БЕЛЫЙ ДОМ С ЖЕЛТЫМ ОТТЕНКОМили КУДА УЕХАЛ ЦИРК

Для тех, кто прочитает этот рассказ и обидится, заранее сообщаю, что все события и имена вымышлены, а их возможное совпадение с реальными событиями и действующими лицами является случайным.
Автор.

БЕЛЫЙ ДОМ С ЖЕЛТЫМ ОТТЕНКОМ
или
КУДА УЕХАЛ ЦИРК

Я всегда замечал, что для успеха в свете надо иметь придурковатый вид и быть умным.
Ш. Монтескье


В период размышления над тем, чем заняться дальше, я начал изучать в газетах объявления о приеме на работу. Некоторое время ничего подходящего мне не попадалось, но вскоре я обнаружил объявление о наборе журналистов в местную городскую газету со странным названием «Дыхание земли».
Странным, потому что название было более подходящим не для городской, а для сельской газеты.
Сельскую местность я посещал, только когда выезжал в лес за грибами. Однако в моей памяти прочно запечатлелось воспоминание, что в сельской местности в разное время ощущаются разные запахи, - от дурного запаха свежего навоза и до слезоточивого запаха горелой солярки, более привычного городскому жителю.
На какой запах намекало название газеты я не знал, но это меня заинтриговало, и я купил несколько номеров «Дыхания земли» и тщательно перечитал их.
В процессе чтения я обнаружил, что со страниц газеты текли потоки «соплей с сиропом».
Авторы статей, напечатанных в этом «дыхании», доказывали, что все нынешние проблемы россиян связаны исключительно с тем, что они перестали любить цветочки, травинки, беззащитных божьих коровок и муравьев. В результате оказалось нарушено всемирное равновесие и «мать Земля» возмущенно пытается выжить со своей поверхности гнусных тварей, которые не удовлетворяются милостями природы, а берут их силой. Потому и погода портится, и наводнения, и землетрясения, и нашествие тараканов и мышей. А скоро Земля вообще перевернется, и тогда новый всемирный потоп умоет её изрядно загрязнившееся лицо. Чтобы спастись, авторы призывали читателей полностью погрузиться в лоно всеобъемлющей любви.
- «Розово-голубая»! – Немедленно оценил я данное печатное издание СМИ, как только справился с первой тошнотой.
Я не любил ни «розовых», ни «голубых», потому объявление о призыве на работу в газету «Дыхание земли» мне не понравилось. Но так как в объявлении за письменное изложение бреда предлагалась зарплата, то я подумал, - а чем черт не шутит!
В армии я занимался воспитательной работой. В последние годы народ в армию загребали недоверчивый и обиженный, и над попытками внушения, что они исполняют «священный долг», солдаты дерзко насмехались. Поэтому, чтобы удержать солдат в казармах без охраны хотя бы на некоторое время, изначально требовалось не меньшей фантазии и изобретательности.
Завершив свои рассуждения циничным намерением быть заядлым прагматиком, что сейчас модно, я набросал экспромт на тему «любви и дружбы», копируя дух газетных публикаций, и на следующее утро пошел в редакцию «Дыхания земли» устраиваться на работу.

Глава 2
Редакция обосновалась в двухэтажном здании с кучей вывесок на входе.
Кроме «Дыхания», занимавшего несколько комнат на втором этаже, здесь же находилась страховая компания «Меркурий», обещавшая своим клиентам надежное страхование всего и от всего. На рекламной вывеске особо увеличенными буквами несчастные владельцы автомобилей заманивались на страхование от «автогражданской ответственности». Страховая компания «Меркурий» хотела тоже ухватить кусок от жирного пирога.
В римской мифологии Меркурий заведовал торговлей и путешествиями, а потому славился плутовством и изменчивостью. Поэтому подобное название для страховой фирмы мне показалось несколько неподходящим. Но, очевидно у хозяев страховой компании на этот счет были свои тайные соображения. И в конце концов, могли же они быть просто честными людьми, заранее предупреждающими своих клиентов о том, что с ними намереваются сделать?
Так же тут располагался фирма торгующая «особо надежными» весами и туристическое агентство «Аид».
