Она позвонила вечером. Голос бодрый, как всегда, когда ей что-то нужно:
— Слушай, мы с Сашкой поругались. Я пока к тебе, на пару дней. С малышом. Ты ж не против?
Я замолчала. Потому что знала: это не “на пару дней”. У неё всегда так. “Чуть-чуть” превращается в “а чего ты сразу выгоняешь?”
Я всё же ответила:
— Ладно. Приезжай. Но правда — только на пару дней, у меня работа, и вообще…
— Конечно! Я сама всё понимаю. Мы тихо посидим. Сами по себе.
Она приехала через час. С коляской, двумя сумками, подушкой для кормления, игрушками, сушилкой для бутылочек и пакетом еды “для себя”. Грудничку было три месяца. Сама — без сил. С глазами, как у уставшей лисы.
Вечером она сказала:
— А можно ты его искупаешь, а я посплю? Я с ночи не спала.
Потом:
— А ты не могла бы сходить за смесью? Он всё выпил.
Потом:
— Мы пока здесь побудем, Сашка не выходит на связь.
Через неделю я стала чувствовать себя заложницей. В доме — вечный ор. Я работала с кухни. Созвоны — под аккомпанемент крика. Она спала вместе с малышом, я не могла уснуть по ночам. Я ходила как зомби. Но продолжала молчать. Потому что “она же с грудничком”.
Когда я попробовала намекнуть:
— Ты говорила — на пару дней...
Она вскинулась:
— А что я должна делать? Пойти на улицу? Я думала, мы семья. Ты же понимаешь, как тяжело одной.
Я снова проглотила. Потому что она сестра. Потому что малыш. Потому что у меня нет своих — и значит, по умолчанию я “свободная”.
Через две недели я сказала:
— Я больше не справляюсь. Мне тяжело. Давай подумаем, как ты вернёшься домой. Или к маме.
Она расплакалась. Позвонила маме. Мама позвонила мне.
— Ты с ума сошла? У неё кризис. У тебя что, сердца нет?
Я чувствовала вину. И ярость. Одновременно. Потому что “сердце” почему-то всегда должно быть у меня. А границ нет ни у кого.
Когда она уехала — через месяц — я убирала квартиру два дня. Отскребала с пола засохшую смесь. Перестирывала все записанные ребенком покрывала. Чистила кресла. На душе — злость. И усталость.
Через неделю она снова позвонила.
— Привет! Мы с малышом хотим к тебе на выходные. Сашка опять чудит.
Я положила трубку. Просто нажала "отбой". Она написала: “Ты серьёзно? Я же твоя сестра!”
Я не ответила.
Потому что сестра — это не абонемент на жильё. Не “помощь по умолчанию”. Не “ты же всё понимаешь”.
Иногда семья — это не когда ты впускаешь. А когда ты научилась закрывать дверь. И не открывать, даже если с другой стороны — привычный голос. С ребёнком на руках. И вечным “на чуть-чуть”.