Дождь обещали, и я думала: хоть бы дождя не было. Не люблю я в дождь на велосипеде кататься. В дождь на велосипеде мокро и холодно, но дождь обещали до последнего.
Я вышла из дома. На небе не было ни тучи, а дождь в прогнозе погоды стоял.
Кататься на велосипеде в дождь я по-прежнему не любила, но я ехала не на покатушку. Я ехала на гонку, и я была настроена на дождь. С дождём как и с грязью. Главное промокнуть, как и изгрязниться, а потом уже пофиг.
Мы ждали старта. Было душно. Я продолжала верить в дождь. Когда душно, дождь кажется не такой уж плохой идеей, а нам ещё крутить и крутить. Я хотела ещё одну медальку, а медали легко не достаются. Для того, чтобы получить медаль, нужно нестись по горам и равнинам словно бешеный лось.
Что-то было не так, но я не могла понять что. Люди, велосипеды, голоса, влажный песок на дороге, тёмные сосны на зелёной траве. Всё, как и на I этапе. Всё так, да не всё.
Сосновые ветви были не такими. Размазанными, странными. Будто нарисованными. Будто художник выбрал слишком толстую кисть.
Я отвела взгляд от сосен. Лужа тоже была странной. Словно её тоже нарисовали, но ещё не закончили и то добавляли воды по краям, то стирали ластиком, подбирая идеальную форму.
– Саш, у меня кружится голова, – сказала я.
Мы на старте. Ещё немного и раздастся выстрел. Головокружение прошло. Раньше со мной такое бывало частенько, но после лечения прошло. Отпустило. Я и забыла, каково это, а тут опять.
Дима говорит, что на финиш никто не приедет чистым. Ночной ливень постарался на славу. На грязь я тоже настроена, как и на дождь. Даже любимые кеды надела. Есть у меня такие, для знаменательных событий. Ещё Дима говорит, что на первом скоростном спуске будут падать все, ибо там очень скользко. Новости как-то не очень. Падать я не настраивалась.
Мы мчимся по грунтовке. Нас много. Первые несколько минут после старта всегда так. Летишь, не выбирая дороги, потому что выбирать не приходится. Едешь, где свободно, и всего делов. Дорога кстати ничего. Дороги хватает всем.
Мы поворачиваем к первому скоростному спуску. Дорога слегка заросшая травой, но ехать можно. Впереди резко вниз. Я вырываюсь вперёд. Подпрыгиваю на кочке где-то в середине и кручу, кручу, кручу. На моей колее лужа. Переднее колесо плюхается в воду, и ноги обдает тёплой жижей. Несколько капель попадает на руки и в лицо. Ну вот. Точка невозврата пройдена. На грязь теперь пофиг, и это кстати. Впереди грязь настоящая. Чёрная и склизкая.
Проезжаю, с трудом удерживаясь на ходу. Заднее колесо шатает из стороны в сторону будто до старта оно ляпнуло стопочку. Фэтбайк по грязи едет хуже МТБ. Это факт.
Дальше больше. В колеях стоит вода. Где не вода, там грязь. На всякий пожарный иду пешком. Падать не хочется, тем более в лужу, где вода стоит даже в засуху.
– Проезжай, – говорю Тане и убираю велосипед в сторону. Таня с такими грунтами дружит.
Я мчусь за Таней. Вот и гвоздь программы. Спуск, на котором будут падать все. Таня спускается осторожно. Я держу дистанцию и переезжаю с одной стороны на другую, чтобы не свалиться в канаву. Из-под колёс летят комья грязи. На грязь по-прежнему пофиг. Сегодня грязью меня не испугать. На крутом повороте мне снова удаётся вырваться вперёд, и я вкручиваю от души, а душа требует скорости.
Мы поворачиваем к Старице Днепра. Поворот корявый. С колеями, лужами, с полюбившейся грязью. Съезжаю вниз и чувствую, как меня клонит в сторону. Останавливаюсь, пытаюсь попасть ногой на педаль и не могу. Кто-то дышит в затылок. Впереди зелёная арка и кусочек голубого неба. Я часто моргаю и бегу вперёд. Я стараюсь шутить, а сама думаю, что если так пойдёт и дальше, мне придётся несладко.
Мы едем вдоль Днепра. Его тёмные воды лоснятся на солнце. Жарко. Я скучаю по лесу, а до леса ещё далеко.
– Ну, где же этот дождь? – думаю я, – дождь сейчас пригодился бы.
