Герой повести встречается со странным человеком и попадает в череду событий, уносящих от реальности. К тому же пропадает жена героя, для ее возращения потребуется сделать многое и очень нелогичное...
1 глава
Недавно я случайно познакомился с человеком, который произвел на меня очень сильное впечатление. Как говорят о таких людях, он был не от мира сего, в правильном понимании смысла этого выражения. Тем интереснее было с ним поговорить и услышать его удивительную историю. Жаль, я не спросил, как его зовут, просто не успел.
Осенним пасмурным днем, когда трудно определить его переход в такой же хмурый вечер, я спешил домой. Погода не располагала к прогулке, налетал порывистый ветер с зарядами мелкого и холодного дождя. От этого дрожь пробегала по телу, мерзли руки, а ботинки начали промокать. В такую погоду недолго было и до простуды.
Поэтому я решил сократить путь домой и перешел по деревянному мостику речку, разделяющую наш городок на две части. На противоположном берегу был разбит парк, пустующий в такой промозглый день. Я хотел его быстро пересечь и выйти сразу к своему дому.
Проходя напрямую по узкой заросшей аллее, увидел на одной из лавочек сидящую человеческую фигуру. Это был седой старичок в легком светлом плаще и черном берете, заломленном на правое ухо. В руках он держал трость и ее концом что-то чертил на песке у своих ног.
"Как он не замерзнет в такую погоду?!" - подумал я про себя, спеша мимо. "Спасибо, мне не холодно", - неожиданно прозвучало мне в спину. Вздрогнув, я оглянулся. Старичок с хитрым прищуром смотрел на меня и улыбался. "Присаживайтесь, передохните", - добавил он и подвинулся на левый конец скамейки.
Я остановился, песок скрипнул у меня под ногами. "Как он догадался, о чем я только подумал?" - наверное на моем лице отразилось недоумение. Еще больше я удивился, когда увидел, что старик сидит на сухой скамейке, окруженной светлым кругом песка. Круг очерчивал невидимую границу, не пропуская дождь и непогоду внутрь.
"Не удивляйтесь", - его трость остановилась, оставив на песке непонятные знаки, а руки замерли на круглом отполированном набалдашнике. Делать было нечего, я перешагнул границу круга и сел рядом на скамейку. Здесь не было ветра, дождя, осенний холод не проникал внутрь.
- Я не займу у вас много времени. Выслушайте меня. Вы человек пишущий, и сможете пересказать людям мою историю, - старик не просил у меня согласия, видимо его и не требовалось. Что-ж, пусть так. Даже не спросив о чем будет его история, я приготовился слушать. Это была и есть моя профессия.
Начав рассказ, старик не смотрел в мою сторону, а трость возобновила движения по песку, стирая старые непонятные знаки и чертя новые. Вот его рассказ. Привожу его не дословно, а лишь то, что мне удалось запомнить, сохраняя рассказ старика от первого лица. Диктофон, включенный мной и никогда не подводивший, к сожалению ничего не записал.
Память о начале шестидесятых оставила след счастливого, но бедного детства! Мы с родителями жили в своем доме. Я был непоседливым ребенком и все время хотел убежать за ограду нашего двора. Когда это получалось, то приносило много хлопот моей матери.
И вот однажды через дыру в заборе я убежал. Шёл, куда глаза глядят, лишь бы сбежать. Меня тянуло скорее всего детское любопытство. На моем пути оказался длинный пешеходный мост через железную дорогу, который вел к железнодорожному вокзалу.
Сначала я испугался, что не смогу подняться по лестнице вверх, но видя, как взрослые идут по ступенькам, тоже с трудом полез выше и выше. Под мостом пробегали локомотивы, иногда подавая протяжные гудки.
Не понимая происходящего, заметил, что от невероятной высоты у меня закружилась голова и появился страх: "Где я? Что я тут делаю на высоте, близкой к небу?!" Я понял своим крохотным сознанием, что обратно мне не спуститься и пошёл дальше по мосту, как мне показалось, парящему в воздухе.
Солнце ярко светило в глаза, от чего я уже не понимал где нахожусь. И вдруг в этот момент вокруг меня все потемнело и послышалось жужжание, потом свист. Образовался тоннель, и я полетел по нему ввысь!
С высоты увидел себя внизу. Как я мог быть одновременно там и здесь?! Но мой полёт продолжился вверх навстречу солнцу. Прежний мир подо мной становился все больше. Я увидел мост над железной дорогой, внизу по вокзалу бегали люди, все кипело и двигалось.
Я поднимался все выше и выше. Облака проплывали подо мной, скрывая землю. Страх высоты исчез, мне стало хорошо. Далее стали происходить еще более фантастические события.
Этот летний жаркий день остался навсегда в моём сердце и памяти. В момент полета мне казалось, что я не младенец, а умудренный опытом взрослый мужчина, ребенок не мог так рассуждать.
Поднимаясь над землёй, паря как птица, видел людей, здания, машины, они становились все меньше и меньше. Вдруг я подошёл к той черте, которая отделяла мир, в котором я жил до сегодняшнего дня, от иной реальности. И была ли это реальность?
Разница между двумя мирами была огромная, даже несоизмеримая. Мой прежний мир был шумным, обеспокоенным, в постоянном движении. Верхний мир отличался тишиной и спокойствием. В нем было ночное черное небо, а может оно здесь было таким всегда, и не было в верхнем мире дня и ночи. Свет из нижнего мира проникал вверх и все, что происходило внизу было хорошо видно.
Но вот в верхнем мире мое внимание привлекли хаотично движущиеся горящие спирали. Их оказалось не просто много, они были бессчетны, а их движения создавали всеобщий хаос. Может мне это только казалось, за видимым хаосом скрывался порядок, неуловимый человеческим разумом.
Существовали и отдельные огромные спирали, излучающие свет, сравнимый с солнечным! От каждой такой горящей спирали тянулись серебряные нити и терялись в темноте.
Что это были за горящие спирали?! Разгадка, как казалось, пришла из ниоткуда. Это были жизни людей. Яркие спирали принадлежали людям, полным сил и энергии, тусклые или затухающие - больным, либо на исходе своей жизни.
Спирали, горящие как солнца, принадлежали великим людям, святым, наделённым Божественной энергией.
Смерти как таковой нет. Оторвавшись от своей телесной оболочки, я ощущил необыкновенную радость, лёгкость, как будто сбросил тяжелую ношу и стал свободным! Я понял - моя истинная родина там за горизонтом, скрыта от меня и всех людей тем, Кто управляет Миром. А я был всего лишь песчинкой космоса.
Постепенно подъём привел меня в следующий мир. Я услышал голос, который обращался ко мне на странном языке. Затем этот язык скорректировали, и он стал понятен. Я осознал, как вдруг люди неожиданно начинают понимать языки, неизвестные на Земле.
Старый мир все более удалялся, а я погружался в космическую глубину нового мира. В определенный момент я услышал много кричащих голосов: "Готовьтесь, готовьтесь! Господь близко!"
Через несколько мгновений увидел свет, который становился все ярче и ярче, сильнее и сильне. Все громче звучала странная музыка. А я уже ничего не слышал и не видел. Существовал лишь этот Божественный Свет, к которому я двигался навстречу. Вскоре Света стало много, и появился страх. Сознание стало меркнуть, и мне показалось, что я сейчас сгорю, и на этом все кончится.
Сознание померкло. Но это был не конец. Появился большой экран, на котором прошла вся моя недолгая жизнь! Я не знаю, сколько это заняло времени, но все, что я увидел было ужасно для моей души: все ее детские мытарства, противоречия, обиды, непонимание поступков. Открылись события, которые я хотел забыть и думал, что забыл. Оказывается, их не возможно было спрятать. Я был прозрачен для Бога!
А дальше был суд. Я словно стоял на большой арене и ждал решения своей дальнейшей судьбы. Происходило какое-то обсуждение, но кто это был, я не видел. А потом был Голос. Я ощутил ничтожность прожитой жизни, и пришло понимание, что надо делать, чтобы быть принятым Богом.
Всю свою жизнь, каждый свой день надо отчаянно доказывать, что я нужен на земле, нужен людям! Надо любить, делать добро!
А дальше мне сказали: "Твоя миссия еще не закончена, иди обратно". Последние слова, которые я услышал: "Закройте ему решетку, чтобы больше не покидал тело".
Я стрелой полетел вниз, остановился и увидел себя, спускающимся с моста над железной дорогой, идущим на остановку автобуса. Затем попытался сесть в автобус. И в этот момент ощутил себя в своем теле!
