— Что ты наделал?
— Я тебя не понимаю, дитя!
На лице рассказчика прослеживалось лёгкое недоумение.
— Я подозревала, что ты не просто выдумываешь их…
«Откуда она знает?» — на секунду он отвлёкся.
— …Но, чтобы приходить — я такого не одобряю! Я всего лишь семилетний ребёнок, я не могу поучать тебя, но скажу с полной серьёзностью — остановись! Нельзя это делать! Я подозреваю, что ты ещё и меняешь ход…
— Замолчи! — рот рассказчика вновь блеснул.
Девочка замерла, будто неожиданно услышала очень важную новость. Она стояла молча, босыми ногами ощущая холод каменного пола, и терпеливо ждала, пока мужчина поведает ей такую нужную, по её мнению, информацию.
— Я не делал ничего запретного, — его рот продолжал сиять, — никуда не ходил. Всё моё время тратится лишь на создание рассказов!
Девочка ожила.
— Я это знаю! Зачем ты мне рассказываешь очевидные вещи?
На уровне подсознания она и правда знала, что всё время пока рассказчик отсутствует, он сидит в нескольких метрах от её комнаты за своим круглым столом и производит на свет новые шедевры. Она старалась судить о рассказах объективно, и у неё это неплохо получалось, как ей казалось.
— Кстати, как тебе моя история любви? — уходя, он решил поинтересоваться.
— Любовь бывает жестока и без чудовищ. Точнее выражаясь, в любви чудовищами выступают сами люди, разрушая любые её зарождения. Ну или втаптывая её в грязь в процессе, преследуя или достигнув какой-то корыстной цели.
«Такая маленькая, но такая взрослая!» — подумал рассказчик и удалился.