Насколько я помнил, словом «Аид» в греческой мифологии называлось не очень уютное место, куда попадали души умерших. Но на вывеске туристического агентства «Аид» была изображена парочка юных идиотов в неприличной позе на фоне голубого неба и желтого песка. Издали же казалось, что на рекламе был изображен верблюд с колючкой в зубах, бредущий по безжизненной пустыне. Таким образом туристическая фирма «Аид» всего за двести иностранных «зеленых» денег обещала «райский отдых» в пустыне.
Как известно, пустыня, место наименее всего приспособленное для жизни человека, но тем не менее в обещание «райского отдыха» в Аиде народ верил и около входа в агентство даже стояла небольшая очередь из троих человек.
Изучив окружающую местность, я начал искать, к кому следует обратиться по поводу работы. Для этого я зашел в первую же открытую дверь, табличка на которой свидетельствовала, что здесь и располагается редакция газеты.
В комнате находилось двое: бородатый мужчина за столом напротив двери и худенькая девушка за компьютером. Мужчина скучал, а девушка рыскала по Интернету в поисках анекдотов.
Я вежливо приподнял бежевую кепочку, которую всегда носил, предохраняя лысину от солнца, и придав голосу максимум приятности, поинтересовался.
- Уважаемые граждане, - сам я родом не отсюда, а потому не подскажите, добрые люди, кто в редакции уважаемой газеты «Дыхание земли» занимается приемом работников?
При первых звуках моего голоса девушка от неожиданности вздрогнула и нечаянно стерла файл с натасканными анекдотами.
- О, черт! – Зло воскликнула она.
Мужчина с интеллигентной бородой от неожиданности также поперхнулся, и, когда откашлялся, чрезвычайно заинтересовался удивительным посетителем.
- Приемом работников? – С ехидной усмешкой переспросил он и заявил. – Сто лет не видел работников в этой газете. Да я и не знаю, для чего они нужны в этой газете?
Впрочем, его вопрос звучал, как утверждение.
Затем он обратился к странному посетителю с удивительным, но логичным, вопросом:
- А что, Вы умеете работать?
Через полминуты напряженных размышлений, - я не желал показаться чрезмерно самоуверенным, - я все же признался:
- Не вполне уверен, так как еще ни разу этим не занимался. Но подозреваю, что вероятно такие скрытые способности имеются. В подтверждение этого, я принес образец статьи.
Тут интеллигент с бородой представился:
- Я редактор газеты. Приемом на работу занимается лично хозяйка, однако моим мнением она все же иногда интересуется. Поэтому, если Вы представите на мое обозрение свой опус, то к хозяйке Вы сможете идти с моим мнением.
Я, не задавая лишних вопросов, протянул ему листок со статьей. Редактор пробежался глазами по статье, и радостно воскликнул:
- О, черт, - какая белиберда!
Чувствовалось, что обращение к нечистой силе, в редакции было распространено. На всякий случай я поискал глазами «сатанистскую» атрибутику.
На стенах висели календари-плакаты с обнаженными девицами, и различные надписи с напоминаниями, что «уходя надо выключать компьютеры», и потемневший от пыли график выпуска газеты. Я не вполне был уверен, что это можно было отнести к категории «сатанистской» атрибутики.
А вот в углах на паутине со злобным видом висели пауки. Эти твари уж точно постоянно сопровождают «нечистую силу».
Заодно я заметил, что на столах лежали пыльные пачки старых газет. Не знаю – читает ли современная нечистая сила газеты? Или ей тоже ничто человеческое не чуждо.
Редактор протянул мне руку и проговорил:
- Зовут меня Александр Иванович. Судя по тому вздору, что Вы написали...
- Но...
- ... есть большой шанс, что нам придется вместе работать. Фантазии у Вас хватает. Именно такие глупости нравятся хозяйке.
Я пожал ему руку и самокритично усомнился:
- Неужели такое читают?
Я красноречивым взглядом показал на груды непроданных газет.