Меня вовремя увидела наша соседка и отвела домой! Это было мое последнее бегство из дома, больше я старался не расстраивать своих родителей.
А решетку, случайно мелькнувшую в свете зажженной свечи, я как-то увидел уже в зрелом возрасте. В последнее время она начала таять, и скоро мне опять предстоит оказаться на той арене. Но возврата сюда уже не будет.
Я не стал праведником, жил обычной жизнью, хотя всегда помнил о предупреждении. Но что делать, человек вообще существо противоречивое, если не сказать странное.
Мне всегда хотелось с кем-то поделиться увиденным, рассказать о многомерности мира. Мир не такой, как мы его видим! Но каждый раз понимал, что это никому не нужно. Судя по рассуждениям многих, люди даже не хотят осознавать того, что они родились и возможно умрут. Они живут одним днем, так проще.
Мой собеседник замолчал. Задумался и я. Слушая этот странный рассказ, поймал себя на том, что все время примеряю услышанное на себя. И уже сам начал оценивать события из своей жизни, конечно тоже неправедной. Все мы люди.
Из задумчивости меня вывел порыв холодного ветра и капли дождя. Я оглянулся. На скамейке рядом со мной никого не было. Странные надписи на песке смывали струйки воды. Ограждающий круг исчез.
На мокром песке не осталось следов старика. Только его трость опиралась о скамейку. Ее набалдашник оказался не деревянным, изумрудный полупрозрачный камень переливался внутренним светом.
Я протянул руку и хотел взять трость, но остановился, не посмел, встал и пошел домой.
На следующий день я пять проходил через парк у реки, но не смог найти вчерашней аллеи и скамейки, на которой мы сидели со странным стариком.
Я не знал с кем разговаривал, и кто это был. И даже предполагать не мог, что произойдет со мной в последующем, как изменится вся моя жизнь.
2 глава
Прошло несколько дней. А встреча со стариком в парке не давала мне покоя. Днем в суете дел и забот я почти забывал о нем. Только его проницательный взгляд нет, нет, да возникал передо мной. А вечером, когда я оставался дома один, Марина уехала на две недели в отпуск, голос старика снова и снова начинал звучать в голове. Я уже выучил наизусть его рассказ, но голос все равно не давал мне покоя.
Засыпал под телевизор, с книгой в руках, но просыпался ночью, и голос продолжал тихо шептать. И шепот звенел под потолком. Как шепот мог звенеть? Не знаю.
Потом наступил покой. Взгляд и шепот перестали докучать, я хорошо спал и просыпался утром отдохнувшим и бодрым.
Марина должна была приехать завтра, казалось, все случившееся уже позади. Я прибрался в квартире, заполнил холодильник, что для меня было подвигом. В общем день перед ее приездом получился суматошным. Но что не сделаешь ради любимой женщины.
Оставалась последняя ночь, я уснул в предвкушении завтрашней встречи. Но сон оказался недолгим.
Никакой связи со вчерашним днем не было. Я шел с чемоданом в руке по не знакомому городу, в котором искал Марину. Она позвонила и сказала, что приехать не может, или не хочет. Я не понял, и тут же полетел ее разыскивать. Телефон Марины перестал отвечать.
Добравшись из аэропорта до города, хотел сначала устроиться в гостиницу. Но до нее почему-то надо было идти пешком. Докучал чемодан. Он был большим и старым, сделанным из картона, с кожаными уголками. Опасался за ручку, она могла в любой момент оторваться.
Не знаю, откуда он у меня взялся. Я видел такие только в старых фильмах. Приходилось перекладывать чемодан из одной руки в другую, но все же я устал и вынужден был поставить его на тротуар.
Гостиница была уже где-то близко, надо было всего лишь завернуть за угол. Я хорошо это знал, но решил проверить. Да, там действительно стояло здание, кирпичная пятиэтажка. Мне надо было туда. Вернулся обратно за чемоданом, но его не оказалось на тротуаре!
Нет, его никто не взял. Просто я оказался уже на другой улице! А чтобы забрать чемодан, почему-то теперь требовалось сделать круг. Этот обходной маневр оказался очень сложным. Следующая улица оказалась перекрытой, на ней меняли трубы и раскопали весь квартал.
Пройти было можно. Для пешеходов построили мостки, но они поднимались до уровня второго этажа и тянулись вдоль стены дома, мимо тусклых окон. Может они просто были запыленными, через них не были видны внутренние помещения здания.
Я не спустился вниз, а оказался на крыше одноэтажной пристройки к дому. С другой его стороны шумела улица, где я оставил свой чемодан. Подойдя к краю крыши, заглянул вниз. Да, с той стороны на тротуаре у стены пристройки стоял мой картонный чемодан.
Только спуститься вниз на другую улицу было невозможно. Пришлось возвращаться на деревянные мостки и делать еще большой круг через весь раскопанный квартал. Я еще долго кружил по городу, чтобы забрать чемодан.
Все же мне удалось сделать это, но чувствовал себя полностью измотанным. И это была даже не физическая усталость, а опустошение, как после колоссального нервного напряжения!
Гостиница оказалась не гостиницей, а общежитием. В большой комнате, где стояли в ряд несколько металлических кроватей с продавленными сетками, администратор показал мое место. Я достал из чемодана свежую одежду, задвинул его под свою кровать и, захватив полотенце, висевшее на спинке кровати, пошел искать душ.
А дальше повторилось все снова. Найдя душ, я долго искал комнату, в которую меня поселили. Потом надо было идти и начинать поиски Марины. Но куртки, оставленной на вешалке в комнате, не оказалось.
Мое сознание разваливалось, разлеталось по кусочкам, по крупицам в стороны. Меня охватила страшная паника. Я испугался! Показалось, еще несколько мгновений, и меня просто не станет, я растворюсь в пространстве!
Я открыл глаза и проснулся в своей квартире, на своей кровати. С улицы через задернутые шторы пробивался свет фонаря. До утра было еще очень далеко. Надо мной нависал белый потолок. Именно нависал! Он давил, от чего сердце бешено колотилось, его удары отдавались в ушах.
Но это было еще не все. Чуть ниже потолка проявилась решетка! У нее были большие квадратные ячейки, от потолка она отличалась желтоватым цветом. Именно решетка придавила меня к кровати и заставила сердце бешено стучать! Это была решетка, о которой мне рассказывал старик.
Теперь я понял ту часть рассказа старика, в которой он говорил о голосе, сказавшем: "Закройте ему решетку!" Постепенно она пропала, мои глаза закрылись, и я спокойно уснул.
Утро было солнечным, приветливым, но находиться в квартире один я больше не мог. Уехал в аэропорт и весь день слонялся среди людей, ожидая Марину, ее рейс ожидался к вечеру.
Отголоски ночного кошмара с потерей чемодана и странным общежитием все еще преследовали меня.
3 глава
Наконец-то! Дождался! Объявили посадку самолета из Адлера, которым прилетала Марина. Встречающие начали подтягиваться к выходу, где уже показались первые пассажиры с этого рейса, катящие за собой чемоданы.
Пассажиров, прилетевших с юга нельзя было спутать ни с какими другими. Загорелые, с лучезарными улыбками, одетые еще по летнему, кто-то даже шел в резиновых шлепанцах, они привезли с далекого юга частичку тепла и продолжающегося лета в нашу промозглую и слякотную осень.
Слабый ручеек пассажиров разрастался, превратился в плотный поток, и бурлил веселыми возгласами и шутками. Встречающие выхватывали своих близких, радостные приветствия и объятия добавляли приятной суеты.
Я стоял чуть в стороне и в радостном нетерпении пытался разглядеть в толпе Марину, по контрой ужасно соскучился. Две недели оказались слишком долгими, а разлука вымотала все нервы, особенно последние ночи после встречи со странным человеком.
Но поток пассажиров постепенно иссякал, опять превратился в тонкий ручеек, а потом окончательно исчез. Открылась и закрылась в последний раз дверь, пропуская запоздавшую женщину к выходу. Я остался в вестибюле один и заметался с букетом цветов, ставшим сразу ненужным, ничего не понимая.
"Марина не прилетела!" - словно колокол стучал в голове, а потом добавилось: "Куда она пропала?" И тут же следом: "Что с ней случилось?" Засунув цветы в ближайшую урну, я побежал к справочной и спросил о жене. Сотрудница уточнила и, мило улыбаясь, ответила, что такая пассажирка рейсом из Адлера не прилетела.