На дождь не тянет. Небо ясное, солнце жгучее. Лишь шиповник источает свой особенный аромат. Он тоже верит в дождь.
Я переезжаю через бетонный мостик. Хочется кричать от восторга. Через бетонный мостик я проезжаю третий раз. Было страшно по нему ездить до недавнего времени. Мостик без ограждений, в меру узкий, а под мостиком Днепр и бетонные плиты.
Мы опять едем вдоль Днепра. Вдоль Днепра ехать долго. Нас трое. Я, Таня и Ира. Облака на горизонте какие-то странные. Они то опускаются на верхушки кустарников, то приподнимаются вверх. Я чувствую, что кручу медленнее, но не злюсь на себя за это. Главное не останавливаться. Я боюсь, что, если остановлюсь, то не смогу себя заставить поехать снова.
Меня обгоняет Таня. Я не удивлена. Я смотрю, как она бодренько удаляется на несколько метров, но ничего не делаю. Наверное, я должна была собраться и припустить за ней, но я её отпустила.
Я проехала около половины первого круга (1 круг ~ 17,6 км), а уже выжата как лимон. Головокружения повторяются. Гонки гонками, а выше головы не прыгнешь. Одно дело, когда лень качает права или руки и ноги не хотят слушаться. Тогда можно и вкрутить через «не хочу» и «не могу». Совсем другое дело, когда здоровье подводит. Здоровье нужно беречь, а порой беречь то, что от него осталось.
Я переезжаю через небольшой ров с палками внизу и падаю перед Ирой. Падение всё-таки свершилось. Правда, не там, где предсказывал Дима. Ездила через этот ров не раз, но именно сегодня что-то пошло не так, а, что именно, я не поняла.
Вскакиваю, прыгаю на велосипед и мчусь прочь от рва и всего, что с ним связано. Ира едет по пятам.
Мы выезжаем на песчаный тягун. Песок прибило ночным ливнем, но от этого тягун стал ещё тяжелее. Я кручу, кручу, а тягун не заканчивается. Он длинный и тягомотный. Из-за берёз вдали доносится шёпот шоссе. На шоссе сейчас ещё жарче.
Тани не видно. Пока я прижималась к земле, Таня скрылась из виду.
Я смотрю на руки, перепачканные в грязи, и снова вспоминаю о дожде, который обещали. Дождь сейчас пригодился бы. И сама бы помылась, и велосипед тоже, и одëжа бы постиралась.
Вот и поворот. Ещё немного, и я заеду в лес. В лесу дышать легче. Ира едет сзади. Она совсем близко ко мне. Меня посещают шальные мысли – сбавить скорость и пропустить Иру вперёд, или вовсе сойти с дистанции. Я не узнаю себя. Первый круг ещё не закончился, а я уже готова сдаться. Я гоню от себя эти мысли. Что-что, а сдаться я всегда успею.
В лесу хорошо. Пахнет мокрой землёй. Я мчусь по тропинке. Крапива хлещет по ногам, но лучше получить крапивой, чем влететь в одну из канав, коих много с другой стороны. Почему-то вспоминается детство. Я, грязная и голодная, иду к дачному домику, а навстречу мама, злая и с жирной крапивой в руках. Я и забыла о времени и о том, что нельзя убегать далеко от дачного домика, тоже забыла. Впрочем, вторая забывчивость обычно сходила с рук, если объявляться на участке вовремя. Я разворачиваю кулачок и показываю маме чёрный клубочек. Из клубочка появляется голова и показывает раздвоенный язык. Мол, у меня уважительная причина, но выслеживание молодого уже мама не считает уважительной причиной, а крапива в её руках весьма и весьма красноречива.
Я сворачиваю на мототрассу. У корневого участка дежурит Дима с телефоном.
– Ты вторая, – говорит Дима.
– Это пока, – говорю я.
– Она недалеко, – говорит Дима.
Он подумал, что я ещё надеюсь на золото, а я говорила о том, что борюсь с желанием согласиться на бронзу или вовсе оставить медаль кому-нибудь другому.
– Я буду стараться, – говорю я. Говорю и сама не верю в то, что говорю. В дождь, которого так и случится, верю, а в себя – нет.
Еду вдоль леса. Где-то здесь поворот. Кажется, это он, но дорога перекрыта лентой. Хочется поехать вперёд, но что-то подсказывает не торопиться.
Оглядываюсь. Ира совсем близко.
– Куда ехать-то? – спрашиваю.
