Эпиграфы
Не сохами-то славная землюшка наша распахана…
Распахана наша землюшка лошадиными копытами,
А засеяна славная землюшка казацкими головами,
Украшен-то наш тихий Дон молодыми вдовами,
Цветен наш батюшка тихий Дон сиротами,
Наполнена волна в тихом Доне отцовскими,
материнскими слезами
Ой ты, наш батюшка тихий Дон!
Ой, что же ты, тихий Дон, мутнехонек течешь?
Ах, как мне, тиху Дону, не мутну течи!
Со дна меня, тиха Дона, студены ключи бьют,
Посередь меня, тиха Дона, бела рыбица мутит.
В эпиграфе показаны итоги гражданской войны. Особенно у казаков. Здесь через образ земли, распаханной «казацкими головами», выражается идея огромных человеческих потерь и страданий, выпавших на долю казаков и их семей.
Образы молодых вдов, сирот и слёз, наполняющих воды Дона, подчёркивают трагизм ситуации, когда мирное население становится жертвой исторических событий. Тихий Дон, обычно ассоциирующийся с покоем и красотой, здесь представлен «мутнехонек», что символизирует нарушение гармонии и порядка.
Также песня в данном контексте служит для создания атмосферы трагедии и подчёркивает основную тему романа — изображение тяжёлых испытаний, выпавших на долю казачества в переломный исторический период.
История рода Мелеховых
Всё начинается с казака Прокофия Мелехова. Он отец Пантелея Прокофьевича и дед Петра, Григория и Дуняши Мелеховых. Прокофий приводит из Туретчины «жену — маленькую, закутанную в шаль женщину». «Пленная турчанка сторонилась родных Прокофия, и старик Мелехов вскоре отделил сына. В курень его не ходил до смерти, не забывал обиды». Конечно её никто не взлюбил (даже очень). Местные казачки говорили, что «хоть бы баба была, а то так… Ни заду, ни пуза, одна страма». Что там с ней было, прочитаете сами) Скажу одно, что она преждевременно рожает ребёнка, Пантелея Прокофьевича, и умирает.
Зачем нужен эпизод? Так Шолохов показывает, что даже дед Григория Мелехова не был как все казаки. Жена у него не казачка, живут где-то отдалённо «на самом краю хутора», носит она шаровары (если женщина носит мужские шаровары — этот нонсенс). В общем, всё у него не как у людей. Мы бы сейчас это явление название так: человек просто хочет жить своей жизнью, идёт по воли души. Т.е. мы как бы в самом начале должны понимать, почему Григорий мечется, почему сбегает от жены и уходит с замужней Аксиньей. А вот почему, корни дают о себе знать.
Дальше обратите внимание на портреты героев: Пантелея Прокофьевича, Петра, Григория и Дуняши. Кстати, этот эпизод может попасться на экзамене. Например, в сборнике Зинина 2023 года он был.
4.1. Чем внутренне выделяются Мелеховы в казачьей среде?
4.2. Почему для автора так важна родословная Григория?
Эпизод, где Григорий и Пантелей Прокофьевич ловят рыбу (сазана)
Сазан в этом отрывке — не просто рыба, а символ упорства и силы, которые противостоят усилиям человека. Его борьба с рыбаком подчёркивает сложность и непредсказуемость природы (Дона), а также мощь и стойкость живых существ перед лицом человеческого воздействия.
- Сила и упорство: сазан представлен как сильный и упорный противник. Он сопротивляется, уходя в глубину и напрягая последние силы, что показывает его стремление выжить. Это подчёркивает не только физическую мощь рыбы, но и её внутреннюю силу, способность бороться до конца.
- Неуловимость: сазан несколько раз уходит от рыбака, что создаёт образ неуловимой цели, которую трудно достичь. Это может символизировать трудности, с которыми сталкиваются люди в своей жизни, и необходимость преодолевать препятствия.
- Символ борьбы: борьба с сазаном становится символом борьбы человека с природой и с самим собой. Григорий проявляет терпение, настойчивость и мастерство, чтобы поймать рыбу. Это отражает его характер и умение противостоять трудностям.