Я похолодел. Ночное видение снова овладело мной - блуждание по городу с чемоданом, странная гостиница, и самое главное - Звонок Марины и ее ледяной голос, теперь я даже вспомнил стальные нотки в нем: "Я не приеду". Так что, звонок накануне оказался не сном? Кошмар!
Без всякой надежды я набрал ее номер. Долго никаких гудков вообще не было, слышались редкие щелчки, потом что-то пикнуло, во мне пробудилась слабая надежда! Но нет, бездушный автоматический голос лишь подвел печальный итог: "Абонент вне зоны действия".
Все. Моя жизнь закончилась. Я не знал, что делать и дальнейшие действия были словно в тумане - аэроэкспресс, метро. Придя в себя, увидел, что нахожусь в своей квартире и сижу в кресле перед телевизором, бесцельно переключая каналы.
Я подошел к гардеробу Марины, открыл дверцы и провел рукой по ее одежде. Она все еще хранила память о жене, ее неуловимый запах и даже формы. Может мне это только казалось, но находиться рядом было просто невозможно. Вот сейчас раздастся ее голос, прошелестят по паркету легкие шаги, обнимут ласковые руки. "Поцелуй меня!" - прошепчут губы.
Все это представилось настолько явно, что я вздрогнул, находясь на грани сумасшествия, и выскочил из квартиры, захлопнув за собой дверь. Уже на улице набрал Серегу, своего закадычного друга, и сказал, что сейчас приеду. Он обрадовался и начал готовить ужин, попросив меня захватить хлеба.
Серега был настоящим другом, с ним не требовалось условностей, реверансов. Он умел слушать, и я взахлеб начал рассказывать ему события последних дней. Мы сидели на кухне, Серега между тем только успевал подкладывать мне жареной картошки, хорошо приправленной луком. Оказывается, я был ужасно голоден.
Потом мы еще долго пили чай. Мой рассказ закончился, Сережа молчал. Наши отражения в темном окне повторяли все наши действия.
- Мне кажется, тебе надо найти того Старика, - наконец сказал Сережа, внимательно вглядываясь в мои глаза.
- Как?! Исходил парк вдоль и поперек, заглянул во все укромные уголки и не нашел той аллеи, скамейки, на которой мы разговаривали. Вернее, я только слушал рассказ Старика. И это сейчас не главное. Что случилось с Мариной?! Вот, что меня сейчас волнует.
- Во всей этой истории есть какая-то странность. Мне почему-то кажется, что Старик, твои сны и пропажа Марины должны быть связаны.
- Как?!
- Не знаю. Но поверь моему чутью.
Мы замолчали. Сереге нельзя было не верить. Он был странноватым, так считали многие. Часто говорил непонятно, давал абсурдные советы, но удивительным образом оказывался прав.
- Может мы с тобой вместе походим по парку? - с надеждой спросил я.
На что Серега задумался, посмотрел на свое отражение в окне и, не глядя на меня, размышляя вслух, произнес: "Нет... в этом деле я тебе не помощник". На него можно было конечно обидеться, но не стоило того. Серега дал совет, заглянув в какую-то даль. Теперь надо было только следовать его видению.
Мне надо было возвращаться домой, но Сережа остановил меня: "Не надо тебе туда". Я вопросительно посмотрел на него. И как всегда, ничего не объясняя, он продолжил: "Поживи у меня, - и, предугадывая вопрос, добавил, - Я уезжаю, надолго. А здесь тебе никто не станет мешать".
Ночь прошла тревожно. Но все же я выспался. На следующий день мы съездили с Сережей ко мне и перевезли часть моих вещей в его квартиру. Через три дня он улетал, и я провожал его в аэропорту. Перед тем, как пройти на контроль, он обернулся и сказал: "Под ноги смотри!" К чему относились его слова, я не понял.
Каждый день я ходил через парк. А по выходным дням проводил в нем все свое свободное время. Ничего не менялось. Загадочной аллеи со Стариком не было. Скоро начались первые заморозки, а потом выпал и снег.
Детвора радовалась ему. В парке появились горки. Ребятишки, раскрасневшиеся и довольные, катались с них на фанерках, лепили снеговиков, играли в снежки. Жизнь шла своим чередом, а я выпал из ее обычного течения. Теперь я понимал это очень хорошо. Однако пока никаких изменений не предвиделось.
В парке прочищали только центральные аллеи, поэтому мои бесцельные прогулки во многом сократились. Дни стали короткими. Мне нравилось бродить по аллеям в свете фонарей, когда снег искрился маленькими звездочками.
Так прошла зима. Солнце стало подниматься выше. Начались изменения и в парке. Побежали первые веселые ручейки, пробивая себе дорогу в оседающем посеревшем снеге. Я промочил ноги и слег с простудой на неделю.
А когда поправился и пришел в парк, то весна здесь была в самом разгаре. Дорожки очистились от снега, и дети на высохшем асфальте разноцветными мелками уже рисовали замечательные картины. Их фантазия, не ограниченная взрослыми условностями, создавала удивительные образы.
Я ходил по дорожкам осторожно и смотрел под ноги, боясь наступить на детские рисунки, аккуратно обходя их, или переступая. И тут я вспомнил последнее напутствие Сережи: "Под ноги смотри!" Словно молния сверкнула в моем сознании: "А ведь я хожу и смотрю под ноги! Только что это могло означать?"
Так прошло еще несколько дней. Рисунки мелом были нестойкими. Но дети рисовали все новые и новые. Я часто останавливался и наблюдал, как они создают свои шедевры, и похоже начал улавливать некую закономерность. Она была связана с местом выбора для будущего рисунка.
На асфальте было множество трещин, они сходились, разбегались, создавая свой рисунок, который тоже можно было долго разглядывать. Но вот что было удивительным - дети интуитивно выбирали место без трещин, а если такие и попадались, то обходили их. Линии детского рисунка никогда не пересекали трещин на асфальте. Да и сами дети не любили наступать на трещины!
"Под ноги смотри!" Я пошел по аллее, не наступая на трещины. Больше, я начал выбирать путь, чтобы не пересекать их. Это было какой-то глупой игрой, а мой шаг со стороны по меньшей мере выглядел странным. На меня оборачивались редкие прохожие. Но мне уже было не до них. Я не мог остановиться и смотрел только себе под ноги!
Неожиданно асфальт оборвался, под ногами заскрипел песок. По инерции я сделал еще несколько шагов и остановился. Узкая аллея убегала за поворот, она до боли в сердце показалась мне знакомой!
В аллее было сумрачно и холодно, как тогда. Меня опять обдало порывистым ветром и каплями осеннего дождя. У ног крутились желтые листья, сорванные с деревьев. Здесь царствовала осень.
Мне очень хотелось вернуться в солнечный день и теплую весну, но я даже не смел обернуться назад и осторожно пошел вперед, застегнув куртку и подняв воротник. Одновременно не терпелось увидеть, что там за поворотом?!
Ожидания не обманули меня. Скамейка стояла на том же месте, и трость Старика так и осталась прислоненной к ней.
4 глава
Старика не было. Я прошел вперед, пытаясь посмотреть что там за поворотом. Но далеко уходить от скамейки с тростью не хотелось. Вдруг опять пропадет эта аллея с осенним дождем и круговертью желтых листьев!
Походил перед скамейкой. Очень хотелось взять в руки оставленную трость со светящимся набалдашником. Но это было желание моего разума, оно пришло немного позже первой неосознанной реакции: "Не трогай!" Я вспомнил Серегу и его подчас странные советы, которые всегда работали.
Не раз он говорил мне: "Поймай, улови то первое, оно и есть главное, не думай и сделай так." Я пытался следовать советам Сереги, но получалось плохо. Разум тоже вмешивался со своими умными рассуждениями и отставал от чутья совсем немного. Секунда, малая капля реки времени, а то и мгновение, отделяли мудрость от чутья.
Вот и сейчас в голове стучало: "Возьми трость, ничего не будет!" Однако я держался стойко и возражал себе: "Трость не могла простоять здесь с прошлой осени. И почему здесь осень? Это еще та, прошлая осень, или уже новая?" Мой разум затих и притаился. А я лишь позволил себе присесть на край скамейки, поглубже засунув руки в карманы куртки. Было холодно, накрапывал дождь.
Может прошел час, ручеек времени струился мимо меня, а может прошло и больше. Когда я сегодня зашел на эту аллею, был день. Однако здесь кроме осени царил один непроходящий хмурый вечер.