Александр Иванович намек понял, и, чуть заметно покраснев, пустился в рассуждения:
- Коллега, понимаете, газета это прежде всего коммерческое предприятие. Сами издатели вслух утверждают, что прибыль газеты зависит от спроса на нее. Но на самом деле это не так, потому что продажная цена газеты не покрывает расходов на ее издание. В реальности прибыль газеты зависит от объема размещаемой в ней рекламы. А реклама лучше всего запоминается на фоне окружающего ее бреда, так как только в этом случае она воспринимается лучом рассудительности и правдивости. Поэтому для рекламы выгоднее, чтобы она печаталась рядом с откровенным бредом. А так как у Вас способности к этому просматриваются, то Вы можете и в самом деле оказаться неплохим приобретением.
- Способности к чему? – Переспросил я с интересом во взгляде и взял верхнюю газету, намереваясь ее рассмотреть. Впрочем, тут же об этом пожалел – на газете оказался слишком толстый слой пыли; пыль я нечаянно стряхнул, и она тучей полезла мне в нос. В носу немедленно зачесалось, и я с трудом удержался от того, чтобы громко не чихнуть.
А редактор не удержался и чихнул три раза подряд.
- К впадению в транс с психопатическим бредом. – Грубо выпалил редактор в промежутке между чиханием. Затем немного подумав, стоит ли чихать далее, и передумав чихать, смягчил определение.
- Способности к ненаучной фантастике. – Прогундосил он, вытирая нос носовым платком. Закончив с носом, редактор вытер слезы на глазах, и спрятав носовой платок в карман, предупредил:
- Вы лучше эти газеты не трогайте. Это остатки от избирательной компании – от них быстро возникает аллергия.
- Депутатов уже выбрали, теперь им будет неприятно видеть свои обещания. Вдруг кто из них забредет сюда? – Поинтересовался я.
- Исключено. Депутаты здесь не ходят. Мир слишком коварен, чтобы бросать без присмотра теплые места.
Редактор придал лицу философское выражение.
- А потом, - жизнь развивается по спирали, и если ты ее беспокоишь, то она сжимается и защемляет самое чувствительное место.
Я согласился:
- Се ля ви. Если не Вы, то Вас.
Девушка за компьютером зафырчала, как перегретый чайник, и яростно ударила по клавишам.
Ободрив меня таким образом, редактор далее посчитал необходимым лично представить хозяйке уникальный экспонат. Он предложил мне пройти к хозяйке и на ходу сообщил, что хозяйку зовут Наталья Викторовна Кайнара, и весьма туманно намекнул, чтобы я не очень удивлялся, если в ее словах замечу странности.
Я миролюбиво пробормотал, что каждому человеку чему-либо не хватает.
Заведя меня к хозяйке в кабинет, редактор без всяких прелиминариев охарактеризовал новоявленного кандидата на работу в нескольких красочных словах, из которых выходило, что «такого кадра еще поискать». Затем, не дожидаясь обратной реакции, он удалился назад в свой кабинет.
Хозяйка, сидевшая за столом у окна, любезно предложила мне присесть на стул за длинным столом для совещаний. Я присел на стул поближе к ней и, пока она зачем-то перелистывала настольный календарь-ежедневник, начал осматриваться.
В кабинете оказалось много необычного. Но первым делом меня заинтересовала висевшая под потолком проволочная конструкция, густо утыканная иголками. Иголки остриями, словно радар были направлены на хозяйку. Непонятно было, то ли они выкачивали излишнюю энергию из хозяйки кабинета, то ли наоборот закачивали.
Затем мое внимание привлекли странные акварельные картины на стене. Но я на них взгляд остановил не более, чем на секунду. Акварели сливались в цветные пятна, а я модернистского выпендрежа не люблю. Поэтому мое внимание привлек более достойный объект для изучения – сама хозяйка кабинета.
Хозяйка, имела тучную комплекцию по той причине, что любила сладко покушать. Это я легко определил по недоеденному бисквитному торту в коробке на полке рядом с кучей брошюр. Коробка была покрыта пятнами коричневого крема, из-за чего в уме возникали пренеприятные ассоциации.
А так как съеденные торты имеют скверную привычку оставлять на теле следы в виде отложений порций сала на бедрах, то фигурой Кайнара смахивала на перезрелую грушу. И эта груша казалось вот-вот лопнет.