- Преодоление: в конце концов, Григорий побеждает в этой борьбе, но победа даётся ему нелегко. Это подчёркивает, что даже в самых сложных ситуациях человек может найти путь к успеху, если будет настойчив и целеустремлён.
Жизнь Аксиньи Астаховой
Узнаём, что Аксинью выдали за Степана Астахова в 17 лет. «Взяли её с хутора Дубровки, с той стороны Дона, с песков».
В 15 лет её износиловал родной отец. По итогу его убили мать и брат Аксиньи. После замужества семья досталась далеко не сахар, даже очень не сахар. Не семья, а тюрьма какая-то. Степан, узнав, что Аксинья была тронутой, в день, когда она переехала к ним жить в амбаре, «обдуманно и страшно избил молодую жену. Бил в живот, в груди, в спину; бил с таким расчётом, чтобы не видно было людям. С той поры стал он прихватывать на стороне, путался с гулящими жалмерками, уходил чуть не на каждую ночь, замкнув Аксинью в амбаре или горенке».
Зачем нужен эпизод? Всё очень просто. Показать, как трагична и жестока жизнь Аксиньи. Все мужчины, которые её окружали, издевались над ней, били её. А чем же её зацепил Григорий Мелехов? Тем, что к ней он был ласков:
Аксинья привязалась к мужу после рождения ребенка, но не было у нее к нему чувства, была горькая бабья жалость да привычка. Ребенок умер, не дожив до года. Старая развернулась жизнь. И когда Мелехов Гришка, заигрывая, стал Аксинье поперек пути, с ужасом увидела она, что ее тянет к черному ласковому парню. Он упорно, с бугаиной настойчивостью, ее обхаживал. И это-то упорство и было страшно Аксинье. Она видела, что он не боится Степана, нутром чуяла, что так он от нее не отступится, и, разумом не желая этого, сопротивляясь всеми силами, замечала за собой, что по праздникам и в будни стала тщательней наряжаться, обманывая себя, норовила почаще попадаться ему на глаза. Тепло и приятно ей было, когда черные Гришкины глаза ласкали ее тяжело и исступленно. На заре, просыпаясь доить коров, она улыбалась и, еще не сознавая, отчего, вспоминала: «Нынче что-то есть радостное. Что же? Григорий… Гриша…» Пугало это новое, заполнявшее всю ее чувство, и в мыслях шла ощупью, осторожно, как через Дон по мартовскому ноздреватому льду.
Эпизод лугового покоса
Значение лугового покоса заключается в том, что он символизирует традиционный крестьянский уклад, гармонию с землёй и природой, где труд воспринимается как естественная и даже радостная часть жизни
- Сцена с утёнком:
«Дойду вон до энтого кустика, косу отобью», — подумал Григорий и почувствовал, как коса прошла по чему-то вязкому. Нагнулся посмотреть: из-под ног с писком заковылял в траву маленький дикий утенок. Около ямки, где было гнездо, валялся другой, перерезанный косой надвое, остальные с чулюканьем рассыпались по траве. Григорий положил на ладонь перерезанного утенка. Изжелта-коричневый, на днях только вылупившийся из яйца, он еще таил в пушке живое тепло. На плоском раскрытом клювике розовенький пузырек кровицы, бисеринка глаза хитро прижмурена, мелкая дрожь горячих еще лапок.
Григорий с внезапным чувством острой жалости глядел на мертвый комочек, лежавший у него на ладони.
— Чего нашел, Гришунька?..
По скошенным рядам, подпрыгивая, бежала Дуняшка. На груди ее метались мелко заплетенные косички. Морщась, Григорий уронил утенка, злобно махнул косой.
Эпизод с утёнком показывает любовь Григория ко всему живому, острое ощущение чужой боли, способность к состраданию. Ему до боли жаль нечаянно порезанного косой утенка, он смотрит на него «с внезапным чувством острой жалости». На минутку, такое ощущение у него к птице, а когда дойдём до сцены, когда он убивает австрийца,он сильно начинает страдать и терзать себя, испытывает «нудную нутряную боль».
