Начало глава 1, глава 2, глава 3, глава 4, глава 5.
Весь день как на крыльях летал. Все в этот день спорилось. Все начальники, как один, были на местах. Бумаги принимались без поправок и замечаний. Сроки назначались приемлемые. Ему как раз все нужно оформить быстрее и дела начинать делать. Планов много, а время летит.
На пятницу у них с Полиной запланировано подать заявление в загс.
Уже подъезжая к дому вспомнил, что не заехал в магазин. Хотел развернуться, но смутила кучка народу у родного подворья.
Решил узнать чего такого интересного у них приключилось, что пол улицы сбежалось смотреть.
Не успел из машины выйти как народ расходиться стал. На крыльцо бегом забежал, дверь рванул:
- Поля?!
Полина из комнаты вышла, палец к губам приложила:
- Тши-и! Иди на кухню.
Воды налил, выпил:
- Что случилось?
- Случилось. Скандал на пол деревни устроила: будто бы ты её убивать собрался. Меня уже убил и за ней гоняешься. В красках расписывала: кровишша кругом и Полька мертвая. Ножом зарезал. Спрятать её просила.
- Так чего её в больницу не забрали?
- Откуда мне знать? Я не врач. Пока за мной на поле прибежали, пока скорая приехала она уже другую историю рассказывала: яко бы мы её из дома выгоняем. Уколы поставили и она успокоилась.
- Но что-то сказали?
- Да. К доктору её надо везти. Желательно завтра.
- Понятно. Загс откладывается?
Полина только руками развела.
Месяц волокита длилась с вступлением в наследство, оформлением документов ИП, установкой границ паевых участков.
Полина занималась свекровью. Сначала водила по врачам. Выслушивала нарекания:
- Где вы раньше были? Лечить ещё лет десять назад начинать надо было.
- А вы попробуйте деревенской женщине объяснить, что она нуждается в лечении у психотерапевта. Тем более не маму родную, а бабушку мужа похоронившую внука и дочь за год. .
Всё равно вину на Полину перекладывала. Плакала ночами. Как не старался Семён, но успокоить Полину было трудно. Елизавету поместили в больницу. Подача заявления откладывалась.
- Не поймут нас, Сема. Скажут бабку в больницу упекли и свадьбу играют. Подождём.
Утром к Николаю в администрацию приехал уточнить можно ли озерца взять в аренду и нет ли других кандидатов на заросшие камышом водоёмы.
А глава его новостью порадовал.
- Радуйся, Семён. Поповы согласились свою лачугу продать. Район деньги выделил. Съедут твои квартиранты.
- Над людьми бы не смеялись. Там зимой собаку держать и то совесть замучает. Не избушка, а решето.
- А что ты хотел за такие деньги купить? Особняк как у новых русских?
- Я лично ничего бы не хотел. Нам в моем доме не тесно.
- Ну, конечно, особенно сейчас. Без бабки и при молодой бабе которой деться некуда.
- Я драки не люблю, а тебе в морду дам. - Стал со стула подниматься Семён.
- Остынь. Я из-за Полины. Хорошая ведь женщина и столько на её жизнь выпало. Ты или женись на ней, или пусть идут куда поселят. Пожалей бабенку. Ей уже языки деревенские все кости до бела перемыли.
- Ты сейчас в роли свата что ли?
- Пусть так будет. Говорил же тебе, что я тут и швец,...
- Слышал. Успокой душу. Давно бы подали, да Полина просила не спешить. Пока с Лизаветой ясности не будет не до свадьбы ей. Она её как мать родную жалеет. А домишко покупай. Пригодится. Мало ли? Помогу тебе в нем ремонт сделать.
- Смотри. Я тебя за язык не тянул.
До конца лета был занят делами на своих участках, теплицы ставил, свет подводил, с водой вопрос решал.
Набегами купленный домик в порядок приводили. Сначала работали втроём: Николай, Семён и Полина. Потом к ним присоединилась жена Николая Светлана. Там женщины сдружились. К ним присоединились соседи Семена Виктор и Катерина. Глядя на них ещё сельчане подтянулись. Говорят гуртом и батьку хорошо бить. А уж дело делать и того сподручнее. Старое, доброе время вспомнили когда такие работы всем селом справляли, "помочь" называлась. К зиме избушка своим обновлением порадовала.
Теплицы на участке Семена достроились, в них работа началась. Зелень посеяли, огурцы посадили. Там всем Полина заправляла. Семён больше у неё на подхвате, что "хозяйка" укажет.