Люди обычно приукрашивают свою привлекательность, но Наталья Викторовна похоже догадывалась о своем недостатке, в связи, с чем к ее лицу была приклеено маска кислого недовольства.
Впрочем, внешний вид человека часто мало что говорит о его внутреннем содержании. Многие знаменитые люди имели отнюдь не идеальную фигуру. Хотя справедливости ради отметим, что они имели к тому же и скверный характер.
Но, если в оценке мужчин внутреннее содержание, особенно содержимое кошелька в его кармане, имеет решающее значение, то с женщинами все гораздо сложнее. Мужчины мечтают о женщинах красивых и умных, но им по закону подлости попадаются либо умные дурнушки, либо красивые дуры.
Вот и выбирай!
Вот и выбирают – покажите мне того мужчину, что предпочел умную дурнушку, при наличии красивой дурочки!
Но в данном случае, как я убедился через несколько секунд, важнее внешней формы оказывалось то, что Наталья Викторовна по характеру была увлекающаяся женщина, и в ее голове постоянно крутились глупые идеи.
Поэтому, спросив, где я раньше работал и чем занимался, на что я ответил уклончиво, она придала лицу таинственное выражение и спросила:
- Эдуард Антонович, а как Вы относитесь к идее родового поместья?
Я не имел представления, о каком «родовом поместье» она завела речь, так как мои рабоче-крестьянские родители в наследство мне никаких поместий не оставляли, а сам я за годы службы в армии богатств не накопил. Тем не менее, я желал получить работу, и потому, держа на уме доброжелательное предупреждение редактора, малодушно покривил душой, с глубокомысленным видом восторженно кивнув:
- О родовое поместье…! Такой мечты больше не найдешь. Особенно, если не захочешь ее искать.
Кайнара, получив во мне идейное сочувствие, обрадовалась и помечтала вслух:
- Эх, где бы нам взять сто пятьдесят гектаров земли?
Вопрос в такой постановке несколько удивил меня, и чтобы прояснить для себя суть дела, я осторожно поинтересовался:
- А почему именно сто пятьдесят, а не сто или не десять?
Кайнара взглянула на меня. В ее взгляде прочиталось неприкрытое подозрение. Похоже, она начала догадываться, что я на самом деле не тот, за кого себя выдаю, потому не осведомлен в теоретических основах давно лелеемой ей мечты.
- Ну, по теории в родовом поселке должно проживать не менее ста пятидесяти семей, и у каждого должно быть по гектару. Вот и получается сто пятьдесят. – Сосчитала она и полезла на полку с брошюрами, находящуюся в пределах досягаемости её полной руки.
- Хорошо, когда мечта точно рассчитана! – Одобрительно сказал я, с любопытством ожидая какую книгу возьмет Кайнара.
Кайнара зацепила несколько тонких брошюр с зеленой обложкой и продолжила свое объяснение, хотя её об этом никто не просил.
- Как Вы должны знать, суть идеи родового поместья заключается в том, что для жизни человеку достаточно продукции получаемой с одного гектара земли. Гектар земли это научно обоснованная норма, которая может обеспечить человека всем необходимым.
В моей голове мелькнула циничная мысль, что многие удовольствуются и всего шестью сотками.
Тем временем Кайнара, положив брошюры стопкой перед собой, развивала свою мысль.
- Поэтому, получив гектар, человек для начала должен построить себе шалаш. Затем он должен разбить сад, посадить огород, вырыть пруд. Потом он уже может построить дом. Условие только одно, все человек должен сделать своими руками, либо с помощью таких же соседей. Человек должен отказаться от остального мира и жить только за счет плодов своего труда. Родовое поместье не может продаваться или передаваться другим людям. Его могут унаследовать только дети, которые, получив наследство, также должны отказаться от цивилизации.
Я, неоднократно укорявший себя за длинный язык, опять не сдержался и начал возражать:
- Хорошо, если кто-то желает жить за счет натурального хозяйства, то это его проблемы, - едоков меньше. Но ведь это не значит, что и вот также захотят жить и его дети. К тому же всем гектаров земли не хватит.