В такт шагам несколько раз скрипнул мокрый песок. Я вздрогнул и поднял голову, наверное на какое-то время задремал. Передо мной стоял он, Старик, все в том же светлом плаще и берете, сцепив руки за спиной.
Конечно он узнал меня и удивился: "Здравствуй, Мытарь! Не думал, что увижу тебя снова." Старик взял в руки трость и сел рядом, разглядывая меня цепким насмешливым взглядом.
Я долго искал Старика, наконец нашел, но теперь не знал, с чего начать. Сразу рассказывать о том, что случилось со мной, как-то было неудобно, тем более неудобно расспрашивать Старика о нем самом. Мне вообще захотелось встать и уйти. "Пусть все остается как есть", - промелькнула робкая мысль.
Теперь мой разум был очень скромен, и был готов убежать, теперь и трость стала ему не нужна. А чутье подсказывало наоборот: "Сиди!" Ладно, сижу. Как и в первый раз Старик был накрыт куполом, которым накрыло и меня. Под ним не мочил дождь, было светлее, и холодный ветер не залетал.
Старик понял мою нерешительность и спросил: "Случилось, что?" А я не нашел ничего другого, как спросить: "Почему ты назвал меня Мытарем?" Старик усмехнулся: "Мытарь ты и есть, Мытарь, маешься потому что. Написал, что я тебе рассказал?"
- Написал.
- Читают?
- Да, тема оказалась интересной.
- И как, верят?
- По разному. Кто как. Больше верят.
- Это хорошо. Значит на пользу пошло.
- А как с другими, кто не верит?
- Там со всеми разберутся, - Старик улыбнулся и кивнул головой вверх.
Посидели, помолчали. В этот раз Старик не выводил тростью странных знаков, а рисовал круги. Они пересекались и сплетались в затейливые узоры. Невольно, не отрывая взгляда, я следил за движением трости. Между тем мой собеседник продолжил.
- Ты думаешь я такой умный?
Я встрепенулся и хотел возразить, но Старик остановил меня взглядом и продолжил.
- То мое путешествие постепенно забылось. Жизнь взяла свое и обманула. Секунды, часы слились в один неудержимый поток, а потом рассыпались, вдруг превратившись в песок. Песчинки разметало осенним ветром, и вот я здесь.
Опять, предвидя мой вопрос, добавил.
- Да, эта короткая пустынная аллея теперь и есть моя жизнь. Один раз, попав сюда, я не могу покинуть вечную осень и вынужден бродить по аллее взад и вперед. Пока эта трость в моих руках.
- Но ты оставляешь ее, - все же я вставил свой вопрос.
- Человек слаб, слаб и я. Прости, надеялся, что ты возьмешь ее и заменишь меня.
- Но...
- Да, все правда. Можешь за это ненавидеть меня.
- Тебя не за что презирать. Ты поступил как человек, таких много среди нас. А как же я попал в твой...
- Да, да, договаривай. Это и есть мой ад. И суд был скорым и правым. Не знаю, ты первый здесь и может последний, но не случайный гость.
- Ты не похож на Вергилия.
- И ты на Данте.
- Где мне до него. Но я похоже как и он оказался во тьме.
- Поэтому ты и искал меня?
- Друг посоветовал.
- Что ж, тебе это удалось. Значит вход сюда не закрыт.
- А выход?
- Рассказывай свою историю.
Я рассказал обо всем, что случилось со мной после нашей первой встречи. Старик надолго задумался, а потом сказал.
- Твой ад тоже существует, но ты еще живешь своей земной жизнью, только раз заглянув туда.
- А как же спирали, восторг и все прочее?
- Это видят очень немногие. Я тоже видел, но я здесь, - и Старик обвел взглядом свою аллею. Надо сказать - неплохой вариант. Есть время, и есть над чем подумать.
- А тебя... уже нет в той... нашей жизни?
- Я лежал в больнице, пошел в выходной день домой и вот - я здесь. А в руках у меня трость с изумрудным набалдашником, - Старик тяжело вздохнул.
- Как же мне быть?
- Один раз попав сюда, человек не может остаться прежним. Изменился и ты, как и я. Мы как будто живем нашей прежней жизнью, наш разум всеми силами цепляется за прошлое и не может выйти за пределы своего опыта. Но все не так. Пространство изменчиво, а времени просто нет. Может ты все еще спишь после нашей первой встречи. Проснешься утром, тебе позвонит Марина, и ты встретишь ее.
Я с надеждой посмотрел на Старика.
- Пойдем, я провожу тебя.
Мы прошли по короткой аллее, она обрывалась у широкой улицы, где кипела городская жизнь. Проносились машины. Прямо перед нами по тротуару шли люди. От них меня отделял лишь шаг.
- Я часто стою здесь и смотрю на город, но не могу шагнуть и оказаться на тротуаре. Здесь конец моего... мира.
Грустные глаза Старика смотрели на меня с завистью.
- Вернись в свою квартиру и ложись спать. Вход в твой ад там. Удачи! Найди свою Эвридику, Мытарь! - Старик хлопнул меня по спине и подтолкнул вперед, - Не оглядывайся!
5 глава
Багровое солнце опускалось за горизонт и скоро должно было пропасть за домами. На улицах было сумеречно и безлюдно. Как мне не хотелось, я не оглянулся. За невидимой границей парка Старик пропал, исчезла и его аллея, его ад.
Я почувствовал это не сознанием, а чутьем, оно все больше восставало внутри меня, опережая разум. Теперь я очень хорошо понимал Серегу, он жил на грани реальности и другого мира, существовавшего рядом с нами. Чутье было посланцем того мира, иллюзорного, непонятного.
Привидевшееся мне ночью было не сном. Странный город, переменчивый, текучий, жил другой жизнью, был наполнен людьми, соблюдавшими непонятные правила. И ночной звонок Марины был оттуда, теперь я это знал, ей как-то удалось дозвониться.
Как сказал Старик - тот город был моим адом. Он не давал покоя, в нем нужно было оказаться снова, научиться жить и попытаться разыскать Марину. Иначе моя жизнь и здесь скоро превратится в настоящий ад. Кошмарный мир просочится сюда и заполонит все, сломав существующий порядок вещей!
Тем временем я дошел до дома, где жил в квартире Сережи, поднялся наверх и собрал все свои вещи. В квартире было хорошо и уютно, в ней можно было жить долго. Сознание твердило: "Останься, не рискуй, все будет хорошо, решится само собой!" От навязчивых советов невозможно было заткнуть уши, они звенели внутри меня. Поэтому, боясь послушаться своего разума, я быстрее спустился вниз и быстрым шагом направился к себе домой.
Колесики чемодана стучали на неровных стыках. Светофоры на перекрестках работали исправно, их цвета менялись в одном порядке - красный, желтый, зеленый. Чтобы пройти по улице не требовалось взбираться на строительные леса и пробираться вдоль стен домов с одной улицы на другую.
Я поймал себя на таких простых наблюдениях и понял, что подсознательно сравниваю наш обычный мир с тем, в котором я побывал во сне, где все происходило иначе. Мне стало страшно! Еще не зная как попасть туда, я уже боялся, вспоминая свои ощущения, от которых долго, и как оказалось безуспешно, пытался избавиться.
Собственная квартира встретила меня холодом и запустением. Нет, в ней было тепло, правда на всем лежал слой пыли. Холод был совсем другого свойства, это была пустота, накопившаяся за месяцы моего отсутствия, она звенела в воздухе.
Я, не раздеваясь, ходил по квартире и катал за собой чемодан, не выпуская его из рук. Казалось, остановиться было невозможно, но с чего-то все же надо было начинать. Рука разжалась, чемодан грохнулся об пол и замер, зацепившись выдвинутой ручкой за стул. Ножка стула оказалось продетой в ручку. Такого не могло произойти! Неужели странный мир начал проникать и в мою квартиру?!
Не трогая чемодан, я снял куртку и повесил ее на вешалку в коридоре. На этот раз ничего необычного не произошло. Для большей убедительности потрогал куртку рукой. Все в порядке, куртка висела на крючке вешалки. Это был некий ключ к стабильности.
Все дальнейшие действия надо было делать не автоматически, а обязательно фиксируя сознанием, и проговаривая, лучше вслух, свои движения: "Я вешаю куртку на крючок вешалки в коридоре моей квартиры". Только так можно было зафиксировать предмет на нужном месте, и только так потом найти его там же.