Эпизод свадьбы Григория Мелехова и Натальи Коршуновой
Дверь распахнулась. Свашка — крестная мать Натальи — вдовая красивая баба, встретила Петра поклоном и тонкой малиновой усмешкой.
— Прими, дружко, на доброе здоровие.
Она протянула стакан с мутным, невыстоявшимся квасом. Петро разгладил усы, выпил, крякнул под общий сдержанный смех.
— Ну, свашенька, и угостила!.. Погоди, ягодка моя ежевишная, я тебя не так угощу, еще наплачешься!..
— Извиняйте, пожалуйста, — кланялась свашка, даря Петра отточенной, с лукавцем, улыбкой.
Пока дружко со свашкой состязались в острословии, жениховой родне, согласно уговору, поднесли по три рюмки водки.
Наталью, уже одетую в подвенечное платье и фату, стерегли за столом. Маришка в вытянутой руке держала скалку, Грипка задорно трясла посевкой.
Запотевший, хмельной от водки Петро с поклоном поднес им в рюмке по полтиннику. Сваха мигнула Маришке, та — по столу скалкой:
— Мало! Не продадим невесту!..
Еще раз поднес Петро позванивающую в рюмке щепоть серебряной мелочи.
— Не отдадим! — лютовали сестры, толкая локтями потупившуюся Наталью.
— Чего уж там! И так плочено-переплочено.
— Уступайте, девки, — приказал Мирон Григорьевич и, улыбаясь, протиснулся к столу. Рыжие волосы его, прилаженные топленым коровьим маслом, пахли потом и навозной прелью.
Сидевшие за столом родственники и близкие невесты встали, очищая место.
Петро сунул Григорию в руку конец платка, вспрыгнул на лавку, повел его по-за столом к невесте, сидевшей под образами. Другой конец взяла Наталья потной от смущенья рукой.
За столом чавкали, раздирая вареную курятину руками, вытирая руки о волосы. Аникей грыз куриную кобаргу, по голому подбородку стекал на воротник желтый жир.
Григорий с внутренним сожалением поглядывал на свою и Натальину ложки, связанные платочком, на дымившуюся в обливной чашке лапшу. Ему хотелось есть, неприятно и глухо бурчало в животе.
Дарья угощалась, сидя рядом с дядей Ильей. Тот, общипывая ядреными клыками баранье ребро, наверное шептал Дарье непристойности, потому что та, суживая глаза, подрагивая бровями, краснела и посмеивалась.
Ели основательно и долго. Запах смолистого мужского пота мешался с едким и пряным бабьим. От слежавшихся в сундуках юбок, сюртуков и шалек пахло нафталином и еще чем-то сладко-тяжелым, — так пахнут старушечьи затасканные канунницы.
Григорий искоса поглядывал на Наталью. И тут в первый раз заметил, что верхняя губа у нее пухловата, свисает над нижней козырьком. Заметил еще, что на правой щеке, пониже скулы, лепится коричневая родинка, а на родинке два золотистых волоска, и от этого почему-то стало муторно. Вспомнил Аксиньину точеную шею с курчавыми пушистыми завитками волос, и явилось такое ощущение, будто насыпали ему за ворот рубахи на потную спину колючей сенной трухи. Поежился, с задавленной тоской оглядел чавкающих, хлюпающих, жрущих людей.
Когда выходили из-за стола, кто-то, дыша взваром и сытой окисью пшеничного хлеба, нагнулся над ним, всыпал за голенище сапога горсть пшена: для того, чтобы не сделалось чего с женихом с дурного глаза. Всю обратную дорогу пшено терло ногу, тугой ворот рубахи душил горло, и Григорий — удрученный свадебными обрядами — в холодной отчаянной злобе шептал про себя ругательства.
Вывод из эпизода: Григорий НЕ ЛЮБИТ Наталью, а жениться на ней по воле отца, что становится источником его внутреннего конфликта.