Кайнара легко парировала:
- Во-первых, - не все захотят жить в родовом поместье, а во-вторых, - надо детей правильно воспитывать.
Осторожно двигая в мою сторону стопку зеленых брошюр, она спросила:
- А Вы читали книгу «Флора»?
Догадываясь, что Кайнара намеревается всучить мне свои брошюрки для чтения, и не желая тратить время на чтение глупых вещей, я скромно заметил:
- Я не люблю женскую прозу. Слишком много в ней соплей с сиропом.
- Это не женская проза. В этой книге подробно описывается теория родовых поместий. – С легкой обидой проговорила Кайнара, и стопка брошюр застыла на месте.
Тут я смекнул, что безнадежно провалился. Пришлось мне сознаваться, что не читал данного произведения. Однако Кайнара видимо уже привыкла к подобной реакции людей. После моего признания она уверенно придвинула ко мне стопку тонких брошюр и посоветовала:
- Почитайте. Тут очень много полезного и умного.
Мы все громко осуждаем людей, которые попадаются на лжи. Поступать так велит наша официальная мораль. Но в то же время мы постоянно лжём. И поступать так велит реальная жизнь - иначе не выжить. Мы с удовольствием критикуем других за соринку в глазах, а бревна в своем глазу не замечаем. А может и замечаем, ведь главное тут - не попадаться.
Я взял брошюрки и после этого был благополучно принят на работу.
Вернувшись домой, я, намереваясь добросовестно исполнить служебный долг, открыл одну из выданных мне книжиц. Но на первой же странице меня начало тошнить.
Впоследствии я неоднократно пытался честно довести данное Кайнарой обещание прочитать ее книжонки до конца, но каждый раз результат был один и тот же, - меня рвало так, словно кишки намеревались покинуть свое уютное родное место внутри моего живота.

Глава 3
А сама работа оказалась гораздо легче, чем я сначала предполагал: мне не потребовалось бегать по городу в поисках новостей, достаточно было выпить пару стаканов пива, и все, что померещится в слабом алкогольном опьянении, изложить на бумаге.
Известно, что любимые напитки оказывают сильное влияние на характер нации.
Так вино горячит кровь. Поэтому французы, испанцы и итальянцы - любители вин, славятся горячностью нрава и любвеобильностью.
От пива тупеют. Поэтому немцы и англичане, употребляющие данный напиток, склонны к сентиментальному философствованию.
Ну, а русские, предпочитающие водку, гремят загадочностью души. Правильно – потому что от водки дуреют.
Для того, чтобы выяснить наиболее подходящее снадобье, способное наиболее эффективно помочь мне на новой стезе, я провел почти научный эксперимент: попробовал и сравнил результаты воздействия на меня различных спиртных напитков.
При этом оказалось, что водка навевала мне на ум антиправительственные мысли. И когда я показал хозяйке плоды своего труда, сотворенные под воздействием водки, она сначала побелела, потом покраснела. Когда же пришла в обычный свой вид, то шепотом поинтересовалась, показывал ли я кому-либо свой труд.
Я гордо сообщил, что она первый читатель, и Кайнара, облегченно вздохнув, осторожно трогая лежащий перед ней листок, как будто это была мина, которую ей предстояла обезвредить, начала говорить:
- Эдуард Антонович, наша газета предназначена для чтения в кругу семьи….
Я тут же представил себе небольшой домик, где в уютном зале собралась большая семья. Они собрались для чтения семейной газеты «Дыхание земли».
Отец семейства, худой и нервный тип, потому что у него бесконечные проблемы с работой.
Когда он заикается о повышении зарплаты, хозяин ему любезно объясняет, что работа, которую он выполняет по большому счету никому не нужна; и он (хозяин) держит его (работника) только потому, что он (хозяин) добрый человек и знает, что такого балбеса (работника) больше никто не возьмет на работу. Тем не менее, так как фирма не занимается благотворительностью, то он (хозяин) уже давно подумывает, чтобы освободиться от ненужных работников.
Намек ясен и работник, он же - отец семейства, затыкается.