Приборка в квартире, смена постельного белья и другие мелочи обустройства в ставшей чужой квартире заняли довольно много времени и затянулись далеко за полночь. Скорость моих действий упала в несколько раз. Я невольно чувствовал себя полным идиотом. Но иначе мой ад мог проникнуть и сюда.
Окончательно вымотавшись, приняв душ, я наконец забрался в кровать и тут же уснул. Никаких мыслей по поводу дальнейших действий на следующий день не было. Единственное, о чем я успел подумать: "Чутье и сознание для поддержания стабильности окружающего мира давали одни и те же рекомендации."
Сон был глубоким, без сновидений, тьма нежно окутала меня и оградила от всего остального мира.
- Просыпайтесь, самолет идет на посадку, пристегнитесь! - стюардесса слегка потрепала меня за плечо и пошла дальше по проходу, тормоша заснувших пассажиров. В иллюминатор заглядывало ласковое солнце, а внизу его яркими бликами играло море, уходящее за горизонт. Самолет делал большой круг над водой и начал снижение для посадки.
То, что я вдруг оказался в самолете, не вызвало удивления. Теперь подобные изменения становились данностью. Скорее я даже обрадовался. Пусть и необъяснимые, но события, сдвинувшись с мертвой точки, начали развиваться дальше. Пока оставалось лишь наблюдать за происходящим.
Самолет благополучно приземлился, автобус довез пшассажарив до аэровокзала, и я вместе с другими прилетевшими остановился у транспортерной леты в ожидании багажа. Честно говоря, не знал, был ли у меня с собой багаж, и как он мог выглядеть. Все же надеялся узнать свой и терпеливо вглядывался в появляющиеся на ленте разноцветные чемоданы и сумки разных форм.
Толпа пассажиров с моего рейса постепенно редела. Новой поклажи на ленте появлялось все меньше. Наконец, я остался один, а на ленте крутился только один большой старый чемодан, повидавший всякое на своем веку.
И тут меня пронзила молния! Это был картонный чемодан из сна, с которым мне уже приходилось путешествовать в прошлый раз. Выбора не оставалось. Картонный монстр снова подъехал ко мне, пришлось его снять и пойти дальше к выходу. Чемодан оказался на удивление тяжелым. Но сколько он весил в прошлую поездку, не отразилось в памяти.
Такой чемодан можно было только нести, причем приходилось постоянно перекладывать его из одной руки в другую из-за большого веса. Проходя мимо стеклянной витрины, боковым зрением увидел свое отражение. Оно показалось мне странным, я повернулся к зеркалу и остановился. Чемодан выпал из руки и с грохотом ударился об пол.
Из зеркала на меня смотрел взъерошенный небритый человек в мятом коричневом двубортном костюме с широкими лацканами и стоптанных черных ботинках со шнурками, на которые можно было наступить. Нелепость отражения дополняла неимоверной расцветки рубашка с красными петухами. Рукава пиджака были коротковаты, и манжеты рубашки полностью выставлялись наружу. Одна из пуговиц на пиджаке была готова оторваться и висела на длинной нитке.
Это был не я! Чтобы больше не привлекать внимания, я поднял чемодан и направился к выходу на привокзальную площадь, завидуя элегантному Старику с тростью.
Мне точно не повезло. Насколько проще было помахивая тростью ходить по аллее, пусть и короткой, чем маяться с тяжеленным чемоданом в таком дурацком виде. Но это была данность, она не зависела от меня, надо было привыкать жить по новому.
Как нельзя было потерять трость, так нельзя было и потерять чемодан. В мое прошлое путешествие в странный мир, это уже случалось.
6 глава
Привокзальная площадь встретила меня тишиной и запустением. Машин почти не было, и людей, прилетевших со мной, не оказалось. "Уже разъехались, пока я возился с чемоданом и разглядывал себя в зеркале, - подумал я и оторопел, - постой, почему привокзальная?!"
Медленно обернулся и замер. Передо мной возвышалось старое здание железнодорожного вокзала. Но я только что вышел из здания аэропорта, за мной закрылись стеклянные двери! Как будто в насмешку деревянная дверь вокзала со скрипом открылась и тут же хлопнула, пропустив на площадь старушку с плетеной корзинкой и белым эмалированным бидоном с нарисованными вишенками.
Бабушка спустилась по ступенькам, я проводил ее взглядом, и пошла в сторону небольшого рынка, где торговали овощами. "Наверное приехала из деревни продать что-нибудь", - похоже я начинал говорить сам с собой. Исчезновение аэропорта отошло на второй план.
Вообще-то надо было отвыкать удивляться и как-то осваиваться в новом мире. У меня больше не возникало вопросов: "Сон это или нет? Может он прерваться или будет продолжаться?" Теперь меня больше волновало как добраться до города, а там уже будет видно, что делать дальше.
Дверь вокзала еще раз хлопнула, и ко мне подошел полицейский. Видимо своим замешательством я привлек его внимание. Он козырнул, представился и попросил предъявить документы. Холодок пробежал по спине, но рука автоматически достала из внутреннего кармана паспорт. Похоже мое тело все еще жило своей жизнью и прошлой памятью.
- Иван Петрович Сидоров? - открыв паспорт, спросил полицейский.
- Да... я, - удивленно прозвучал мой ответ. По-другому ответить было просто нельзя. Между тем полицейский внимательно разглядывал мою фотографию в паспорте и сравнивал с моим лицом. Видимо, он остался доволен, пролистал следующие страницы и остановился на месте регистрации.
- Домой вернулись, Иван Петрович?
- Из отпуска, - почему-то такой ответ показался мне вполне логичным.
- Всего хорошего, - полицейский вернул паспорт и пошел в сторону рынка.
Между тем на разворотный круг привокзальной площади с пронзительным скрипом выехал трамвай. Пассажиры вышли, а я и несколько приезжих расселись на пластмассовые сидения вагона. Теперь можно было посмотреть паспорт, который все еще держал в руке.
Так и есть - Иван Петрович Сидоров, то есть теперь я, проживал в городе Гороховске. Такого города в памяти не было, тем более был незнаком адрес. Ладно, трамвай пусть и медленно ехал в город. Его нещадно болтало на неровных рельсах и стыках, стекла в окнах дребезжали.
Ко мне подошла кондуктор с сумкой, на длинном ремне которой висели рулончики билетов. Прошлая память опять выручила. В кармане пиджака нашлось несколько монеток. Кондуктор сама отсчитала нужную сумму и оторвала от ленты билетик.
- Как добраться до Калининской?
- Я подскажу, где выйти. А там недалеко, минут пятнадцать, не заблудитесь.
- Спасибо.
Видимо вокзал находился не в самом городе. Трамвай сначала ехал перелесками, потом пересекал заросшие луга, и лишь через полчаса показались первые неказистые дома. "Зачем надо было прокладывать линию так далеко?" - для меня этот вопрос был очевидным. Причем проложен был только один путь. "Как разъехаться со встречным трамваем?" Не успела прийти эта мысль, как он показался впереди на длинной дуге.
Но немногочисленные пассажиры не волновались, сидели молча. Решил подождать и я: "Будь, что будет." Наш трамвай остановился, встречный в последний момент свернул в сторону и медленно прогрохотал мимо, весело звеня стеклами. Во встречном трамвае тоже сидели люди. А женщина из нашего трамвая помахала рукой знакомой, проезжавшей мимо.
Я удивился, но все оказалось гораздо проще. Существовал разъезд, невидимый из-за высокой травы. Пути никто не расчищал, и какое-то время мы словно плыли по травяному морю.
Вторая линия появилась лишь когда мы въехали на улицу, застроенную длинными деревянными домами, некоторые из которых были двухэтажными. И это были дома не на одну семью, в них имелись квартиры. Такие я видел только в старой хронике.
Но я не оказался в прошлом. В кармане лежал современный паспорт, деньги. Наблюдая за жизнью города, стало понятно, что это не город абсурда из моего кошмарного сна. Это был город вполне нормального мира, но абсолютно другого. И в этом городе было мое место, здесь я жил. Я вернулся домой!
- Ваша - следующая, - крикнула кондуктор через вагон. А когда трамвай остановился, показала мне на узкую улицу, уходящую в сторону от той, по которой мы ехали. Я вышел и пошел между деревянными монстрами. На веревках во дворах ветер раздувал сохнувшее белье. Наверное и мне предстояло жить в одном из таких домов с удобствами на улице.