Пруды ещё летом почистили, в них мальков запустили. Тут тоже не все просто. Надо было рабочих нанять, рацион и время кормления под контролем держать. А потом и об охране пришлось думать.
С пасекой пока не определился. Это ещё мечтой осталось. Так же как и свадьба. Хотя сельчане уже в разговоре их как супругов именовали. Если у Семена чего уточнить хотели, то говорили:
- Твоя давеча говорила..
Или наоборот к Полине обращались:
- Твоего сейчас видела. Вроде с Николаем в район умчались.
Лизавету выписали из больницы. Да не долго улучшение продлилось. Через короткое время вновь в больницу попала. Чуть пожар опять не устроила. Хотели нанять ей сиделку и поселить в отремонтированный дом, но не случилось.
В школу посёлка молодые учителя приехали. Вот их туда и заселили.
Сговорились с бывшей медсестрой, переехавшей на жительство в поселок после выхода на пенсию, поработать сиделкой когда Лизавету выпишут. Полина наотрез отказывалась определять её в дом престарелых:
- Лучше я сама за ней буду ухаживать.
Куда - буду? Ей уже неизвестно за кем ухаживать скоро придётся, со старым или с малым нянчиться.
Сначала думала, что съела чего-то не то. Раз на тошноту пожаловалась, второй. Ей женщины и говорят:
- В декрет засобираешься на кого хозяйство оставишь? Мы-то не мастера, мы так, по своему, по-деревенски рОстить огородину умеем. А граммы подкормок не высчитаем. Учи Светлану.
- В какой декрет?
- В такой, в какой все бабы ходят.
Вечером у Семена спросила:
- Завтра не сможешь меня в больницу свозить?
- Заболела? - Переполошился он.
- Не, так, провериться надо.
От врача вышла с заплаканными глазами. Как не добивался, что такого ей врач наговорила, лишь отмахивалась:
- Потом, дома расскажу. Сама ещё не осмыслила.
- Хоть скажи плохое или хорошее?
У Полины из глаз слезы. Руль крепче сжал, до дома слова не проронили.
У калитки её высадил:
- Я скоро. Звони если что
Отъехал за околицу села, из машины вышел, на берегу озерка сел, руками голову обхватил: что ещё ему жизнь подкидывает? Не дай Бог, что с Полиной. Все брошу, все на кон положу, а её из беды вытащу. Не жить мне без неё.
Увидел у края воды куст шиповника расцвел. Осень ведь, листья облетели, а шиповник в цвету. К худу или добру? Руки исколол, букет нарвал. В тряпицу, что в машине завалялась, завернул и домой.
Полина у стола сидела, бумажку рассматривала. Букет перед ней положил, бумажку взял. Читал и глазам не верил - направление на прерывание беременности?!
- Чего? Какое прерывание? Они, что там, с ума посходили!
- Говорят, что мы слишком старые. Риск большой. Ребёнок больным может родиться.
- Да мы самые молодые! Самым умным будет, самым здоровым и самым красивым! - В мелкие кусочки бумажку изорвал и печь выбросил.
- Почему самым?
- Потому, что сын будет!
- А что в деревне скажут? Вот, на старости лет...
- Плевал я на деревню. Пусть завидуют.
Деревня поговорила, да успокоилась.
Не успокоилась только Лизавета. Чем дальше, тем беспокойнее становилась. Сиделка уже через месяц от работы отказываться начала.
- Не справляюсь я с ней. Я, конечно, вас понимаю, родная и жалко. Только вы себе и ей жизнь усложняете. Ей уже все равно где и с кем она. А вам ещё жить и дите растить.
То же самое и врач говорила:
- Поверьте, ей там лучше будет. Вы её всегда навещать сможете. Не мучайте её и сами не мучайтесь.
Переломила себя Полина, согласилась. Что сделаешь? Сама уже как уточка в перевалку ходит.
За неделю до срока её в больницу положили. Семён день и ночь телефон из рук не выпускал. Как минимум дважды в день в район мотался под окнами постоять. Дождался. Пол дня у роддома промаялся. Ходил, в машине сидел, в приёмном покое покоя сестричкам не давал.
Вышел врач, маску снял:
- Ну, отец-молодец, поздравляю! Дочка. Красавица.
Что дальше говорил доктор Семён не слышал. Как на крыльях в Озерки летел, у дверей поссовета остановил машину, посигналил. Из машины вышел и на всю площадь:
- Колька, выходи! Гулять будем. Озерки! У меня дочь родилась!