Правда, как только «ненужный работник» пытается отпроситься с работы, так сразу же оказывается, что это невозможно, так как его работа настолько важна, что нельзя оставить ее даже на пять минут.
Мама, толстая матрона, которая давно одевается во что-то больше похожее на чехлы для самолета. Когда она глядит на мужа, то выражение глаз приобретает злой оттенок. Мама твердо убеждена, что этот худой и глупый тип испортил ее жизнь.
Мамина мама, а по-простому – теща: худая вредная старушонка; мастер внутрисемейных интриг и питается исключительно свежей кровью своего зятя.
Дети: Дочь, - дура-девица с желчным лицом, занятая исключительно поиском богатенького дурака, который бы предложил ей руку с толстым кошельком. Сын – малолетний балбес, будущий преступник, тихо сосущий, стянутую из холодильника, отцовскую банку пива.
Обычно постоянно работающий телевизор сейчас выключен. В зале идиллия. Все сидят с умиленными лицами и слушают, как теща, стоя перед телевизором, который превращен в трибуну, читает газету «Дыхание земли».
От представленной картины я даже задрожал. Между тем хозяйка продолжала убеждать меня:
- А потому мы должны подавать в основном положительную информацию, чтобы, читая газету семья чувствовала себя счастливой.
- А если вокруг не жизнь, а одно дерьмо? – Спросил я, намереваясь охладить её пыл.
- Значит надо превратить его в сладкую конфетку. – Просто ответила Кайнара.
- Но…. – Я попытался вернуть ее в реальность.
- Никаких – «но»! – Пресекла попытку возражения Кайнара.
- Но, люди не дураки! – Я упрямо продолжил попытку вернуть даме разум. – Они же видят, что происходит!
- Люди живут, как хотят. – Сказала Кайнара, и всем видом показала, что спор окончен. Она пальцем двинула листок в мою сторону. - А ЭТО никому не показывайте и поскорее уничтожьте.
Больше под водочку я ничего не сочинял.
Следствием употребления коньяка оказалась критика редакционной политики, и я немедленно уничтожил плод своего труда. Сам. Даже не стал показывать хозяйке.
Таким образом, выяснялось, что водка и коньяк оказались слишком сильнодействующие средства, и что только хорошая порция пива является подспорьем в работе в газете с чудным названием «Дыхание земли».
С тех пор я употреблял только пиво. И так все прекрасно шло с полгода. Пока, одним летним утром, во время завтрака на глаза мне не попалась газета с гороскопом.
Несмотря на то, что была пятница и тринадцатое число, гороскоп обещал «Водолеям», к которым причислял я и себя, удачный день и стремительный взлет в карьере. При этом я почти ничего не должен был делать.
Я ничего и не делал. Только в начале дня сдал редактору статью, а потом стал ожидать начала карьерного взлета.
Так просидел почти два часа, но ничто не намекало на предстоящий карьерный взлет. И я несколько даже занервничал.
На дежурное совещание, которое каждую пятницу проводила хозяйка газеты, я пошел уже со слабой надеждой на стремительный карьерный рост.
В кабинете хозяйки, кроме обычных столов традиционно поставленных буквой «Т» стоял диван, кресло, на стене, как уже отмечалось, висела полка с книгами.
Я сел на стул за столом, и начал рассматривать часть стены отведенную под неумелые акварели. Теперь я знал, что их рисовала местная сочинительница стихов Лиза Ойкина.
Лиза Ойкина была знаменитой среди интеллигентных кругов Староволжска своим дерзким стихом под названием «Откровения девственницы, первый раз потерявшей невинность».
Во избежание нанесения вреда нравственности читателей я не привожу его содержания. Я закаленный армией мужчина, многое что видел, и что слышал, однако при чтении стиха заливался непривычной краской стыда.
Повидал я и саму сочинительницу. Лиза Ойкина, сорокалетняя девушка, была некрасивая и худая, как скелет, отчего при внимательном рассмотрении её тела на суровых мужских лицах появлялись слезы.
Мужчины-журналисты опасались Лизы, потому что, приняв небольшую порцию алкоголя, она становилась не менее дерзкой, чем ее знаменитый стих.
