорежиссёр – со студии документальных фильмов.
Стол по тем скудным временам, можно сказать, ломился. Даже шпроты и селёдка в вине были. Напитки тоже в достатке. Но не застолье главное – баня! В отдельном домике на краю участка, за огородом. Топить её начали, как только приехали, часа в два. И к полуночи она была градусов 80. А на улице – минус 20. 100 градусов градиент температуры. Выбегаешь из бани и бежишь в дом, где, сразу, с порога опрокидываешь рюмку водки, холодной, из сугроба, которая вливается в организм как вода. Так и праздновали, за беседой и тостами, песнями под гитару. А в небе мерцали звёзды и деревья потрескивали от мороза.
Накидывать одежду, выбегая в баню, хотелось не всем. Во-первых, намокнет от пота, а во-вторых – это признак слабости. Всё равно ведь нет никого. В соседнем доме горит огонь и музыка, но на мороз никто не выходит, и в темноте при бледном свете луны ничего не видно. Стали бегать в одних валенках, только быстрее, чем раньше. Мороз крепчал.
Режиссёр был человеком большого жизненного опыта и удивительной доброты. Он объехал весь Союз, и интересно рассказывал о приключениях, выпавших во время путешествий. Был он огромным, с чёрной бородой, закрывавшей почти всё лицо, и весь покрыт чёрной шерстью, как Кинг Конг. А глаза добрые и весёлые за стёклами очков.
Он бегал в баню чаще других, и дровишки подбрасывал, чтобы было погорячее.
После того, как он в очередной раз хлопнул дверью и исчез в темноте, прошло минут десять, и мы услышали полные ужаса пронзительные крики с улицы. Нацепив какую-то одежду, высыпали на крыльцо. Думали, пожар. Из соседнего дома в очень лёгкой одежде выбегали дамы. Кто-то, кажется, пытался выпрыгнуть в окно.
Одна из них, с перекошенным лицом кричала:
– Йети, йети!
Что за снежный человек? Откуда, в Подмосковье? Ужас женщин стал передаваться и нам. И в этот момент из соседнего дома, вышел совершенно ошарашенный кинематографист и, виновато опустив голову, затрусил по снегу к нам.
Крики постепенно утихли и дамы стали возвращаться в дом. Мороз, долго не побегаешь. Извинения с бутылкой шампанского им были принесены.
Режиссёр, очень смущённый выпил стакан водки.
– Вот чёрт! – произнёс он. – Выскочил из бани, и к дому. Но меня, похоже, влево повело, а между домами заборов-то нет. Я и ворвался резко с мороза. А там – дамы за столом, я-то не разобрал без очков, и к столу! Они и рванули! Я стал кричать: «Извините, я не хотел». Но такой визг поднялся!
Можно понять мирно пирующих дам, когда морозной ночью врывается огромное косматое существо. Поверишь тут в снежного человека. А может, зря он от него убегали? Жалеют теперь!