Но нет, все же мне в чем-то повезло. Мой дом под номером тринадцать оказался кирпичным и был трехэтажным. В единственный подъезд вела шаткая деревянная лестница, а слева от нее имелся вход в подвал, около которого была свалена большая куча угля. Видимо в доме была своя котельная.
Окно с фанеркой, вставленной вместо стекла, показалось мне знакомым, и я поднялся на третий этаж. Сначала хотел постучать, но потом пошарил по карманам и нашел два ключа на колечке. Один подошел к замку, хотя если за ручку двери дернуть посильнее, она могла открыться и так.
Недлинный коридор, заканчивающийся подслеповатым окном, встретил меня запахом плесени, скрипучим полом и хламом, которым были завалены промежутки между дверями в комнаты. Дверь в мою комнату была первой слева. Второй ключ на колечке подошел к ее замку. Из-за двери напротив доносился шум, видимо там шла веселая гульба, и память начала восстанавливать некоторые картинки из этой жизни.
Комната, в которую я зашел, скорее представляла из себя коридор. Половина окна была заколочена фанерой, в комнате стоял полумрак, но можно было увидеть узкий топчан у правой стены, прикрытый цветастым покрывалом. У противоположной стены разместился шкаф, с наполовину прикрытыми дверцами, с которых свешивалась какая-то одежда.
Я дошел до окна, через сохранившееся мутное стекло выглянул на улицу и наконец, поставил надоевший мне чемодан. Это была моя комната, мой новый дом.
У двери в углу имелся и рукомойник с проржавевшей раковиной. Он оказался пустым, чтобы умыться, надо было идти за водой на колонку. А вот полное ведро под раковиной наоборот благоухало ароматами.
Неожиданно дверь открылась. И в комнату, держась за ручку, ввалился сосед, босой, в рваном трико и майке. Он был навеселе и обрадовался моему возвращению.
- Ванька, привет! А я думаю, кто тут шарахается. Как к матери съездил?
- Хорошо, жива, здорова.
- Ладно, давай к нам, расскажешь.
Сосед, придерживаясь за дверь и стены, пошел обратно. Через открытую дверь его комнаты, сквозь сизый табачный дым, виднелся стол, застеленный газетами, уставленный тарелками и бутылками, там разместилась веселая компания.
- Сейчас приду, - сказал я вдогонку соседу, закрыл дверь и сел на продавленный топчан, жалобно скрипнувший подо мной. А про себя подумал: "Еще один мой ад."
7 глава
Всю ночь ко мне в дверь стучался пьяный сосед. Я не спал, но дверь не открывал. И какими только словами он меня не называл. Приходилось терпеть, идти к нему, где веселилась компания, не было никакой возможности. Хотя, наверное, Иван и пошел бы. Но я то был не Иван!
К утру у соседа угомонились, и я задремал. Конечно была надежда проснуться у себя дома в той, моей настоящей жизни. "Какой настоящей?! Вот она моя вполне настоящая жизнь. Чем она хуже? Я жив, пока здоров, а все остальное так, условности и мелочи."
Утром меня разбудил требовательный стук в дверь. "Опять сосед, все еще куролесят!" - подумалось сквозь сон. "Иван, ты дома, приехал?! - Вслед за стуком послышался женский голос, - Сказали, что приехал. На работу выходи."
Я встал и открыл дверь. Женщина в возрасте пытливо взглянула мне в лицо: "Надо же! Свеженький, как огурчик. А я уж думала ты у соседа остался, сил не хватило до комнаты дойти. Уголь у дома видел?"
- Видел.
- Чтоб до вечера все в подвал закидал. Морозы на носу. Из конторы придут опрессовку делать. Понял?
- Понял, -хотя ничего не понял, но тут же добавил, включаясь в новую жизнь, - помощника бы, одному не справиться, тонн пять будет.
- Вот соседа и позови, тоже у нас на полставки числится. Как очухается, передай, иначе денег не получит.
Последние слова женщина бросила уже находу, А проходя мимо двери соседа, без надежды ударила по ней кулаком: "Васька!" Но это было бесполезно. За дверью царила тишина. "Они к утру угомонились. Не помощник он мне сегодня." - крикнул я ей вдогонку. Что-ж, по крайней мере становилось понятным, кто такой этот Иван Петрович, то есть я, и как зовут моего соседа.
За шкафом в углу висела грязная рабочая одежда. Кое как, не в силах избавиться от чувства брезгливости, я надел ее и обулся в кирзовые сапоги. Стоптанные ботинки, в которых я приехал вчера, теперь показались мне верхом совершенства.
Дело с углем подвигалось медленно. Приходилось сначала закидывать его лопатой в подвальное окно, просто в дыру в стене, а затем идти вниз и отбрасывать дальше. Иначе могло не хватить места.
Чувствовалось, для Ивана такая работа была привычной. Руки словно срослись с лопатой, вот только терпения не хватало. Если бы не мое упорство, то Иван давно бы уже убежал и прохлаждался где-нибудь у пивного ларька.
Ближе к середине дня из подъезда нетвердой походкой вышел сосед: "Вань, у тебя ничего... нет?" - он посмотрел на меня с надеждой, - ты чего вчера не пришел? Обиделся что ли?"
- На что обижаться? Устал, уснул сразу. Бери лопату, откидывай в подвале. Денег не получишь...
- Это кто, Андреевна что ли сказала?
- А кто больше, утром приходила, к тебе стучала.
- Ладно, - Васька взял вторую лопату и нехотя пошел в подвал. Дальше дело пошло быстрее, к вечеру весь уголь перекидали. А Васька посвежел и предложил мне продолжить вчерашнее. Правда денег у него не было, рассчитывал на меня. Но я отговорился, сказав, что все оставил матери.
- Может Андреевна даст сегодня в счет аванса, - с надеждой спросил Васька, - Вань, ты один сходи, попроси, а то там и так за мной долги.
- Схожу, но вряд ли что даст.
Васька ушел домой, а мне надо было как-то узнать, где находится наша контора. На двери в наш подъезд висело объявление об опрессовке, оно оказалось отпечатанным на бланке УК, где имелся и адрес. Было уже проще.
В конторе сидела Андреевна и возилась с бумагами. Не поднимая головы, проворчала: "Не проси, не дам денег пока весь уголь не сложите."
- Все скидали.
- Не ври.
- Васька помог.
Андреевна оторвалась от бумаг и внимательна посмотрела мне в глаза. Я же смотрел на нее ясным и чистым взглядом.
- Приду завтра, сама проверю.
- Проверяй.
Усталая замученная женщина махнула рукой в сторону двери: "Иди, не мешай." Но ее взгляд! Что это был за взгляд! Этот взгляд был мне знаком тысячу лет! "Марина!" - словно колокол застучал у меня в голове. Но как?! Разве могло такое быть?! Как у Андреевны, пожилой женщины мог быть взгляд Марины, моей жены, моей любимой женщины?
Я ворочался на продавленном топчане в своей каморке и не мог уснуть. Включил свет и посмотрел на себя в мутное зеркало шкафа. На меня смотрел Иван Петрович Сидоров, тоже не имеющий со мной прежним ничего общего.
Но Марина -молодая цветущая женщина, и пожилая Андреевна - мастер конторы, гоняющая оборванцев. В их облике, характерах, не было ничего общего. И потом все оказалось чересчур просто, вот она Марина, нашлась, не надо бегать по городу, искать. Только что делать с этой находкой, такой Мариной.
"Просто, конечно просто, и одновременно неимоверно сложно," - я забылся до утра в раздумьях и очередном кошмаре.
8 глава
Зима наступила сразу без длинной осени. Как-то ночью выпал снег и уже не растаял. В домах стало холодно, и я метался между котельными. Привозили уголь, надо было его сгружать в подвалы, надо было топить, иначе могли размозоризиться системы. Работы в УК хватало.
Глядя на мои старания, и сосед стал пить реже, и деньги теперь у него стали водиться. Вообще я неосознанно влиял на людей, хотя раньше никогда такого не замечал, один Васька чего стоил. Теперь его можно было оставить одного на ночь в котельной и не бояться, что он уснет и разморозит дом.
Скоро набрал еще таких же людей. Их жило много в округе, и не сказать, что были уж такими горькими пьяницами. Так, сидели по своим углам, перебивались случайными заработками, а больше ленились. Ольга Андреевна, так звали мастера, сначала была против, но видя, что работа спорится, согласилась.
Вакансий в конторе не осталось, а люди, прослышав, что можно нормально работать, хотя труд был нелегким, приходили и сами просились на работу. Спрос был строгим, за прогул, пьянку тут же увольняли. Всегда можно было взять нового работника на освободившееся место.