Ходил слух, что одного критика Лиза даже изнасиловала. Но ее не посадили, потому что она заявила, что она защищалась.
Но я не верил этим утверждениям, потому что по здравому размышлению было понятно, что отощавшая от сексуальной неудовлетворенности женщина никаким образом не могла осилить здорового мужчину. Разве мужчина был болен или слишком пьян. Но тогда он сам был виноват.
В обычной жизни Лиза Ойкина работала редактором городского журнала «Мономах», выпускавшегося раз в квартал, и который все отказывались покупать. По этой причине нераспроданные экземпляры занимали значительное место в кабинетах редакции журнала. Поспотыкавшись о пыльные журнальные горы, Лиза Ойкина от тоски и начала рисовать акварельные картины и дарить их своим знакомым.
Гораздо большее место в кабинете Кайнары занимали странные устройства, различные сеточки-антенны с иголками, проволочки, колокольчики. Гирлянда колокольчиков висела даже над входом в кабинет, и каждый входящий обязательно задевал их головой и издавал звон. (Имеется в виду – колокольчик).
На пятничном совещании присутствовали самые ответственные лица редакции. В первую очередь, конечно, - сама хозяйка, расположившаяся во главе стола с очередным номером газеты в руках и с самым серьезным выражением на лице.
Рядом с ней сидел редактор Александр Иванович, также с очередным номером в руках. Лицо выражало философскую задумчивость.
Еще рядом, коммерческий директор, он же муж хозяйки, испуганное молчаливое существо, которого все звали просто Витя. Рядом с ним на столе лежала пачка газет и калькулятор.
Далее бухгалтер Наташа, такое же молчаливое и угрюмое существо, как и Витя. Газета лежала перед ней, но она даже и не попыталась ее открыть. Всем видом она показывала, что ее интересует только правильное ведение бухгалтерского учета.
На диване расположились две симпатичные девочки наборщицы, и корректировщица, девица «тоже ничего». Витя выдал и им по газете, и теперь они смотрели последнюю страницу.
Прислонившись к двери, стоял программист, парень с угрюмым лицом - заядлый скептик и нигилист. Он принципиально не садился ни на мягкий диван, ни на стулья за столом, потому что считал их пережитком буржуазного общества. Газету он отказался взять.
Так как все лица причастные к творчеству, уткнулись в новый номер, то из этого можно было догадаться, что до этого никто газеты не читал.
Кайнара совещание начала с того, что поинтересовалась, как сотрудники редакции оценивают выпущенный номер, и какую статью они считают лучшей.
Начали с младших. И две девочки наборщицы сказали, что им понравилась статья с рекомендациями, как скорее найти жениха.
Все дружно начали листать газеты, пытаясь найти статью и прочитать ее.
Корректировщица заявила, что ей больше всего понравился кроссворд.
Все дружно нашли кроссворд.
А программист, когда дошла до него очередь, сердито буркнул лишь, что вся газета невиданная гадость, поэтому он ее не читает.
Хозяйка от злости заметно пожелтела, но программист персона был неприкосновенная, - другие программисты не соглашались работать за такую низкую зарплату, поэтому она сделала вид, что резюме программиста не расслышала. К тому же он был лицо не творческое, а потому его мнением можно было пренебречь.
Когда дошла очередь высказаться мне, внезапно мой разум помутился, и я с умным видом заявил, что у газеты нет внятной позиции по проблемам, интересующим общество, поэтому газета слабо реализуется.
- Чего? Чего? – С тоскливым выражением, внезапно очнувшегося олигофрена, спросила Кайнара. – Вы это о чем?
И я, как дурак, принялся разжевывать свою мысль:
- Я хочу сказать, что наша газета совсем не затрагивает городские проблемы. Мы только нахваливаем мэра и его команду, хотя они ведут себя, как банда слабоумных мошенников. А ведь в городе столько проблем. На лето отключается горячая вода, дороги разбиты, их ремонтом никто не занимается, цены на услуги ЖКХ постоянно растут.
Хозяйка побледнела. По всей видимости дело шло к обмороку. Но она собрала последние силы для возражения.
