Часть 1: Пепел, свечи и предательство
В Кроссвуде боялись не волков, не бурь, не зимы.
Боялись — её.
На краю деревни, у самого тёмного леса, стояла хижина. Там жила Мариэтта. Её голос был тише ветра, взгляд — глубже колодца, в котором, говорили, утонула чья-то душа. Она не смеялась. Она слушала. Иногда — шептала. И почти всегда — одна.
Люди шептались: родилась в ночь Красной Луны. Говорила с тенями. Знала, когда кто-то умрёт… и почему.
Днём она лечила. Раны, лихорадку, сглаз. Её дом пах травами и воском, стены были исписаны странными знаками, а в центре стола лежала открытая книга и череп — с трещиной, как расколовшаяся память.
Ночью над её окном мерцал огонь. Говорили, что это свечи. Или глаза. Или страх.
Её сторонились. Её избегали.
Но когда заболевали дети — всё менялось.
Она умела остановить хрип, унять лихорадку, вытащить душу обратно, если та уже собиралась уйти.
Матери — бледные, заплаканные, на грани — приходили. И отдавали ей самое дорогое. Не в благодарность. В отчаянии.
Однажды, в сезон жатвы, исчезли трое детей. Просто... пропали.
И в ту ночь деревня стала другим местом.
В страхе, в панике, в бессильной злобе — им нужна была жертва.
И кто, если не она?
Ведьма.
Всегда ведьма.
Мариэтта. Кто ещё?
На рассвете её выволокли из дома. Молча.
Она не сопротивлялась.
Лишь смотрела. Прямо. В глаза.
Не как обвиняемая. Как та, кто уже знает, чем это закончится.
На площади — огонь.
Факелы. Ропот. Страх, переодетый в праведный гнев.
Она не сказала ни слова. Даже когда её поставили на дрова. Даже когда зашипело пламя.
Когда огонь коснулся её ног, она прошептала.
Слова никто не расслышал. Но все почувствовали, как потемнело небо.
А потом — ничего.
Ни тела. Ни крика. Ни костей.
Только пепел.
И тишина.
Когда происходит несправедливость — она возвращается.
Не каждый год. Не по графику.
А всегда, когда слишком поздно просить прощения.
Она восстаёт из пепла. Без предупреждения. Без пощады.
Глаза — огонь. Вуаль — тень.
А шаги её — как приговор, от которого не откупиться.
Она не мстит.
Она карательница.
Молча. Методично. Неотвратимо.
И если в вашем доме снова начнут исчезать дети — не бегите.
Не зовите в храм.
Не шепчите молитвы.
Она уже рядом.
И в этот раз — она знает, кто именно должен гореть.
Продолжение следует…