Для чего я сам все это делал. Не знаю. Но взгляд Марины, который нет нет да прорывался из глаз Ольги Андреевны не давал покоя. Подсознательно мне хотелось быть рядом. А мастер наверное только удивлялась: "Что такое произошло, из неудачника и пьянчужки Ванька превратился в нормального человека".
Но правильно говорят - женская душа потемки. Как-то вечером, закрывая наряды, Ольга Андреевна позвала меня к себе: "Вань, пошли ко мне, хоть накормлю тебя по человечески." От неожиданности я сглотнул слюну, но кивнул, соглашаясь.
- У тебя-то наверное и нет ничего? - продолжила она.
- Васька сегодня картошку жарил.
- Так той картошки наверное и нет уже.
- Скорее всего.
- Я тоже так думаю, - довольно улыбнулась мастер.
Ольга Андреевна жила в пятиэтажке, таких домов в городе было немного. И это уже была цивилизация, как же - центральное отопление, водопровод, в конце концов канализация.
Ее однокомнатная квартирка размещалась на пятом этаже и была крохотной по меркам того, моего мира. Но что те мерки были здесь в призрачном городе, где я жил словно во сне, каждое утро надеясь проснуться там, в прежнем мире. Может тот мир уже перестал быть реальностью. А этот мир, отнюдь не призрачный, кошмарный занял его место.
Хозяйка расстаралась на славу. Не думаю, что такой ужин был приготовлен случайно. Мы сидели на кухоньке за маленьким столом и молчали. Ольга Андреевна все суетилась, стараясь подложить лучший кусочек, а я лишь благодарил и ловил взгляд Марины.
Работа осталась где-то очень далеко, за вьюжным вечером. Марина все больше прорывалась наружу, пытаясь отвоевать себе побольше места, заменить другую женщину. Я прикрывал глаза и даже в чужом голосе, начинал улавливать нотки Марины. Это было страшно. Временами казалось, что мы сидим вместе у нас дома там.
- Да ты засыпаешь совсем, - голос Ольги Андреевны вернул меня к действительности.
- Устал сегодня, пора мне... завтра рано вставать, - я решительно встал, отодвинув табуретку, она жалобно скрипнула об пол. И жалобно посмотрела Ольга Андреевна. Возникло напряжение, чтобы быстрее его избежать, оделся и просто убежал. За мной грустно щелкнул замок.
Снежный заряд охладил, я заспешил домой в свою каморку и не заснул до утра, хотя глаза слипались. Вставал и смотрел в половинку окна на двор, где качалась лампочка, выхватывая желтым кругом тропинку к дому. Боялся заснуть и оказаться в новом кошмаре.
С той поры в контору старался заходить реже, тем более выбирал время, когда мастера на месте не было. Как-то раз случайно столкнулись с Ольгой Андреевной у кассы, получая аванс. Поздоровались. Но я смотрел в сторону, боясь увидеть взгляд Марины. Мастер же наверное восприняла такое невнимание по-своему.
Может все только казалось, я сам себе придумывал несуществующие сложности в наших отношениях, а на самом деле этих отношений и не было. Лишь странный взгляд будоражил мое воображение.
Но теперь меня тянуло к дому Ольги Андреевны. После работы я делал круг и стоял под окнами, глядя на светящееся окно ее квартиры. Иногда в окне мелькала тень, и в этой тени была вся Марина, такой, какой я ее знал. Я горько улыбался и шел прочь. Шутки провидения были чересчур жестокими. А может мое сознание само дописывало сюжет истории моей жизни.
Как бы там ни было, однажды, больше не в силах мучиться, я поднялся на пятый этаж и позвонил. Ольга Андреевна открыла, удивилась моему явлению, но думала недолго: "Заходи, ужинать будем," и отошла назад, уступая место в узком коридорчике. Я замялся, но потом шагнул через порог, так и не понимая, чего хочу, но зная, что обратного пути не будет.
Мы молча ужинали, Ольга Андреевна не докучала, молчала и наверное ждала от меня каких-то слов. А их не было. Я лишь смотрел ей в глаза и опять видел Марину. Может хозяйке этого было достаточно. Не знаю.
Мы засиделись допоздна, пили и пили чай. Ольга Андреевна доставала все новые маленькие баночки с вареньем. Оно было разное и вкусное. Наверное я никогда не пробовал такого, молча хвалил, кивая головой. А хозяйка и этому была рада. В ее одинокой тяжелой жизни забрезжила надежда, пусть она была пока никакой, призрачной. Как все, что было в этом городе, остававшемся для меня призрачным и не вполне реальным.
В этот длинный вечер мне не хотелось возвращаться домой, было уже поздно. И Ольга Андреевна предложила переночевать у нее: "Оставайся, не бойся. Раскладушка устроит?"
- Устроит, - больше всего волновавший меня вопрос как-то разрешился.
Раскладушка была извлечена с балкона, на антресолях нашелся матрас и подушка. "Сын приезжает, гостит иногда. Здесь на кухне ему и стелю."
Я быстро уснул, и во сне ко мне пришла Марина. Это была не тень в светлом окне, а что-то более реальное, почти осязаемое. Как-будто не было кошмара на протяжении последних долгих месяцев, ад отступил, но пока он только притаился и мог вернуться в любой момент.
А пока утром меня разбудил веселый солнечный лучик. "Проспал!" - я вскочил и засобирался на работу. Ольги Андреевны дома уже не было. На столе мне был приготовлен завтрак. Перекусил, собрал раскладушку и побежал по котельным. Все было в порядке, но работы как всегда хватало. Деньги зарабатывались непросто.
- Ты сегодня где ночевал? - удивленно спросил меня Васька, когда мы перекидали привезенный уголь.
- У знакомого.
- А то я тебя вчера ждал, думал посидим. Сегодня заходи.
- Видно будет, - в свою каморку возвращаться очень не хотелось. Тем более отлично понимал, что имел в виду Васька.
С Ольгой Андреевной встретились в конторе уже вечером и не знали, что сказать друг другу.
- Вы почему меня утром не разбудили?
- Уж больно спал сладко, не захотелось будить.
А дальше что было сказать? Сам проситься на ночлег я не мог, было неудобно. Ольга Андреевна тоже боялась, как бы не отпугнуть меня.
- Вань, мне сегодня мешок картошки из деревни привезли, отсыпала пакет. Помоги донести.
Женская хитрость была очень простой, и даже не хитростью. Просто нам обоим был нужен предлог. Пусть и такой наивный. Между нами завязывались странные отношения. Назвать их симпатией было нельзя, тем более не могло быть намека на более близкие чувства.
Мне очень хотелось быть ближе к взгляду Марины, тем более ночью, когда она восставала из небытия в снах. А зачем я был нужен Ольге Андреевне? Не знаю, это было очень не просто.
9 глава
Прижился я у Ольги Андреевны. Что хотите говорите, как угодно осуждайте. Сам себя так до конца и не понял. А где уж было понять тем, кто нас знал, да и не знал вовсе. В конторе долго судачили по этому поводу, кто ругал, кто смеялся. Люди есть люди.
- Вань, ты что учудил? - как-то свое мнение решил высказать и Васька. - Смеются все. Она ж тебя лет на тридцать старше! Смотри сколько вокруг баб молодых, одиноких! Думаешь зарплату будет больше платить? Сомневаюсь. Если на квартиру рассчитываешь, зря. У ней сын есть взрослый, все равно ему достанется.
- Вась, что тебе от меня надо? Не лезь в чужую жизнь, разберись в своей. Нинка твоя где?
Васька замолчал, сплюнул в сторону и ушел. Больше на эту тему мы с ним не разговаривали. А в конторе посудачили и тоже перестали. Чужая жизнь - потемки. Разобраться бы в своей. А мы как-то ужились вместе, и квартирка нам не казалось тесной, места хватало, и с деньгами стало попроще. С двумя кошельками, пусть и не большими, даже маленькими, двоим прокормиться всегда проще.
Вечера мы проводили у телевизора, сидя на диване. И с одного из них раскладушка мне больше не потребовалась. Все произошло просто, а самое главное - я не чувствовал за собой никакой вины. Женщина у меня была одна, Марина, и она была рядом. Теперь я был в этом твердо уверен. Внешний вид, возраст не имели значения.