- Эдуард Антонович, мы уже говорили на эту тему, - позиция нашей газеты заключается в том, что, являясь газетой для семейного чтения, мы даем нашему читателю возможность почитать хорошие новости. А если мы будем писать о делах мэра или, не дай Бог, президента, то читатель будет расстраиваться. Об отсутствии горячей воды и плохих дорогах и так все знают.
- Но потому газету и не читают! – Возразил я и спросил коммерческого директора. – Витя, сколько у нас постоянных подписчиков?
Витя покраснел.
- Полторы тысячи. – Пробормотал он стеснительно.
- А тираж четыре тысячи! – Воскликнул я. - И продается максимум половина!
Хозяйка сказала:
- Это не имеет значения. Газету читают наши заказчики и местная администрация, а этого вполне достаточно. Газете имидж дороже каких-то читателей!
- В таком случае, какой смысл выпускать газету тиражом в четыре тысячи экземпляров? Достаточно и двух десятков, сделать на принтере. – Саркастически прокомментировал я и с гражданским негодованием спросил. – А как же свобода слова?
- Вы это о чем? Какая еще свобода слова? – Чрезвычайно удивленно переспросила Кайнара. – Свободе слова никто не мешает, - любой желающий может выйти на улицу и говорить столько, сколько ему пожелается. Заметьте – цензуры нет.
Я, окончательно обнаглев, упрекнул:
- Вам, Наталья Викторовна, глаза застил золотой телец.
Кайнара прервала меня:
- Обо всем, что Вы хотите сказать, мы поговорим после совещания.
Впрочем, она тут же объявила совещание оконченным. Когда я вместе с остальными выходил из кабинета, Кайнара многозначительно, словно шеф гестапо Мюллер разведчику Штирлицу, сказала:
- А Вас, Эдуард Антонович попрошу остаться.
Я вернулся на свое место, и Кайнара, глядя куда-то в сторону, сообщила:
- Эдуард Антонович нам, видимо, следует расстаться.
- Но почему? – Удивленно спросил я, и запальчиво продолжил. – Разве я не прав, - ведь задача журналистики именно доводить информацию о проблемах общества. Так говорил Президент на встрече с журналистами.
- У Президента свой бизнес, а у нас свой. – Возразила хозяйка. – Вы не совсем правильно понимаете задачу журналистики. Главная задача нашей журналистики зарабатывать хозяину деньги.
Я задумался.
Через минуту тягостного молчания хозяйка спросила:
- А как вы относитесь к идее создания за городом собачьего приюта? Туда дети будут приезжать на экскурсию, чтобы посмотреть на животных. Там можно устроить страусиную ферму….
- Глупости все это! – Грубо сказал я.
После этого решительного заявления я написал заявление об увольнении. Когда я вышел из кабинета хозяйки, первым мне в коридоре попался программист-нигилист.
- Ну и что? – Спросил он.
- Написал заявление об увольнении. – Сказал, стараясь улыбаться, я.
Программист-нигилист поднял руку, сжатую в кулаке.
- Приветствую товарищ! Только в непримиримой борьбе с проклятым олигархическим империализмом мы познаем счастье!
Программист-нигилист расслабился и добавил:
- А газета – дрянь! И никому она не нужна.
- Да! – Сказал я. – Но мне нравилось, что на работу можно было приходить не часто, а за это платили деньги, небольшие, но на кусок колбасы к завтраку хватало.
Программист-нигилист заметил:
- Свобода духа важнее куска колбасы! Но пассаран!
- Конечно – «но пассаран»! Свобода духа важнее куска колбасы, но с колбасой жить приятнее. – Согласился я с бунтующим программистом и пошел в кабинет забирать свои вещи.
По выражению лица редактора Александра Ивановича было видно, что он заранее знал, чем закончится моя беседа с хозяйкой.
- Сочувствую. – Сказал он. – Скоро мы там же окажемся. Но, Вы наверно поняли, что газете нужны не журналисты, а шуты?
Вещей у меня было мало, - блокнот и ручка. Кинув в карман все свои собранные вещи, я перед уходом произнес небольшую речь, смысл которой заключался в том, что свобода слова в России находится под угрозой. На этом моя журналистская деятельность закончилась