– Вроде сюда, – говорит Ира.
Мы проезжаем по ленте. Я говорю что-то о том, что поедем сюда и будет нам счастье. Место такое, что любой поворот приведёт туда, куда надо, да и дорогу особо не срежешь. Расстояние везде одинаковое.
На следующем повороте с разметкой всё в порядке. Я кричу:
– Точно сюда.
Наконец-то асфальт. Ещё немного, и первый круг закончится. Ещё столько же, и можно выдохнуть. Нет, я не хочу думать о том, что ещё столько же. Мне страшно думать об этом.
Я пью. Много и жадно. Я бы выпила больше, но воду нужно распределять также, как и силы. Чтобы хватило на всю дистанцию.
Возвращаю бутылку во флягодержатель и промахиваюсь. Бутылка катится по асфальту. Если бы такое случилось на последнем круге, я бы забила, но впереди почти 18 километров лютой жары. Я останавливаюсь и топаю назад за бутылкой. Мимо проносится Ира. Не стала меня почему-то ждать.
– Ну вот. Была второй, а теперь не вторая, – говорю я, вспоминая о разговоре с Димой на мототрассе. И десяти минут не прошло, а я уже потеряла свою позицию.
Я кручу изо всех сил, а сама думаю, надо ли. Круг заканчивается. Добраться до стартового городка, завалиться на мягкую травку в сосновой тени и дело с концом.
Нет, завалиться на мягкую травку я всегда успею. Нужно собраться. Нужно быть сильной. Головокружения отступили. Так в чем же дело? Нужно крутить. Нужно вкручивать.
Я обгоняю Иру и на финишную горку заезжаю первой. Горку слегка размыло. Колесо скользит по мокрой глине, но держак есть. Молодёжь впереди шагает пешком.
– Детишки, дорогу, – кричу я.
Ребята расступаются, а я ещё лишь подбираюсь поближе к ним. Слишком заранее крикнула. Ну, ничего. Пусть постоят, отдохнут. Ходить пешком в горы тяжелее, чем ехать.
Я поворачиваю на более широкую дорогу. Слышу голоса и громкоговоритель. Ира вырывается вперёд. Я кручу поактивнее. Я передумала сдаваться. Мы едем колесо в колесо, и в последний момент я делаю рывок вперёд и проезжаю мимо секундомера первой.
Я рада. Это победа. Прежде всего над собой. Я проношусь мимо сосны, в тени которой хотела поваляться на травке. Кручу, мчусь, кайфую от скорости. Ира едет за мной. Мы справляемся с первым скоростным спуском и летим вдоль Днепра.
– Таня уже далеко, а вы боретесь за второе место, – говорит Дима. Теперь он сидит с телефоном у Старицы.
Я не удивлена. Слишком медленно ехала и слишком много ошибок делала. Да и Таня – девчонка раскатанная. Чтобы с ней бороться, ворон считать нельзя, а, как ворон не считать, если обстоятельства к тому располагают?
Я выезжаю на песчаный тягун. Тяжело, но Ира слегка отстала. На песчаном тягуне ей тоже будет тяжело, и я кручу как в последний раз, чтобы увеличить разрыв. Чем больше разрыв, тем спокойнее можно заезжать в финишную горку.
Я проношусь по тропинке сквозь крапиву, спускаюсь по мототрассе, мчусь мимо леса и высматриваю поворот, перекрытый лентой.
– Не туда, – кричит вслед мальчик. Спасибо на добром слове.
Разворачиваюсь, еду за ним. Да, поворот нужный. Только разметка на этот раз верная. Поправили, видимо.
Я подъезжаю к финишной горке. Иры не видно. Я улыбаюсь. Можно не упарываться.
До финиша совсем чуть-чуть. Я уже слышу, как мне пророчат второе место.
– Давай бодрее на финиш, – говорит Дима. Не тот что с телефоном на мототрассе и у Старицы сидел. Другой.
Нет, бодрой на финиш я не заехала. Не в этот раз. Доехала, сохранила вторую позицию, и хорошо.
Я сижу в тени сосны на травке. Незнакомая девушка подаёт колу. Я стояла у стола с перекусом и водой, и в глазах потемнело, а ноги стали ватными. Сидеть легче. Долго стоять тяжело. Ещё немного, и я поеду домой с серебряной медалью на груди. Поеду медленно. Очень медленно. А дождь всё-таки был. Лил всю ночь и всё следующее утро.
Мое сообщество ВК