Ольга Андреевна молчала, Марина тоже затаилась, ее взгляд пропал. Тогда я начал первым свой рассказ. Он начался издалека, с нашей первой встречи со Стариком в парке, с нее прошло уже больше года.
Я ожидал всего - насмешки, отрицания услышанного. Я сам, рассказывая вслух произошедшие события, не верил в них. Но так и не смог довести историю до конца. "Саша, это ты?! - Ольга Андреевна прервала меня не то вопросом, не то восклицанием и добавила, - я узнала тебя, но сомневалась."
- Меня? Ты знаешь кто я?!
- Догадывалась, ты из моих снов.
- Но там, в другом мире я выгляжу иначе.
- Это не важно.
- Как ты узнала меня?
- Один твой жест.
- Какой?
- Это трудно объяснить, в нем движение головы, руки и мочка уха. Так ты делал в той жизни и так делаешь здесь.
- Но там ты для меня была реальна, и там... там ты совсем другая! Это был не сон. Марина - моя жена и пропала больше года назад!
- Та женщина появилась во мне не так давно. Она очень робка и редко восстает из снов. Но некоторые я помню.
- А ты можешь говорить с ней?
- Нет. Попробуй сам, только ночью. Может она опять придет во сне.
- Попытаюсь, - без какой-либо надежды ответил я. Но затем вспомнил ощущение незримого появления Марины, а потом подумал об Иване. - А как же Иван? Я совсем не чувствую его.
- О, Иван слабый и безвольный человек. Он наверное просто боится показаться тебе. Но как ты увидел во мне Марину?
- Да, ее взгляд, он иногда проявляется в твоих глазах... хотя они совсем другие.
- Я никогда не верила в подобное, но с появлением... твоей Марины... больше не сомневаюсь... Скажи, а ты... ой... нет...
- Можно, я не буду тебе отвечать?
- В любом случае... спасибо тебе.
А ночью произошло невероятное. Марина, а может и Ольга Андреевна, они смешались и стали одной личностью, сбивчиво и торопясь рассказали, что произошло. Я слышал шепот. А как ночью можно отличить шепот одной женщины от другой? Тем более, когда он возникает из ниоткуда сразу в твоей голове. И шепот ли это был? Да это уже было и неважно.
Я уловил следующее. В зале ожидания аэропорта, когда Марина уже собиралась лететь домой, к ней подсел старик, неожиданно разоткровенничался и рассказал историю из своей жизни. Она очень походила на услышанную мной от моего Старика. Марина плохо помнила саму историю, это был явный бред, зато запомнила берет и белый плащ, трость и хитроватый взгляд.
Марина пыталась позвонить мне по телефону и сказать что скоро вылетает, но связь неожиданно оборвалась. А я тут же вспомнил тот ночной звонок, он все же был. Металлический голос без интонаций и эмоций сообщил, что Марина приехать не может, или не хочет. Разобрать было трудно.
Не тот-ли это был Старик, которого встретил и я? И так ли случайными оказалось наши встречи с ним? Может и не случайными. Но что гадать, когда ответа на эти вопросы не было.
Дальше ничего удивительного в моей жизни не произошло, вернее долго не происходило. Прошел еще один год. Я жил у Ольги Андреевны, изредка ловя взгляд Марины в чужих глазах, слыша шепот, и был вполне этим доволен.
Больше к разговору о Марине и моей прежней жизни мы с Ольгой Андреевной не возвращались. Она не хотела, я тоже считал это не этичным. Что мне было еще делать?! Возможно только ждать. Я чувствовал, что больше от меня ничего не зависит.
Да, как-то я вспомнил про свой большой картонный чемодан и вернулся за ним в свою каморку. Он так и стоял под топчаном, задвинутый после приезда в призрачный город. Только теперь я достал его, протер мокрой тряпкой и попытался открыть, но ничего не получилось. Даже Васька со своим инструментом не смог помочь и предложил бросить дурацкий чемодан в топку котельной.
Все же я перенес чемодан к Ольге Андреевне и поставил его на балкон, где он не мешался. Не знаю почему, но это потребовалось сделать, так было надо. Это тоже был шепот, только другой.
- Вань... Саш, давай вещи из него положим в шкаф, места хватит. Там твои вещи? - хозяйка все же иногда путала мое имя.
- Мои, только замки не открываются. Как открою, так и переложим.
Ольга Андреевна осталась довольна ответом, восприняв большой чемодан как знак моего окончательного переселения. А я, честно говоря, так и не знал, что лежит в этом тяжеленном монстре и не хотел оставлять его в каморке, где бывал разный народ.
-------------------------
Очень издалека, на грани слуха и ночных галлюцинаций, звонил телефон. Звонил долго, плавная мелодия струилась волнами, то заставляя сонный разум очнуться, то позволяя ему задремать. Не открывая глаз, я нащупал трубку на прикроватной тумбочке, провел пальцем по экрану и, поднеся к уху, недовольно выдавил: "Да!"
- Разбудила? - довольный голос Марины окончательно привел меня в чувство.
- А ты где?
- В аэропорту, посадку объявили.
- Постой, ты же вечером прилетаешь...
- А я билет поменяла, хотела сюрприз сделать и не вытерпела. Давай вставай и приезжай меня встречать.
- Молодец! А то я думал, что еще целый день маяться. Встаю. Счастливого пути, до встречи.
Поток прилетевших пассажиров сначала нарастал, потом превратился в тонкий ручеек и окончательно иссяк. Я уже заволновался, когда последней вышла Марина. Мы бросились навстречу друг другу и обнялись. Колючие розы мешали, выпали из моей руки и рассыпались вокруг нас. А мы никак не могли разжать объятий. Какими долгими и томительными оказались две недели Маринкиного отпуска. Но все было позади, все хорошо.
Мы уже собирались направиться к выходу, я катил за ручку маленький чемоданчик Марины, когда краем глаза заметил картонного монстра, выезжающего на уже пустую транспортерную ленту. Моя рука разжалась, чемоданчик грохнулся об пол. Поймав мой испуганный взгляд, Марина тоже обернулась и вздрогнула.
Нам ничего не надо было объяснять друг другу. Страшные события последних двух лет нашей призрачной жизни восстали в памяти. Были ли они? Я снял тяжелый чемодан с ленты, а Марина, открыв свой паспорт, вдруг обнаружила там квитанцию на багаж.
Чемодан догнал нас, он был из того кошмарного сна. Как бы мне хотелось, чтобы все случившееся с нами оказалось сном! Но я не мог знать этого наверняка, и чемодан разрушал все предположения, разрушал нормальное течение времени. Он был материален.
Радость встречи отошла на второй план. Мы приехали домой, и я выставил чемодан на лоджию. Как бы я хотел размахнуться и бросить его с высоты вниз, чтобы он разлетелся там на мелкие кусочки, даже пылинки, а ветер развеял их, не оставив следа. Но этого делать было ни в коем случае нельзя, так-ка грозило катастрофой чуть ли не вселенского масштаба. Это я знал точно.
Мы старались забыть про чемодан, старались забыть про Старика и забывали. Но каждый раз ложась спать, на всякий случай прощались друг с другом. Так было легче, так было проще остаться здесь и идти по невидимой тонкой грани нашей основной жизни. Такая была наша плата за то, что нам все же удалось выбраться из ада. Мы здесь, Господи!
Я часто ходил с работы домой через парк. Теперь моей задачей стало наступить на все возможные трещины, чтобы, не дай Бог, не попасть на ту аллею к Старику. Эта аллея была, Старик там был. Это я тоже точно знал. Но как он из своей аллеи попал в аэропорт к Марине?
-------------------------------------------------
На этом можно было бы закончить историю мытарств Мытаря. Если бы не еще одно маленькое дополнение.
Выполняя редакционное задание, я оказался в больнице, где должен был подготовить статью об этом лечебном учреждении. В одной из палат мне показали человека, много лет находящегося в коме. Он лежал в отдельной палате, был подключен к современному оборудованию, которым очень гордилась больница. Об этом оборудовании, уникальном случае и надо было написать.
Рядом с человеком в коме сидела его жена, пожилая женщина, а на меня своим внутренним взором смотрел Старик и улыбался. "Зачем ты это делаешь?!" - подумал я и вышел, не дожидаясь ответа.
Статью я писать не стал, редактор конечно удивился, но поручил ее другому сотруднику. А я написал этот рассказ. Мне жить дальше с тем, что произошло. И тот призрачный город, люди, живущие в нем, нет, нет, да восстают в памяти. Как там поживают Ольга Андреевна и Иван? А мой сосед, Васька?